Законы исчезновения - Иванов Борис Федорович - Страница 86

— Цепенеют. Я понял, — кивнул Форрест, расстилая выделенный ему спальник. — А на всю ночь костер разжигать не...

— Вот именно, — подтвердила Цинь. — «Не». Здесь — за Перевалами — всякие шатаются...

Чеани, похоже, уже начинали впадать в спячку. Но — с грехом пополам — успели натащить к стоянке хворосту. Откуда он взялся среди этих голых скал — причудливый и окаменевший, догадаться было трудно.

Бросили жребий. Первой дежурить выпало Цинь.

Целительница поплотнее укуталась в шерстяное одеяло, упрятала ноги в спальнике и притулилась спиной к теплой еще скале. Чеани тоже жались к камню, словно стремясь слиться с ним в единое целое. И со стороны могло показаться, что именно так и происходит — их движения становились все более медленными и угловатыми. А потом и вовсе прекратились. Оба чеани замерли, уткнув забранные масками лица в компактно сложенные членистые конечности. Теперь они меньше всего напоминали живые существа. Скорее уж какие-то причудливые камни, оставленные здесь так и не окончившим свою работу камнерезом. В стороне, привязанные к окаменевшим, словно кораллы, кустам, еле заметно прядая ушами, кемарили местные выносливые лошадки — те, что благополучно доставили путников сюда. Им нипочем были часы Тьмы.

Цинь перевела взгляд на Пришлого. Тот уже спал. День нелегкого пути и остатки колдовства Шепчущих окончательно сморили его. Скорчившийся в своем спальнике на манер эмбриона, он был совершенно неподвижен. Только глаза под сомкнутыми веками двигались — беспокойно, очень беспокойно.

Целительница уловила это движение и напряглась. Вся обратилась во внимание. И не зря.

Минуту-другую спустя дернулись пальцы выпростанной из спальника руки Форреста. Затем сам он изменил позу. Согнулся, сел. Освободил вторую руку, сжал лицо в ладонях. Потом опустил руки, осторожно уперся ими в землю. Открыл глаза.

— Здравствуй, Том, — грустно произнесла Цинь. — Ты все-таки нашел нас...

Сухой, высокий и сутуловатый человек стоял перед узким окном своей кельи-кабинета. Белесый свет неразгоревшихся еще небес высвечивал россыпь неярких веснушек на его невыразительном, словно чисто выстиранном, лице. Человек без особого интереса рассматривал открывавшийся его взору пейзаж — россыпи каменных глыб, близкая кромка бездонного обрыва, а по ту сторону пропасти — громоздящиеся к небу скалистые стены горного кряжа, рассекающего Сумеречные Земли на неравные и несхожие друг с другом части.

Пейзаж этот был уже давно знаком человеку, стоящему у окна. Этим утром он просто коротал время, скрашивая созерцанием безжизненных плато и отвесных склонов свое тревожное ожидание.

Тихий условный стук, раздавшийся у входа, не был для него неожиданностью.

— Я привел его, Учитель, — тихо произнес мальчик-служка, остановившись на пороге открывшейся перед ним двери. — Мы все сделали так, как ты сказал.

Учитель сделал шаг назад, пропуская служку и приведенного им человека. Гость был сравнительно молод и не выделялся бы ни лицом, ни сложением из общей массы прохожих там, на улицах городов любого из Обитаемых Миров. Но здесь — в Мире Молний — его внешность могла многое сказать Посвященным. Одежда гостя — прочный комбинезон со множеством карманов — делала его похожим на космонавта или пилота стратосферного истребителя. За спиной его был приторочен не слишком большой рюкзак. На ухе — нашлепка репарирующего геля.

— Вы... — начал гость. — Вас предупреждали о моем появлении? Я должен передать вам привет от Квинта...

— Предупреждали, — кивнул Учитель, плотно прихлопывая дверь за вошедшими. — Повесьте ваш багаж сюда. — Он указал на подходящий крюк, вбитый в каменную стену кельи. — Вы действительно виделись со стариком Квинтом?

Рус смутился.

— Честно говоря, я считал, что это всего лишь условная фраза...

— Жаль...

В голосе хозяина прозвучало разочарование.

— Ну что же... Давайте знакомиться. Впрочем, меня вам уже называли... Кайл Васецки. В прошлом — экзоархеолог, доктор наук, декан... В настоящем — Обладающий Даром. Член Союза Пятерых...

