На полпути к себе - Иванова Вероника Евгеньевна - Страница 58

— Господа, такая беда, такая беда! — продолжая горестно всплёскивать руками, приближаюсь к купцу. — Куче’, бездельник, за до’огой не смот’ел, ка’ета и пе’еве’нулась!

Очень удачное объяснение потрёпанной и грязноватой одежде. Похоже, мне верят. На всякий случай, углубляю роль:

— П’остите, почтенный, не Вас ли я вст’ечал в гостинице достославной госпожи Леены? Вы ещё подсказали, где можно найти честного оценщика?

Разумеется, нигде и никогда мы не встречались, и купец слегка хмурится, слушая мой бред, но и возражать не спешит: кем бы я ни был, моё появление оттягивает печальную развязку, а это значит...

— Вы бы не торопились, дядя... — ладонь разбойника тяжело опускается на моё левое плечо.

Так, оценим обстановку. Один — на шаг сзади и шаг слева от меня — отлично! Купец — впереди, чуть справа. Остальные «лихие люди» — гораздо правее и дальше — если и бросятся ко мне, то пара прыжков в запасе есть... Начнём?

Мои руки разведены в стороны, словно я собираюсь обнять нежданно встреченного знакомца. Очень удачное положение — сбоку движение будет совсем незаметным...

Левая рука быстро сгибается в локте, лезвие кайры, скользя вдоль предплечья, прорывает накидку и, встречая лишь мягкое сопротивление незащищённой сталью плоти, входит в грудь разбойника, ухватившего меня за плечо. Если повезло — прямо в сердце. Если не повезло... Но мне везёт. Пальцы на плече судорожно сжимаются, комкая маади. Кайра возвращается назад. Проходит один короткий вдох, и...

Дальше всё происходит практически одновременно. Разбойник валится назад, стягивая с меня расстёгнутую накидку. Я громким шёпотом командую купцу: «Вниз!», отталкиваясь левой ногой, делаю широкий шаг правой, приседаю, поворачиваясь на носках вокруг своей оси, и опираюсь напружиненными пальцами правой руки о землю: левая рука поднята, лезвие кайры отведено чуть в сторону, готовое принять на себя удар. Но удара не следует.

Первая стрела просвистела между мной и разбойником, как только образовался достаточный просвет. Следом за ней (а может, и вместе — умеют же некоторые пускать сразу несколько стрел), полетела вторая. В общем, к тому моменту как мои пальцы коснулись земли, стрелки уже умирали, а остальные негодяи готовились к смерти... Ушёл только один — тот, который был ближе всего к лошадям: ему удалось вскочить в седло и прикрыться телом животного, свесившись на бок, а улететь за поворот было лишь делом техники и нескольких мгновений...

Вытирая испачканную руку и лезвие кайры о плащ первого же попавшегося покойника, я удручённо смотрел на испорченную накидку. Мало того, что продырявил, так теперь она наполовину в крови, наполовину в грязи... Отчистить, конечно, можно, но запасной-то у меня нет...

— Господа, право, не знаю, как вас благодарить... — спасённый купец поднялся с земли, куда ничком рухнул по моей команде, и обратился ко мне и Мэю, который к тому времени уже выбрался из кустов на дорогу и собирал стрелы.

— Не благодарите, — разрешил я, хмуро, двумя пальцами, поднимая маади с трупа.

— Вы спасли мне жизнь...

— Бывает.

— Вы даже не представляете, что совершили...

— Да ничего особенного, — перекидываю накидку через локоть. — Немного повеселились, и всё.

— Вы рисковали собой...

— Чуть-чуть.

— Мне необыкновенно повезло встретить вас...

— Вот тут Вы попали в точку, почтенный! Если бы мы послушались совета стражников у ворот и остались ночевать в Вайарде, Ваша жизнь была бы сегодня окончена. И весьма бесславно...

— Вы совершенно правы, благородный лэрр! — горячо подтверждает купец, и я повнимательнее присматриваюсь к открытому, круглому лицу.

А может, и не купец он вовсе... Слишком жёсткий взгляд. Взгляд человека, торгующего не безучастными к своей участи предметами, а, скажем... чужими жизнями. Собственно, какая мне-то разница? Дяденька счастлив и полон желанием отблагодарить нежданных спасителей — стоит воспользоваться случаем.

