Паутина долга - Иванова Вероника Евгеньевна - Страница 81

Я похож на потомственного торговца примерно так же, как ворона на соловья, но внешность, к счастью, не главное. Зато мне известно, как нужно себя вести. Но придурковатым обычаям «Детей Дараджи» всё же пришлось последовать. Пришлось заплести волосы в три косы: две тонкие из височных прядей и одну толстую, спускающуюся с затылка — из всех остальных. Пришлось закутаться в душные меха, потому что южане плохо переносят промозглую зиму Нэйвоса. Пришлось напялить камзол, полы которого висят ниже колен, а рукава доходят аж до средних фаланг пальцев. Впрочем, последнее обстоятельство как раз весьма удачно соответствовало моим намерениям.

— Я слушаю вас внимательнейшим образом!

Маг предложил мне присесть на одно из кресел, стоящих у аккуратно заполненного бумагами стола, а сам занял оставшееся. Я сел. Вскочил. Снова сел. Снова вскочил, да так и остался на ногах, вынудив хозяина дома последовать моему примеру, дабы соблюсти правила гостеприимства.

— Моё дело... — Пальцы рук сплетаются и расплетаются в странном танце: главное, чтобы сил и задора хватило подольше. — Всё не вовремя, ах как всё не вовремя! У вас ведь наверняка бывают в жизни такие дни, когда всё валится из рук? А впрочем, что я говорю? Как у вас может что-то не получаться? Ведь когда я спросил, есть ли в этом благословенном городе маг, чьё мастерство не знает падений, все в один голос назвали ваше имя! Только Дерим со-Ренн, только он! Я пришёл к вам, как к последней надежде, почтенный!

Толика лести, толика суматошности, выдающей крайнюю обеспокоенность — вот рецепт наживки, на которую охотно клюют самодовольные маги. Дерим не стал исключением: приосанился, выпятив вперёд короткую козлиную бородку.

— Всё, что в моих силах, heve, всё, что в моих силах! Но могу ли я узнать...

— Конечно, конечно! Простите мне мою рассеянность, почтенный: в вечных заботах я забываю о том, что трачу зря время других людей, а ведь время — самый дорогой товар на любом рынке Сааксана, не правда ли? Видите ли, ко мне обратился очень уважаемый человек... Очень-очень. Мною и не только мною уважаемый, — молитвенно прикладываю ладони к груди. — Мальчик мой, сказал... это он так меня называет, хотя мы вовсе и не родня, но знаете, как это приятно, услышать из уст... Ах, я опять убежал в сторону! Простите, великодушно простите! Так вот, этому уважаемому человеку понадобилась сущая безделица, вы даже будете смеяться, какая безделица! Всего горсточка «капель». Самого лучшего качества, разумеется: для него всё только самое лучшее! Каких-то две сотни... Разве это вопрос? Совсем не вопрос! И я сказал себе: неужели не смогу порадовать уважаемого человека?

— Две сотни? — Кажется, в голосе мага проскальзывает неуверенность. — Действительно, безделица...

— А я о чём говорю? Только мы все упустили из вида, что ночная странница скоро округлит свои бока, а как мне объяснили учёные люди, в такое время очень трудно получить желаемое мной. Невозможно получить... Только вы можете мне помочь, почтенный! Только вы! Я не могу показаться пред светлые очи, не выполнив поручения! Вы поможете мне?

Подскакиваю к Дериму, хватаясь за полы мантии. Он пытается отшатнуться, но я успеваю дыхнуть ему в лицо приторным ароматом цветков сарсы. Огорчённый, да ещё и наглотавшийся дурмана заказчик — самое милое дело, чтобы сорвать куш, верно?

Маг осторожно разжал мои пальцы, высвобождая одежду, и усадил-таки меня в кресло.

— Только не волнуйтесь, heve...?

Вскакиваю:

— Никаких имён, почтенный! Ни-ка-ких. Всё должно оставаться в тайне. Даже от нас самих. Вы же меня понимаете?

Дерим жадно прищурился:

— Конечно, я вас понимаю! Но сохранение тайны требует...

Я выразительно побренчал монетами в поясном кошельке:

— Ваши услуги будут оплачены со всей возможной щедростью.

— Как скоро вам нужны taites?

— Немедленно! Если это возможно, почтенный, конечно, если это возможно: я бы не хотел настаивать на трате ваших сил, но время, время... Оно не будет ждать.