— Руслан Рядов, — представился гость. — Можно просто Рус. Постоянно живу в Кенигсберге. Это в Метрополии... На самой Земле. Не могу похвастаться своими учеными званиями, но... Я всего лишь Посредник. Двадцать с лишним лет стажа в «Трансгалактик». Вы, должно быть, представляете, в чем заключаются обязанности людей моей профессии?

— Ну, грубо говоря, вы — полномочный представитель вашей корпорации... Так сказать ее выездной посол.

— Один из многих, — улыбнулся Рус. — Но здесь я представляю вовсе не «Трансгалактик».

Мальчик-служка напомнил о себе тихим покашливанием. Кайл поднял руку в успокаивающем жесте.

— Принеси нам завтрак и можешь оставаться здесь и послушать нас, Сонни. Может быть, тебе будет полезно послушать, о чем мы будем говорить с господином Рядовым.

Сонни мгновенно исчез в соседней комнате. Учитель улыбнулся ему вслед и жестом указал Руслану на место у стола, больше похожего на журнальный столик, чем на обеденный стол. Гость не без труда устроился на предложенной ему каменной скамеечке. Кайл сел напротив.

— Должен поздравить вас, Руслан Рядов, — с некоторой торжественностью в голосе произнес он. — Вы — первый, кого удалось забросить в этот мир без помощи так называемой магии... Но, я полагаю, те, кто послал вас, — при постановке задачи не ограничивались только испытанием техники подпространственного перехода?

— Конечно нет, — признал Рус. — Будет проще, если вы, доктор, сразу прочитаете эти письма...

Он достал из внутреннего кармана плотный пакет и немного поколдовал с его пломбой. Потом вынул из него и протянул Кайлу два конверта, украшенных один — гербом Спецакадемии, другой — символом Федерального Управления Расследований.

— Должен сказать, — добавил Рус, — что у меня при себе есть еще один пакет — для одного из Пяти. Его зовут... Или звали раньше — Томас Лэмберт Роббинс.

— Его именно так и зовут по сей день, — еле заметно усмехнулся хозяин. — Но официальное, так сказать, его здесь величание — Том, Меняла Душ. Впрочем, он и на просто Том не обижается.

Рус, ощущая сильнейшую неловкость, закончил:

— Этот пакет просили передать ему лично в руки. Он — от прежних его... От его коллег. Меня предупредили, что только сам господин Роббинс знает, как вскрывают такого рода письма. Если что-то будет сделано не так, содержимое пакета самоуничтожится.

Узкие — словно шрам от разреза скальпелем — уста хозяина снова посетила ироническая улыбка.

— У вас будет возможность передать это послание лично Тому в руки. Ну а я, с вашего позволения, займусь тем, что адресовано мне самому...

Пока экс-декан Васецки распечатывал конверты и знакомился с их содержимым, в келье бесшумно возник Сонни и поставил на стол большой деревянный поднос с самыми обыкновенными бутербродами — с сыром и ветчиной. Признаться, Рус ожидал увидеть на столе нечто более экзотическое. Перед Русом Сонни поместил объемистую чашку с темным отваром. Отвар дымился, по келье поплыл его горьковатый аромат. Вторая — точно такая же — чашка досталась Учителю. Тот сперва словно и не заметил ее.

Учитель был погружен в чтение писем. Должно быть, для него это были не просто официальные предложения сотрудничества и заверения в соблюдении обязательств договаривающихся сторон. Несколько раз он поднимал глаза и приглядывался к сидевшему перед ним Русу. Мальчишка, поименованный Сонни, незаметно устроился в углу в позе лотоса и тихо уминал изъятый с подноса сандвич.

Кайл отложил письма в сторону, повертел в руках вложенную в одно из писем дискету и поднял взгляд на Руса.

— Похоже, что мое послание попало по адресу...

— Там... — Рус запнулся, подыскивая слово, — на Большой Земле...

— Здесь говорят «Извне», — подсказал ему Кайл. — Или «За Небесами». Но говорите так, как вам будет удобнее. «На Большой Земле» — тоже хорошо звучит.

Он отхлебнул горького отвара, взял ломоть хлеба с ветчиной и кивком предложил Русу, не стесняясь, приниматься за трапезу. Того не надо было долго уговаривать.