Право учить. Повторение пройденного - Иванова Вероника Евгеньевна - Страница 53

Причин скоропостижного приступа молчания я не понимал. Не хотят разговаривать со мной? Я не против. Но зачем сидеть, словно воды набрав в рот? Конечно, в ряде Уложений «О речи и прочих действах, связующих или отталкивающих» утверждается, что вести беседу, не принимая в неё кого-то из окружающих вас людей, невежливо и предосудительно. Но делать на основании этого вывод, что лучше молчать всем? Глупо. И если парни на самом деле руководствуются такими мыслями, Рогар совершенно прав: занозы имеются. И похоже, сидят очень глубоко. Вот только откуда и как давно они появились?

Положим, у белобрысого мага есть поводы для странного поведения: в конце концов, человек был на волоске от смерти два раза и с таким небольшим промежутком во времени, что эти разы вполне могли по ощущениям слиться в один. Хотя, вряд ли Мэтт помнит свою схватку с шаддой. Не должен помнить. Неясные образы и слабо ноющие шрамы — вот и всё, что осталось от смертельной опасности. Не без моего участия. Моего... Может быть, в этом и кроется причина? Уж второй-то раз, отводя удар магички, я никоим образом не затрагивал чужую память, следовательно... Если парень не дурак и сравнил впечатления, он не мог не заметить в них определённого сходства. Мелких чёрточек, похожих друг на друга, как две капли воды. Хорошо, пусть так. И в чём же проблема? Что так огорчает Мэтта: сам факт спасения или личность спасителя?

А Бэр? Уж он-то о чём переживает? Хоть мы и были знакомы несколько дней, лучник не показался мне человеком, цепляющимся за обиды и разочарования. А теперь в синем взгляде мелькают тени, которых быть не должно. Что-то случилось? Возможно. Времени было достаточно: лето, осень, зима, весна. Почти целый год на то, чтобы заиметь занозу в сердце.

Хок — вообще разговор особый, но именно в младшем брате Борга я не заметил каких-то особенных перемен, если не считать явного начала взросления. Кстати, самый опасный период жизни: стоит на мгновение ослабить внимание, и вьюнок души может обвиться вокруг совершенно неподходящего плетня. Но относится ли это к рыжику? Нет, не должно относиться: он был в хороших руках, по крайней мере, до середины зимы — под присмотром Матушки. А потом снова вернулся на попечение Мастера. Тогда в чём причина его молчания?

Ну, Рогар, ну удружил! Ведь все трое, встретившись со мной в первый раз, не прятали чувств за чопорной вежливостью, легко и охотно принимая условия игры. Или сейчас всё изменилось? Парни собирались отдохнуть и развеяться, а наставник подкинул им ненужную обузу в моём лице? Очень похоже на правду. Я бы тоже не обрадовался, получив нежелательного попутчика. Что ж, если вся беда именно в этом...

— Гадина такая! А ну, отцепись!

Голос, больше удивлённый, чем испуганный, принадлежал Мэтту.

Это ещё что такое? С кем они могли столкнуться на лужайке для привала? Надо посмотреть, но на сей раз торопиться не буду: если дело пустяковое, справятся и без меня, а если серьёзное... Лучше иметь возможности к отступлению. Трусость? Нет, осторожность. Угодив в ту же ловушку, что и парни, я вряд ли смогу помочь из неё выбраться, и совсем другое дело, если мои движения и намерения ничем скованы не будут.

Костёр в каменном круге уже весело потрескивал сухими прутиками, и не только ими. Постойте-ка! Во всей округе не было ни одного сухостоя, а значит, кое-кто применил магию, чтобы удалить лишнюю воду из древесных волокон. Не спорю, обеспечение компании дровами полезно и заслуживает всяческого одобрения, но я бы наградил Мэтта затрещиной: в отсутствие доступа к Источникам тратить свои личные запасы Силы на ерунду не только глупо, но и рискованно. Впрочем, белобрысый затылок избежал знакомства с моей ладонью, потому что...

Маг растерянно тряс рукой, пытаясь освободить пальцы из пасти... книги.

«Четвертушечка», одетая в кожаную шкурку, не желала разжимать тиски обложки, доставляя Мэтту если не болезненные, то наверняка неприятные ощущения. А все попытки применить вторую руку, чтобы справиться с взбесившейся книгой, заканчивались провалом, потому что хитрая вещица ловко уворачивалась, не давая свободным пальцам ухватиться за кожаные бока.

