И маятник качнулся… - Иванова Вероника Евгеньевна - Страница 96

Нет, все, пора спать! Политическая ситуация в стране мне неизвестна (по причине невероятной лени), а гадать на облаках – слишком глупое занятие. Тем более что в черноте неба этих самых облаков и не наблюдается. Прохладная будет ночь, однако…

Когда горы окончательно скрылись за линией леса, дела пошли веселее: проезжий тракт стал гораздо шире, и к нему начали отовсюду сбегаться всевозможные дороги, дорожки и дорожечки – приятное свидетельство густонаселенных земель. И постоялые дворы стали попадаться едва ли не чаще, чем грибы после дождя. Последнее было мне на руку больше, чем всем остальным, потому что вносило в мою скучную жизнь некоторое разнообразие. Например, я мог послушать, о чем говорят люди, – из спутников Матушки никто (и она сама – также) не соизволил развлечь меня беседой. Ни разу за прошедшую неделю. Впрочем, я не настаивал. Не считал возможным. Меня кормили, укладывали спать, потенциально – оберегали от неприятностей… Чего же еще желать? Легкой дружеской беседы, вот чего! Я с удивлением для себя отметил, что привык находиться «не в одиночестве». И когда успел, скажите на милость? А ведь успел… Да что уж говорить: я был бы рад общению даже с опасным противником, только бы не разговаривать самому с собой. Не потому, что собеседник – никакой, а потому что прокручивать в голове одни и те же наблюдения, время от времени обзаводящиеся (или же теряющие их) гипотезами, кои объясняют все или ровным счетом ничего, – занятие неблагодарное. После часа усиленной работы мозг начинает натужно скрипеть и недобрым словом поминать своего настырного хозяина. Проще говоря: перенапрягается. А содержимое моей головы уже было опасно близко к подобному перенапряжению.

«Мы всегда рядом друг с другом. Если хотим. Достаточно – вспомнить…» Кажется, ты так говорил, старый кот? Я – помню. Я – вспоминаю. Но, фрэлл подери, почему одиночество не желает сдаваться?! Почему? Можно перебрать в памяти все наши встречи – долгие и не очень, – но даже в моих мыслях ты всегда уходишь от разговора… Почему? Обижаться пристало бы мне, а не тебе, ведь я обещал найти пропажу… Я приведу его к тебе за ручку, и тогда… Тогда ты будешь мной гордиться? О чем я только думаю? Какая гордость?! Разве что…

Ты признаешь меня способным… Хоть на что-то. Признаешь не бесполезным орудием, а другом. Улыбнешься не через силу, а потому что увидишь улыбку на моем лице… Я хочу заслужить твое одобрение. Я нуждаюсь в нем. Слишком большая плата за исполнение Долга? Может быть. Но если ее не будет… Почему-то сердце болезненно сжимается. А кожа начинает чесаться. Я уже не просто хочу найти потерявшегося шадда – я не могу даже притушить это желание!

Старый друг… Почему в моем воображении ты не хочешь ничего сказать? Я так устал от одиночества… Я соскучился по понимающему теплу твоих глаз. Смогу ли дождаться встречи?

Скажете: а как же Мантия? Отвечу: никак. Моя милая подружка считает нужным отвечать на мои вопросы только в том случае, когда мне грозит опасность или же рядом имеет место быть активная магия. Во всех остальных обстоятельствах до вашего покорного слуги не снисходят. Нечего лишний раз баловать, так сказать…

Настоящее одиночество перенести легче: я бы нырнул в Саван, и все дела. А как быть, если вокруг – уйма людей, которые постоянно косятся в твою сторону, обсуждают тебя вполголоса, удрученно качают головами, но игнорируют любые попытки завязать разговор? Так и с ума сойти недолго. Хотя… Что бы я им сказал? Всем вместе и каждому в отдельности? Начал бы искать себе оправдания? Наверное. И ведь нашел бы, клянусь всеми богами! Но беда в том, что оное оправдание ничего не изменит и не исправит. Помочь может только время. Время или… Удачный вираж судьбы…

На очередном постоялом дворе меня даже не отвели в комнату. Оставили во дворе вместе с фургоном. Официальное объяснение, последовавшее в ответ на мой удивленный взгляд, гласило: Матушка куда-то задевала ключи от оков. Этот гениальный поступок здорово поднял настроение как бродячих артистов, так и принцессы. Еще бы: не нужно терпеть мое соседство на протяжении вечера и ночи. В принципе, я тоже был доволен. Совершенно по аналогичной причине: мне опостылели их постные физиономии. Уж лучше проведу ночь на свежем воздухе, в относительном покое и комфорте. А они пусть парятся в душной комнатенке…

С этими мыслями я сменил положение на горизонтальное, блаженно вытягиваясь вдоль борта фургона. М-да, в горах было значительно холоднее в ночные часы, а здесь лето еще не попрощалось, даже листья на деревьях сохранили сочный зеленый цвет. К сожалению, ненадолго: пройдет неделя-другая, и леса накинут багряно-золотой плащ, а еще через месяц и вовсе начнут сбрасывать свои одежды, чтобы подставить тела студеному дыханию зимы. Впрочем, в Западном Шеме зима – не такое уж суровое время года, вот в Северном…

Мои географические поползновения были бесцеремонно прерваны появлением Хок. Девица плюхнула рядом со мной миску, накрытую полотенцем, и кувшин, в котором что-то бултыхнулось.

