Безутешные - Исигуро Кадзуо - Страница 49

– Простите, – произнес он, – подобные поездки неизбежно связаны с разного рода беспокойством. Это вполне естественно. Но, ей-богу, если позволите мне так сказать, у вас есть все основания надеяться на успех. – Он, вероятно, наклонился к самой спинке моего кресла, потому что его голос, размеренный и успокаивающий, доносился как раз оттуда, где соприкасались наши с Борисом плечи. – Уверен, вы найдете этот Номер Девять. Конечно, сейчас у вас на душе тревожно. Ведь могло произойти все что угодно, думаете вы. Это так естественно. Но из рассказанного вами я заключаю, что все кончится хорошо. Разумеется, когда вы постучите в дверь, новые жильцы, не зная, кто вы, поведут себя с опаской. Но после ваших объяснений они не смогут вас не впустить. Если дверь откроет женщина, она воскликнет: «А, наконец! А мы все гадаем, когда же вы придете». Так и слышу ее слова. Потом она обернется и крикнет мужу: «Это мальчик, который раньше здесь жил!» И тогда выйдет муж, эдакий добряк: ваш стук, наверное, застанет его за отделкой нового жилья. И он скажет: «Ага, наконец! Входите, попейте чаю». И он проведет вас в большую комнату, а жена выскользнет в кухню, чтобы собрать на стол. И вы сразу заметите, как много здесь произошло перемен, а муж, угадав, о чем вы подумали, сперва начнет извиняться. Но вы объясните, что ничуть не против переделок, и он, разумеется, поведет вас по квартире, показывая одно новшество за другим, и с гордостью объявит, что очень многое сделал собственными руками. Потом жена принесет в гостиную чай и домашнюю стряпню; вы сядете за стол, станете в свое удовольствие есть, пить и слушать рассказы супругов о том, как нравится им квартира и весь микрорайон. Конечно, все это время вы будете возвращаться мыслями к Номеру Девять и ждать удобного случая, чтобы раскрыть цель своего прихода. Но, думаю, они заговорят первыми. Когда чаепитие будет уже подходить к концу, жена скажет: «Наверное, вы вернулись не просто так? Что-то здесь забыли?» И тогда вы упомянете Номер Девять и коробку. И жена непременно вас успокоит: «Да-да, мы храним эту коробку в надежном месте. Догадались, что она может понадобиться». И, произнося эти слова, подаст мужу знак. Или даже не подаст: мужья и жены, прожившие в счастливом браке много лет, не нуждаются в условных знаках, чтобы понимать друг друга. Из этого не следует, конечно, что они никогда не ссорятся. Может статься, споры у них случаются на каждом шагу, за долгие годы бывали и серьезные размолвки. Но при виде подобной пары сразу понимаешь, что все их недоразумения рано или поздно улаживаются, а они, в сущности, очень счастливы вместе. И вот муж пойдет и достанет коробку из тайника, где держат важные вещи, и принесет ее, завернутую – как мне представляется – в папиросную бумагу. И вы, конечно, тут же ее откроете – и вот он, Номер Девять, лежит так, как был оставлен, и ждет, пока его приклеят к основанию. И вы закроете коробку, а любезные хозяева предложат вам еще чаю. Немного погодя вы скажете, что вам пора, довольно отнимать у хозяев время. Но жена будет настаивать, чтобы вы поели еще печенья. А муж захочет еще раз провести вас по квартире и похвастаться новой отделкой. И наконец они простятся с вами на пороге и пригласят непременно заходить, если будете в этих краях. Я не говорю, что все в точности так и случится, но, послушав вас, я нарисовал себе в общих чертах вероятную картину. Так что тревожиться вам не о чем, совершенно не о чем…

Тихий голос попутчика, а также легкое покачивание автобуса, катившего по шоссе, удивительным образом помогли мне расслабиться. С самого начала речи я прикрыл глаза, а теперь, поглубже устроившись в кресле, блаженно задремал.

Сквозь сон я ощутил, что Борис теребит меня за плечо:

– Нам выходить, – повторял он.

Очнувшись, я понял, что автобус стоит на месте, а единственные оставшиеся пассажиры – это мы. Водитель поднялся со своего места и терпеливо ждал, когда мы выйдем. Мы направились к двери, а водитель сказал:

– Остерегайтесь. Холод там собачий. На мой взгляд, озеро нужно бы засыпать. От него одни неприятности. Каждый год бывает несколько утопленников. Допустим, часть из них самоубийцы – и не будь озера, они нашли бы другой способ свести счеты с жизнью, еще похлеще. Но все же мое мнение – озеро нужно засыпать.