Странное поведение обитателя библиотеки, ничего не скажешь. Впрочем, если вспомнить мою домашнюю... Эй! Неужели? Пользуясь тем, что отблески пламени смешались с сумерками, образуя причудливый узор, не позволяющий разглядеть деталей, я поменял Уровень Зрения. И с трудом удержался от смеха.

В самом деле, книжка из дома. Но над ней хорошо поработали, опутывая сетью охранного заклинания, не дозволяющего чужому разуму проникнуть в содержимое переплёта. Скорее всего, она лежала в той сумке, что принёс Киан. И, разумеется, только одна персона на свете способна на такую... подлянку. «Милорд Ректор» мог бы и предупредить о своих проделках: страшно подумать, что ещё таится в недрах «подарка в дорогу»! А вообще, Ксаррон вряд ли ставил себе целью подобную публичную демонстрацию. Скорее, заботился о сохранности книги и знаний в ней содержащихся, учитывая, что я буду путешествовать в обществе мага. Мага... Хм. Понятно, от чего активировались охранные чары: сначала Мэтт на весь лес и близлежащий тракт возвестил о нашем присутствии посредством магических упражнений, а потом имел неосторожность, не закрыв каналы, прикоснуться к книге. Дальнейшее развитие событий неудивительно и крайне обидно для молодого мага, который из-за собственной небрежности оказался в нелепом положении, вызывающем недоумённые, но постепенно наполняющиеся искренним весельем взгляды товарищей. Ладно, не буду мучить парня:

— И не стыдно тебе, малыш, людей за пальцы хватать? — Обратился я к книге.

Движения вещицы замедлились, словно она узнала мой голос. А впрочем, могла и узнать: с Ксо станется вплести и звуковые, и зрительные образы в Кружево заклинания. Но на всякий случай, чтобы у зачарованной книжки не осталось сомнений, я щёлкнул хлыстом Пустоты по оконечным Узлам «сторожевого пса».

Книга обиженно тявкнула, отпуская пальцы Мэтта, упала, коснулась земли четырьмя лапами, в считанные доли мгновения выросшими из обложки, и встряхнулась, всем своим видом показывая: я на службе, хозяин, и нечего меня упрекать. Я и не собирался:

— Не делай так больше, хорошо? Он тебя трогать не будет. Верно?

Последний вопрос бы адресован магу, который ошеломлённо кивнул прежде, чем понял, что извиняется перед книгой.

«Пёсик» потоптался вокруг мага, только что не обнюхивая сапоги, потом выжидательно застыл на месте. Я улыбнулся и сказал:

— Умница! Хороший зверик! А теперь иди ко мне.

Книжка помедлила не больше вдоха и посеменила в мою сторону, смешно переваливаясь на коротких «лапах» и виляя закладкой. А когда между нами осталась лишь пара шагов, с силой оттолкнулась от земли, взмывая вверх, и опустилась в мою подставленную ладонь. Конечно, я принял меры, дабы не допустить тлетворного влияния своей сущности на искусную работу кузена, но мог бы не особенно стараться: как только обложка приблизилась к моей коже, заклинание уснуло. До будущих сражений с любителями копаться в чужом имуществе. Кстати, об имуществе.

Я нахмурился и спросил у Мэтта строго, но не злобно:

— И где, позволь спросить, ты приобрёл привычку шарить по чужим карманам?

Маг, с трудом вернувший равновесие духа, поджал губы, как человек, незаслуженно оскорблённый:

— Я не шарил. Она... сама из сумки выползла.

Кто-то другой на моём месте счёл бы слова парня неуклюжей попыткой оправдаться, но для меня они и были самой настоящей правдой: таковы охранные заклинания высокого уровня, очень не любящие удаляться от хозяина защищаемой вещи. Проще, конечно, зачаровать предмет на пассивную оборону, но тогда злоумышленник, покусившийся на чужое добро, может преспокойно унести его с собой, а такой вариант Ксо не устраивал, почему кузен и потратился на плетение не просто «замка», а «сторожевого пса», наделённого и подобием жизни, и подобием разума.

— И только поэтому нужно было за неё хвататься? Любопытство одолело?