Диаспора - Иванов Борис Федорович - Страница 75

Гвидо помянул дьявола и осведомился — куда же он унес лейтенанта Смита? Кроме поверхности Фронды, в отсутствие рейсового «дальнобойщика» или хотя бы каботажного орбитера убывать простому смертному с «Эмбасси» было некуда.

Начальник охраны, опасаясь навлечь на себя гнев подполковника, осторожно напомнил ему, что упомянутый лейтенант Смит был лично командирован на поверхность — рейсовым «челноком» — самим Дель Реем...

Гвидо коротко поблагодарил его и вырубил коммутатор, чуть не сломав переключатель.

— Ваши действия... — хмуро протянул Блант, прикладываясь к чашечке с дымящимся «мокко». — Ваши действия, подполковник, вот уже второй раз здорово облегчают ход следствия...

— Я совершенно упустил из виду...

Дель Рею уже надоело оправдываться за упущения, которые до получения злополучной шифровки федерального следователя никакими упущениями вовсе и не были. И отряхивать пепел с мундира.

— Я упустил из виду, что действительно командировал Харви на планету — разобраться с обстоятельствами досрочного старта «Ганимеда» и исчезновения Алоиза Бибера. Практически всего за несколько часов до того, как Санди вышел на связь...

Он пресек собственную попытку поворошить так беспокоящую его пачку распечаток и добавил:

— Кстати, отправил я его на это задание как одного из самых надежных моих людей. Смит ориентируется в местной обстановке почти как абориген...

— По-вашему, в данном случае это работает в его пользу? — мрачно прервал его Блант. — Когда он должен вернуться на станцию?

— Я определил ему срок от двух до четырех суток...

— Вы бы его еще на месяц туда отправили!

Некоторое время инспектор кипел с трудом сдерживаемым гневом.

— Надо немедленно... Хотя нет — не надо... Спугнете. Лучше давайте сюда хотя бы файлы на этого вашего «аборигена». Рассмотрим этот вариант на худой конец заочно...

Кирилл не мог сказать ни другим, ни себе, сколько минут или часов продолжался этот странный, плывущий полусон-полуявь, сначала унесший его куда-то далеко от себя самого, но потом аккуратно положивший снова на жесткие камни плато Аш-Ларданар. В маленькую пещеру-нишу, в которой только что умер маленький костер.

— Отоспались? — поинтересовался Рога. — Собираем шмотки и трогаемся. Сумерки уже.

— А ведь еще и поесть не помешало бы... — недовольно прогундел, не открывая глаз, Микис. — Поужинать перед дорогой...

Он покоился на суровых каменьях, словно на пуховой перине, что было совершенно не характерно для человека его склада характера и образа жизни. Красноватый Камень он подложил под голову вместо подушки.

— Никакой еды и никаких ужинов! — отрубила Дурная Трава. — Этой ночью в брюхо осколок схлопотать или пулю — проще простого. Через плохое место пойдем.

— А нельзя ли плохие места обходить? Чтоб не искушать, так сказать, судьбу? — осведомился Смольский, поднимаясь с земли и с хрустом разминая затекшие суставы. — Пока что нам это вроде удавалось...

— По Ларданару ты броди, как хочешь, — вразумил его Рога. — Тут воля твоя — можешь, как сумеешь, разойтись и с лихими людьми, и... со всяким-разным. А вот пройти на Ларданар и с Ларданара уйти можно только по четырем ущельям. Два — на севере и на западе — контролируются ранарари с Диаспорой. Туда сейчас ходить — не след. Там таких, как мы, сейчас ждут. На юге — тоже ждут. «Стервятники». А на востоке проход контролирует Далекий Серый монастырь. Дом Последнего Изменения. Это — Община Отверженных. С этими мы дружим... Но и там — по дороге — можно нарваться. Тогда придется держать бой.

— Со «стервятниками»? — уточнил Анатолий.

— Скорее всего с ними, — вошел в разговор Штучка. — Но, по большому счету, всякое бывает...

— Тогда было бы логично вернуть нам наше оружие, — холодно произнес Листер. — Иначе от нас не будет ни малейшего толку. Разве что сгодимся в качестве живого щита. Но меня лично роль пассивной мишени не устраивает...