— Вижу, Вы огорчены состоянием своей одежды? — замечает «купец» и бодро ныряет в один из раскрытых сундуков. — Не побрезгуйте, примите...

Побрезговать? Шутишь, дяденька... Длинный — почти до пят (если принять во внимание мой рост, конечно) — плащ с рукавами. В плечах должен сидеть плотно, а полы — широкие. Двойное шерстяное сукно, подбитое коротко стриженым мехом и отороченное лисьими шкурками. Замечательная вещь. Тёплая. Ноская. В чём-то очень стильная.

— Почту за честь!

Он передаёт мне плащ, потом, немного помявшись, достаёт из-за пазухи туго набитый кошель.

— Знаю, что жизнь стоит гораздо дороже, но... Не сочтите оскорблением...

Усмехаюсь. Так выразительно, что «купец» улыбается в ответ.

— Следовало бы гордо отказаться, но, пожалуй, не буду лукавить: деньги никогда не бывают лишними.

— Вот это правильный подход! — одобряет спасённый нами путешественник. — Вот это я понимаю! Мы могли бы найти общий язык, благородный лэрр!

— Всегда к Вашим услугам, почтенный! — отвешиваю короткий поклон.

— Будете в столице, заходите на улицу Проигранной Зари, третий дом от пересечения с Аллеей Шипов и спросите на воротах дядюшку Хака! А уж я найду, чем вас приветить! — он хитро подмигивает, подбирает с земли одну из сумок и с неожиданной прытью вскакивает в седло разбойничьей лошадки: — Я, с вашего позволения, вернусь в город... Ещё успею к закрытию ворот, если скотинка не подведёт... И дождусь ближайшего обоза, чтобы больше не попадать впросак. Заодно сообщу Страже о происшествии.

— Как пожелаете, — пожимаю плечами. — А мы двинемся дальше... То, что Вы здесь оставляете, может, собрать и довезти до «приютного дома»?

— Буду премного благодарен! А сейчас позвольте откланяться! — он лихо ударил пятками по бокам лошади и покинул поле боя местного значения.

Отправив эльфа за каретой, я прошёлся по трупам разбойников. Ничего особенного не нашёл, и даже обрадовался этому: когда нет причин для беспокойства, и само беспокойство не спешит с визитом.

К «приютному дому» мы подъехали уже в совершеннейшей ночи: пришлось даже факел зажечь, чтобы заехать во двор и распрячь лошадей. Впрочем, и не теряя времени на водружение имущества «купца» и тела убиенного слуги в возок, трудно было бы успеть добраться до места ночлега засветло, а поскольку мы добросовестно собирали все раскиданные вещи... Утомились, одним словом. Кучер, едва перекусив кашей с вяленым мясом, отправился спать, а вот эльф «на боковую» не торопился. Сидел напротив и буравил меня своим лилово-серебряным взглядом. Но первые слова он произнёс только, когда прерывистое дыхание нашего возницы стало спокойным и начало перемежаться похрапыванием.

— Я всё думаю... Ты сказал, что собираешься переждать, пока разбойники расправятся с купцом... Я решил, что это шутка, но... Ты был так серьёзен...

— Вообще-то, самые глупые вещи говорят с самыми серьёзными лицами, не замечал? Правда, не в этом случае. Я говорил то, что думал.

Эльф нахмурился.

— То есть...

— То есть, я не собирался вмешиваться.

— Но...

— Этого человека мы видели впервые в жизни, верно? Так на кой фрэлл рисковать ради него собственной шкурой? — стараюсь говорить резко и грубо: если сейчас не удастся прогнать туман идеалистичного отношения к событиям, никогда не удастся.

— Но его могли убить...

— И убили бы, разумеется! Только ты-то здесь причём?

— Это... неправильно. Недостойно — позволить погибнуть невинному!

Охохонюшки... Тяжёлый случай. Едва ли не столь же тяжёлый, как с котёнком. Боги, как я завидую этим детям! Их светлой наивности... Да этот же самый купец, который, скорее всего, и не купец вовсе, проехал бы мимо с чистой совестью и закрытыми глазами, поменяйся мы местами!

— Угу. Первое предупреждение!

— Какое ещё предупреждение? — растерянно хлопнули серебристые ресницы.

— Поручение Совета имеет отношение к этому человеку?

— Нет...

— Ты отвечаешь за своевременное выполнение этого поручения своей честью?