– Ужин! – Короткое и ясное сообщение. Какая прелесть! Я бы поучился лаконичности у тебя, милая, да вот только…

– Не торопись, красотка. – Из густой тени дворовых построек выступили двое.

Судя по всему, они прятались там уже достаточно давно – с того самого момента, как прослышали (или, вернее, подслушали), что Хок должна будет идти на двор. Мужчины средних лет, крепенькие, но не чрезмерно: для работников, сопровождающих торговые обозы, нужна не гора мышц, а прежде всего сноровка. Я пристальнее вгляделся в осклабившиеся лица. О, да эти парни прибыли на постой чуть позже, чем мы, но, на свою беду, Матушка и Хок еще возились с вещами – тут-то соскучившиеся по женскому телу мужики и приметили «рыжее чудо». Могу понять: Хок выглядит вполне аппетитно. Ну и что ты теперь будешь делать, милая?

Девушка застыла на месте, отчаянно перебирая в уме варианты действий – это было видно по напряженному и одновременно чуть растерянному взгляду. На меня она даже не посмотрела. Зачем? Уж я-то помочь не смогу. Хотя бы потому, что мои запястья надежно схвачены стальными браслетами…

Левая рука Хок скользнула в ворох одеял рядом со мной. Что-то ищешь? В любом случае, поискам не дано было увенчаться успехом: движение заметили, и один из «любителей погорячее» прошипел:

– А вот шуметь не нужно… Иди-ка сюда, красотка!

Хок обреченно вздохнула и сделала шаг в сторону мужчин. Полог фургона вернулся на свое место. А ведь вашего покорного слугу эти негодяи видеть не могли. Точно! Фургон я не покидал, да и сейчас щелка в пологе была столь мала, что никто не мог бы меня разглядеть в складках тени. Хм. Вот тебе и удобный случай… Для чего? Чтобы «повалять дурачка». Или, как в данном случае, дурачков.

Я скоренько скинул браслеты и запустил пальцы туда, где пыталась найти спасение Хок. Кожа? Металл? Что за фрэлл?

·В руках увесистым, но идеально сбалансированным грузом расположилась лорга[31]. Ничего себе! Откуда у юной девицы такое оружие? Насколько я знаю, подобные «инструменты» можно встретить только в профессиональном арсенале: вещь в изготовлении сложная, капризная, в пользовании – хрупкая: один неверный прием, и можно сломать всю конструкцию. Нет, лорги в ходу только в определенных кругах. Среди наемных убийц, например. Или… Тайных Стражей.

Подхватив найденный «сюрприз», я осторожно, но стараясь двигаться как можно быстрее, прополз через фургон, выбрался на козлы и выглянул из-за натянутого тента. Да, мужички – не новички в том, что касается приятного дела порчи нежных барышень! Позицию выбрали весьма и весьма удобную: задняя часть фургона почти упирается в глухую и слишком высокую, чтобы через нее перескочить, ограду, левый борт – тоже. Проще говоря, фургон стоит в самом углу двора, и у Хок нет путей к отступлению. А крепыши, которые не дают ей вернуться на освещенную часть двора, вполне разумно расположились по периметру, блокируя две трети доступного девушке пространства и потенциально перекрывая последнюю треть. Нет, ну почему в мире каждый второй – любитель халявы? Пошли бы внутрь, откуда раздаются веселый стук кружек, начинающие хмелеть голоса и стоны расстроенной лютни. Неужели на постоялом дворе не найдется парочки пышнотелых служанок, которые за небольшую плату… Нет, хочется даром. Кретины…

31

Ff’lorigaah (или, в искаженном просторечии – лорга) – двуручное оружие, представляющее собой длинную рукоять, оснащенную с обеих сторон узкими прямыми клинками. В походном положении клинки втянуты внутрь рукояти, и лорга своим внешним видом напоминает короткий посох, что позволяет использовать сходные боевые приемы без высвобождения лезвий. Клинки выдвигаются из тела лорги посредством скрытых пружин, и происходит это достаточно быстро для того, чтобы противник не успел парировать намеченный удар.