— Капитан прав, — поддержал его Анатолий. — Вы, господа камнеторговцы, ведете себя нелогично. Будь у нас разбойные намерения, мы бы напали на вас еще в прошлую ночь. Но вместо этого мы честно прикрывали вас. А теперь...

— Тогда Камни еще не были собраны, — перебил его Рога.

— Послушайте... — убедительной скороговоркой начал Микис.

Он умудрялся заглядывать в глаза сразу всем своим собеседникам и каждому — по-своему.

— Послушайте... Ведь вы не имеете нас за идиотов — да? Тогда вы должны понимать, что мы сюда прилетели не для того, чтобы нас здесь убили и даже не похоронили как надо! Мы сюда прилетели, чтобы как-нибудь отсюда выбраться...

— От тебя у меня «крыша» едет, толстяк! — схватился за голову Штучка. — Вроде все понятно говоришь, а уразуметь о чем — ну никак! Черт вас сюда вообще принес, если...

— Послушайте сюда! — требовательно прервал его Микис. — Если мы ради Камней этих ваших на вас нападем, то будем последними идиотами по эту сторону неба, честное слово! Ведь нас же здесь просто съедят! Ведь мы же здесь — чужаки без связей! Мы и про Камни-то только от вас узнали. А..

— Оставь эти фокусы! — оборвал его Рога. — Вы четверо — самые стремные пентюхи, которых я встречал на Ларданаре! Может, вы только из себя разыгрываете дурней незнающих, а сами как раз за Камнями и охотитесь. Может, и не случайно, что ты Камни слышишь... Очень уж ловко получается — один Слышащий, а при нем трое амбалов в прикрытие...

— Брейк! — оборвала его Дурная Трава. — Вот ему, — она резко выбросила руку в сторону Кирилла, — я ствол оставила. Ему я верю. И вон тому, — она, не глядя, ткнула растопыренными пальцами в сторону Смольского, — тоже отдай. Все меньше на себе тащить... Толстяку, — она косо глянула на Микиса, — ствол ни к чему — изрешетят раньше, чем он кочан свой повернет в нужную сторону. Или с перепугу в кого из своих впилит... А тот, — она кивнула в сторону Листера, — и впрямь стремный. У меня на это глаз. Будто есть он и словно нет его...

Кирилл поймал удивленный взгляд Травы.

Рога молча расстегнул тяжеленный рюкзак и кивнул Анатолию:

— Выбирай свое...

Снег падал на камень, выстилавший угрюмый двор «Кречета». Первый снег предстоящей зимы — долгой и злой в этом полушарии Фронды. Небо было пасмурным, чернело облаками, подчеркивая яркую белизну бесшумно падающих на горы и ущелья крупных, но редких пока что хлопьев.

«Короткая была в этот раз осень», — сказал себе Мюрид.

От снега этого, а еще от вида направленного на него бешеного взгляда Кублы Мюрида в этот день пробирал озноб. Доклад, с которым он предстал перед шефом, вполне мог оказаться последним в его жизни.

— Служба навигации, — говорил он как можно убедительнее, — не считает досрочный старт «Ганимеда» чем-то экстраординарным. В лицензии на полет не оговаривают такие детали. Иногда не проставляют даже условные сроки...

— Не рассказывай мне эти сказки! — тихим, но невероятно напряженным голосом оборвал его объяснения Кубла. — Служба навигации может считать или не считать что-то там экстраординарным, а вот у нас все было расписано по минутам. И если кораблик стартовал, не подав условного сигнала, да еще на целых восемь часов раньше срока... Это — срыв операции. Кто-то из них пошел со своего козыря. И тебя, Мюрид, перехитрил...

Он поиграл желваками и снова тихо и зло заговорил:

— А то, что Федерация именно сейчас, как черт к грешной душе, пристала к Верховному насчет уплаты планетарной задолженности за подпространственную связь — это тоже не экстраординарно?

— Федералы явно хотят перекрыть все каналы связи с Инферной, — вздохнул Мюрид. — И с этим ничего не поделаешь...

— Так просто они это сделать не могут! — оборвал его Кубла. — Фронда слишком велика. Официальные каналы они прихлопнули. Но есть еще уйма неофициальных. И где-нибудь да найдется человечек, который за неважно какую сумму организует нам сеанс связи с нашими друзьями на Инферне. Не думаю, что это так уж дорого обойдется. Хотя в средствах я тебя ограничивать не буду...