Право учить. Повторение пройденного - Иванова Вероника Евгеньевна - Страница 26

26

— В чём же ты провинилась, милая?

— И вовсе не провинилась! Я сама вызвалась... — Она привычно начала оправдываться, но всё же спохватилась и грозно сдвинула брови: — Да кто вы такой?!

— Друг.

— Это всего лишь слово, — возразила эльфийка, выказав не меньшее мужество, чем её родственники.

— Саа-Кайа ждёт меня. Она сможет принять посетителя?

— Смогу, конечно! Я же беременна, а не больна! — Усмехаются пухлые губы, а бирюза взгляда вспыхивает жарким: «Ты пришёл!»

Кайа стоит на террасе, одной рукой опираясь о перила, а другую положив на холм живота под складками платья, такого же белого, как у Нэйи, но без следа вышивок, как и положено роженице[18].

— Здравствуй.

— О, здоровья у меня, хоть отбавляй!

— Чего тебе тогда пожелать?

— Выбирай сам, — разрешает Ке. — Но мне довольно и того, что имею.

Нэйа переводит удивлённый и растерянный взгляд с меня на свою подопечную и обратно.

— Кто этот человек?

— Человек? — Бронзовый веер ресниц на мгновение скрывает за собой смеющиеся глаза. — Не тревожься, Гилли, он не причинит мне вреда. Он помог моему ребёнку вернуться к жизни. Помнишь, я рассказывала?

Взгляд юной эльфийки мгновенно становится расчётливым, и с жадных до знаний губ уже готов сорваться вопрос, но Ке мягко возражает:

— Потом, всё потом. У тебя ещё будет время. А я хочу поговорить со своим другом, пока... Пока не буду занята другими делами.

О да, милая, скоро у тебя появится много дел, которые, как ни странно, останутся с тобой до самой смерти. Но ты будешь им рада и благодарна за то, что они есть. Благодарна... мне.

Как странно: качаясь на шатком мостке между ужасом и безумием, вне зависимости от желаний и намерений сделать то, что было необходимо... Почему моя кровь решила исполнить чужое желание? Может быть, потому, что боль, которую чувствовала эльфийка, ни в какое сравнение не шла с болью, которую она собиралась причинить? Наверное, так. Ке не будет вспоминать прошлое, и я не стану. Незачем: утратив власть над минувшим, мы не в силах запретить ему в самый неподходящий момент напомнить о себе, и можем лишь надеяться, что оно продолжит свой чуткий сон в памяти мира, а не обожжёт нас злорадным огнём широко распахнутых угольно-чёрных глаз...

Скорчив забавную рожицу, долженствующую изобразить скорбный укор, Нэйа ушла в дом, разбирать свежесорванную траву, и мы с Ке получили возможность остаться наедине. Если, конечно, не считать присутствующих при разговоре ребёнка и Мантии, но те предпочли благоразумно молчать и не вмешиваться в наши дела.

— Без оружия?

Разочарованный взгляд. Что ещё может интересовать воина? Только остро отточенное лезвие.

Ай-вэй, милая, зачем оно? Я сам себе оружие, да ещё того рода, что можно удержать в ножнах, но нельзя остановить ни одним щитом в мире.

— Жалеешь?

— Ходят слухи, что ты обзавёлся славной сталью.

— Славной? Не рановато ли так именовать мои клинки? Насколько помню, ничем пока их не прославил... А слухам, которые ходят, следует укоротить уши. К тому же, я пришёл в дом друга, а защитник у вас имеется. Как минимум, один.

— Я не надеялась, что ты придёшь, — ладонь эльфийки погладила тёплое дерево перил.

— Кэл утверждал обратное.

— Ты говорил с ним?

— Всю дорогу сюда.

— Он сам того желал, потому и мне приписал свои надежды.

Заглядываю в бирюзовые озёра:

— Значит, ты не надеялась?

— Надежды недостаточно для свершения чуда, правда? — Вопрос, ответ на который слишком хорошо известен и мне, и моей собеседнице.

Недостаточно, но это становится понятным только потом, когда чудо уже произошло, и понимаешь: никакое оно не чудо, а скорее, очередное проклятие, намертво скреплённое с тобой. До самой смерти. И что особенно несправедливо, ты менее долговечен, чем твои поступки: ещё годы спустя над твоей могилой будут раздаваться хулы или славословия — что заслужил. Или, точнее, что тебе поставили заслугой чужие сердца.

Меняю тему, уходя от печальных воспоминаний:

— Всё было хорошо?

— Со мной? — Уточняет Ке. — Да. Никто не осмелился выступить против моего возвращения домой. Но и слов в защиту я не услышала.