– Да, – отозвался я. – Очевидно, мнения существуют разные. Я приезжий, так что стараюсь не вмешиваться.

– Очень мудро, сэр. Ну что ж, желаю хорошо провести день. Счастливо поразвлечься, молодой человек! – С этими словами он помахал Борису рукой.

Мы с Борисом вышли, автобус тронулся, а мы стали осматриваться. Мы стояли на внешнем краю обширной бетонной чаши. Немного поодаль, в центре чаши, виднелось искусственное озеро в форме почки, что делало его гигантским подобием обычного плавательного бассейна, каким в свое время, говорят, увлекались голливудские звезды. Я восхитился тем, как озеро, размерами с целый квартал, гордо демонстрировало свое искусственное происхождение. Нигде не росло ни травинки. Даже тоненькие деревца, которыми были утыканы края бетонных склонов, помещались в стальных кадках, а те, в свою очередь, – в аккуратных углублениях. Со всех сторон на эту картину глядели бесчисленные однообразные окна высоких многоквартирных домов. Я заметил, что фасады домов слегка изогнуты и образуют непрерывное круговое обрамление, отчего это место походило на стадион. Однако жильцов этого множества квартир (а их, как я предположил, было не меньше четырех сотен) что-то не было видно. Я заметил только двух-трех человек, быстро прошедших по противоположному берегу: мужчину с собакой, женщину с детской коляской. Очевидно, местная атмосфера почему-то не располагала к прогулкам. Не зря водитель автобуса предупреждал нас о неблагоприятных особенностях здешнего микроклимата. Вот и сейчас над озером дул резкий ветер.

– Ну что ж, Борис, – произнес я, – давай двигаться! Но мальчик, казалось, потерял всякий интерес к тому, что нас ожидало. Он уставил пустой взгляд на озеро и не сходил с места. Я повернулся к домам позади нас и, стараясь придать своей походке упругость, сделал несколько шагов, но тут же вспомнил, что понятия не имею, где находится нужная квартира.

– Борис, что же ты стоишь? Ну же, веди меня! Борис со вздохом двинулся вперед. Следуя за ним, я одолел несколько маршей бетонной лестницы. Когда мы, приближаясь к очередному маршу, огибали угол, мальчик внезапно испустил боевой клич и принял воинственную позу. Я вздрогнул, но тут же убедился, что противник существует только в воображении Бориса.

– Молодец, – отозвался я.

Та же сцена стала повторяться перед каждым поворотом. Затем, к моему облегчению (я начал выдыхаться), Борис свернул на галерею. Сверху еще больше бросалось в глаза, что у озера форма почки. В тускло-белых облаках не было и просвета; хотя галерея была крытой (над ней, вероятно, располагались еще две или три других), она плохо защищала от ветра – и его резкие порывы едва не сбивали нас с ног. Слева располагались квартиры; к ним, как мостики, перекинутые через ров, вели короткие бетонные лесенки. Некоторые поднимались к дверям квартир, другие спускались. По дороге я всматривался в каждую дверь, но почти сразу обнаружил, что ни одна из них не вызывает в моем мозгу даже проблеска воспоминаний. Я сдался и стал смотреть на озеро.

Борис, все время опережавший меня на несколько шагов, судя по всему, вновь загорелся интересом к нашему предприятию. Он все быстрее шептал что-то себе под нос, затем начал подпрыгивать на ходу, изображая удары каратэ, и стук его подошв отдавался каждый раз громким эхом. Однако криков, как прежде на лестнице, он не издавал, и я не стал его одергивать, тем более что мы не встретили до сих пор в галерее ни единой живой души.

Вскоре я вновь случайно глянул на озеро и удивился тому, что в этот раз смотрю на него под совершенно иным углом. Только сейчас я понял, что галерея описывает круг вдоль всего микрорайона. Мы могли бы ходить так, кругами, бесконечно долго. Я посмотрел на Бориса, который, старательно повторяя боевые трюки, спешил впереди, и мне подумалось, что он, возможно, помнит дорогу не лучше, чем я. В самом деле, я далеко не оптимальным образом спланировал эту поездку. Следовало, по меньшей мере, созвониться предварительно с новыми обитателями квартиры. В конце концов, если поразмыслить, почему я решил, что они будут нам рады? Меня стали одолевать сомнения.