Дерим кивнул и отправился за орудиями своего труда. Треножник, выставленный в центре комнаты, мало походил на сооружение, которым пользовалась магичка из Кенесали: оказался массивнее, и в то же время изящнее, украшенный коваными побегами плюща. И чаша, водружённая сверху, была побольше размером, но тонкостенная и, судя по тому, как с ней обращался хозяин, очень хрупкая. Вода, пролившаяся в сосуд для извлечения из кувшина, была восхитительно прозрачной: если бы не едва уловимый голубоватый оттенок, можно было бы подумать, что чаша пуста.

— Ах, хоть я и впервые вижу, как всё происходит, уверен: вы — настоящий мастер своего дела! Как вы движетесь, с какой царственной грацией... Признайтесь, в ваших жилах, наверное, течёт кровь кого-то древних правителей?

Дерим, разумеется, ничего не ответил, поскольку готовился к исполнению заказа, но даже по спине было заметно, как маг раздувается от гордости. Что ж, добавлю ещё чуть-чуть: я ж не суп варю, пересолить не получится.

— Такой достойный человек, такой достойный дом! Правда, по моему скромному разумению, такой мастер, как вы, заслуживает большего. Дворца, например. Да, дворца! И послушных слуг, чтобы хозяину самому не требовалось сопровождать гостей. И десять... нет, двадцать наложниц для услаждения души и тела! Вы непременно всё это получите, с вашим необыкновенным талантом!

О, кажется, начинается самое интересное: Дерим подносит ладони к бокам стеклянной чаши. Ну-ну, посмотрим, чего он добьётся...

Всплеск Потока был достаточно силён, но его Сила и сила мага, проводящего извлечение, действовали в разных направлениях, сражаясь между собой. Вода вскипела почти мгновенно, не тратясь на разбег: стремительно протянувшиеся со дна и взорвавшиеся на поверхности нити пузырьков, белая муть, осевшая ещё быстрее, и... Неприкрытое разочарование во вздохе Дерима: на дне чаши лежала едва ли сотня «капель».

Я действовал согласно избранной роли: подскочил к треножнику, облапил стенки чаши, заглядывая внутрь, и запричитал:

— Ах, ну как же так могло случиться? Почему беды преследуют меня по пятам? Разве с этим я смогу явиться к моему благодетелю? Я не посмею ступить даже на его порог, не наберусь смелости даже оказаться в тени его дома...

Маг, уяснивший, что его никто не собирается обвинять, поспешил меня успокоить:

— Не нужно переживать, heve: вам достаточно лишь обратиться в другую лавку и... Если желаете, подскажу ближайшую.

Я оторвался от созерцания разноцветных бусин и строго взглянул на Дерима:

— Мне нужны были «капли» одного выводка. Единокровные. Вы понимаете?

Он понял. Как не понять? Конечно, подобные требования больше относят к причудам плетельщиков, недели к существенным условиям получения наилучшего результата, но с заказчиками не спорят.

Я вздохнул: тяжело-тяжело, благо вылеченная грудь позволяла набрать много воздуха, повернулся и поплёлся к выходу из кабинета.

— Э... Постойте, heve!

— Что-то ещё, почтенный?

Маг растерянно развёл руки в стороны:

— Вы не заберёте те taites, что я извлёк?

— Разве я должен их забирать?

— Но...

— Уговор был на две сотни, не меньше, а здесь и одной не наберётся... Или всё, или ничего.

Дерим утрачивал важность и самодовольность с каждым вдохом: ещё чуть-чуть, и растечётся по полу лужицей разочарования:

— Heve, но может быть...

— Сделка не состоялась, почтенный, это вы знаете не хуже меня. Я не касаюсь причин, хотя мог бы... Ведь условия не выполнила ваша сторона, а не моя, верно? Впрочем...

Маг встрепенулся и с надеждой заглянул мне в глаза.

— Я могу взять «капли». По симу за штуку.

— Они стоят не меньше трёх монет каждая!

— Правда? — Улыбаюсь. Гаденько-гаденько. — В таком случае позвольте откланяться. И позвольте пожелать вам удачи в поиске покупателей: не уверен, что кому-то в разгар праздника понадобится сплести заклинание, но чудеса всё же случаются. Доброго Зимника, почтенный!