Конечно, не услышала. Эльфийке простили бы ненамеренное убийство соплеменницы, отягчившей свою участь употреблением «рубиновой росы», но простить служение людям, да ещё столь неприглядное? На такой щедрый жест Совет Кланов не способен. Да и менее облечённые властью и положением в обществе — тоже. Протянуть руку помощи отверженному? Для этого нужна смелость пойти против ветра. Да, существует вероятность, что он утихнет, но не менее вероятно и то, что скоро вам навстречу ринется целый ураган. Умеете справляться со стихией? Есть только один способ уцелеть: стать составной частью бури. Но при этом очень легко забывается, в какую сторону был сделан тот, самый первый шаг.

— Когда собираются решать твою судьбу?

— Точный срок не определён: всё зависит от решения членов Совета.

— Они не торопятся?

— Пока. Но кое-кто из них с нетерпением ждёт, когда мой ребёнок первым криком приветствует этот мир.

— Кое-кто?

— Дядя той, что пала от моей руки.

Ах, дядя... Ну ничего, на него я найду управу. Однако надо же вручить подарок!

— Возьми, это тебе, — протягиваю Ке свой труд, завёрнутый в кусок шёлка.

Эльфийка растерянно хмурится, разворачивая мятую ткань, но когда солнечные лучи вспыхивают золотом на ворсинках пуха, изумлённо охает:

— Какая красота! — Покрывало мгновенно оказывается наброшенным на прямые плечи. — Что это такое?

— Когда родится малыш, можешь укрывать его, а потом и сама носить. Очень хорошо для тепла.

— Хорошо для тепла? — Возмущённое покачивание головой. — Да если появиться в такой шали на Летнем Балу, все от зависти умрут!

— Хотелось бы посмотреть.

— Что же тебе мешает? Всего несколько месяцев осталось... Чудесная шерсть, даже не буду выпытывать, чья и откуда. Спрошу другое: кто всё это связал?

Отвожу взгляд и чувствую, как начинаю краснеть. Хорошо, что весеннее солнце уже успело оставить красноватый след на моих щеках: есть шанс скрыть смущение за первым загаром.

Впрочем, Ке не обманывается:

— Так и будешь молчать?

— А что ты хочешь услышать?

— Ответ на свой вопрос.

— Зачем? Разве недостаточно самого подарка?

— Достаточно, — кивает эльфийка. — Если вспомнить, что первый подарок отца всегда должен быть сделан его собственными руками.

— Тогда твой вопрос становится лишним, верно?

Ке смотрит таким странным взглядом, словно выбирает, как ей поступить: рассмеяться или заплакать, а потом сгребает меня в охапку, иначе такие объятия и не назовёшь.

— Спасибо!

От неё пахнет цветами и молоком, а упругий живот, прижавшийся ко мне, время от времени вздрагивает, как будто кто-то постукивает изнутри. Просит, чтобы его выпустили...

И в следующий миг эльфийка замирает, стискивая пальцами мои плечи так сильно, что впору закричать от боли. Но не мне, а ей: начинаются схватки.

Нэйа, почувствовавшая наступление родов едва ли не за вдох до первой судороги, подхватывает Ке под руки:

— Идёмте в дом, немедленно!

Бирюзовые глаза просят: «Не уходи далеко».

— С вашего позволения, я побуду здесь. Похожу по саду, если вы не против... Думаю, моё присутствие не требуется.

Юная эльфийка считает точно так же, вопреки желаниям роженицы, и уводит ту в комнату, предназначенную для появления на свет новой жизни. А я спускаюсь с террасы и иду туда, где шепчутся с ветром бело-розовые лепестки яблоневых цветов.

* * *

Эльфийские ланы — одно из самых тёплых мест в Западном Шеме, и весна наступает в них на целый месяц раньше, чем в столице: если Виллерим ещё только-только начинает забывать о снежном покрове, то здешние сады уже зеленеют, а трава, хоть и не по-летнему короткая, надёжно прячет под собой сырую перину земли. Вот и яблони все в цвету...

вернуться

18

«В том, что касается применения оберегов и иных магических практик для защиты души и тела, разные расы действуют по-разному. Так, например, люди предпочитают украшать свою одежду, иногда даже чрезмерно, заговоренными вышивками, полагая, что этим отпугивают злых духов. А вот эльфы, особенно в случаях, касающихся жизни и здоровья детей, напротив, избегают подобных мер. И эльфийская роженица никогда не наденет платье, если на нём есть или была хоть одна заговоренная строчка, потому что помимо свойства отгонять мелких сущностей, малейшая небрежность в исполнении может послужить уступом, на котором легко дождаться мига, удобного для нанесения удара...»

«Краткий толкователь традиций и верований», Малая Библиотека Дома Дремлющих, Читальный зал