Сочинения - Алигьери Данте - Страница 111

111

50Гуся, какие болтать он певучему лебедю смеет,Или ответь, иль мои исполни заветы, учитель.

II

[Данте — к Джованни дель Вирджилио]

В черных на белом листе получили мы буквах посланье,Из пиэрийской груди обращенное к нам благосклонно.Мы в этот час пасущихся коз, как бывало, считали,Сидя под дубом в тени вдвоем с моим Мелибеем.5Он в нетерпенье, скорей твое пенье услышать желая:«Титир, что Мопс? — спросил. — Чего он там хочет? Скажи мне!» Смех одолел меня, Мопс; но он приставал неотступно.Ради него наконец перестал я смеяться и другу:«Ты не с ума ли сошел? — говорю. — Тебя требуют козы,10Ими займись, хоть тебе был обедишко наш не по вкусу.Пастбищ ведь ты не знаток, которые всеми пестреютКрасками трав и цветов и какие высокой вершинойНам затеняет Менал, укрыватель закатного солнца.Вьется ничтожный кругом, прикрытый ракиты листвою,15По берегам ручеек, орошающий их непрерывноВечной струею воды, истекающей с горной вершины,Самостоятельно путь отыскав по спокойному руслу.Здесь-то, пока в мураве резвятся нежной коровы,Мопс все деянья людей и богов созерцает с восторгом20И на свирели игрой сокровенные он открываетРадости, так что стада за сладкою следуют песнейИ укрощенные львы сбегают с горы на долины,Воды струятся вспять и волнуется лес на Меналах».«Титир, — сказал Мелибей, — если Мопс в неведомых травах25Пеньем чарует, так я с твоей помощью мог бы бродячихСобственных коз научить его неведомым песням».Что мне тут было сказать, если он так настаивал страстно?«Из года в год, Мелибей, к Аонийским вершинам в то время,Как изучению прав отдаются другие для тяжеб,30Мопс уходит, в тени священной рощи бледнея.Там, вдохновенья водой омытый, насытившись вволюЗвучной струей молока и по самое горло им полный,Он призывает меня к обращенной в лавр Пенеиде».«Что же тут делать? — спросил Мелибей. —Никогда не украсишь35Ты себе лавром чело, пастухом оставаясь навеки?» «О Мелибей, и почет, да и самое имя поэтовВетер унес, и без сна только Мопса оставила Муза».Так возразил я, но тут досада возвысила голос:«Блеяньем жалостным все огласятся холмы и поляны,40Если в зеленом венке я на лире пеан заиграю!Да убоюсь я лесов и полей, не знакомых с богами.Не расчесать ли мне лучше волос в триумфальном убореИ, коль когда-нибудь я вернусь к родимому Сарну,Русые некогда скрыть зеленой листвою седины?» 45Он: «Без сомненья, — в ответ, — потому что ты видишь, как быстро,Титир, время бежит: ведь уже состарились козы,Маткам которых козлов мы давали с тобой для зачатья».Я же: «Когда обитателей звезд и круговоротыТел мировых воспою, как воспел я и дольние царства,50Голову пусть мне тогда и плющ и лавр увенчают,Только бы Мопс допустил!» «Да при чем же тут Мопс?» — возразил он.«Разве не видишь, что он возмущен Комедии речью,Иль потому, что ее опошлили женские губки,Иль потому, что принять ее совестно сестрам Кастальским?» —55Так я ответил ему; и сызнова, Мопс, перечел яСтихотворенье твое. Плечами пожал он и снова:«Что же тут делать? — спросил. — Убедить постараться нам Мопса?» «Есть у меня, — говорю, — овечка любимая, знаешь,Вымя ее так полно молока, что едва ей под силу.60Все под утесом она: ушла пережевывать жвачку.В стаде она никаком не ходит, законов не знает,Хочет — приходит сама, насильно ее не подоишь.Вот поджидаю ее, и уж тянутся к вымени руки:Десять крынок с нее надоить собираюсь я Мопсу.65Ну а тем временем ты о козлах позаботься бодливыхИ научись разгрызать зубами ты черствые корки».Так с Мелибеем моим вдвоем мы пели под дубом,А в шалаше между тем варилась нам скромная полба.

III

[Джованни дель Вирджилио — к Данте]

Там, где под влажным холмом встречается Сарпина с Реном —Резвая нимфа, своих волос белоснежные прядиЗеленью переплетя, — в родимой я скрылся пещере.Вольно телята паслись на лугах прибережных, и овцы —5Нежных листья кустов, а тернистых — козы щипали.Что было делать юнцу, одинокому жителю леса?Бросились все защищать дела судебные в город!Ниса моя, Алексий мой молчали. Ножом искривленнымДудочки из тростника водяного себе вырезал я10На утешенье; но вот с тенистого тут побережьяАдриатических волн, где густые сосновые рощиТянутся вверх к небесам и где волею гения местаДлинным строем своим они пастбищ хранят луговиныВ благоухании мирт и травы, покрытой цветами,