Право учить. Работа над ошибками - Иванова Вероника Евгеньевна - Страница 82

— Он даже не знает?!

— Я не успел рассказать, — виновато признался Ксаррон.

Младший кузен прошипел в сторону что-то из семейных ругательств, прежде чем спросить:

— Ты понимаешь, на что всё это похоже?

— От него требуется только смотреть.

— Смотреть? Только смотреть?! А сможет ли он увидеть?!

Хм, ни думал ни гадал, что когда-нибудь смогу насладиться бешенством Элрона, да ещё настолько бессильным и беспомощным. Но вместе с удовлетворением меня посетило лёгкое чувство стыда. Из перепалки братьев следовало, что необходимо принять участие в неком важном событии, но мои ограниченные качества способны оказаться препятствием на пути чужих планов.

— Сможет, — уверенно заявил Ксаррон. — Танарит его приглашала, помнишь?

— Танарит! — Фырчанье Элрона наверняка показалось бы особе, о которой шла речь, крайне оскорбительным. — Она трясётся над своим ребёнком, вот и всё! И ради его защиты пошла бы на поклон к злейшему врагу!

— В любом случае, он будет стараться. Верно, Джер?

— Стараться... В чём?

Младший кузен развернулся, показывая, что с его стороны разговор окончен, и удалился, так звучно отпечатывая каждый шаг, что я с трудом подавил в себе желание отправиться следом. Зачем? Собственными глазами взглянуть, как сильно продавлены паркетины.

Старший кузен разочарованно вздохнул:

— Хоть на один час мог бы и забыть...

— Забыть что?

— Свою ненависть.

Так, сон не состоялся, придётся вставать, ибо нет ничего хуже, чем лежать и при этом бодрствовать — устаёшь больше, чем от беготни. Я выполз из постели и начал копаться в ворохе одежды, сваленной на стуле.

— У него есть причины?

— Да, — коротко ответил Ксаррон.

— Ты их знаешь?

— Да.

— А можешь...

— Нет.

— Почему? — Обиженно поворачиваюсь к кузену.

— Если он решит, что ты должен обо всём узнать, расскажет сам.

— Боюсь, не доживу, он был совершенно прав, напомнив о...

— Он НЕ был прав.

— Ксо, это просто смешно! Я прекрасно понимаю свою... ограниченность. В лучшем случае мне удастся прожить столько, сколько обычно живут люди. Поверь, это вовсе не обидно!

— Тебе не обидно. Обидно ему.

Элрон желает, чтобы я жил долго? Вот это новость! Ни в какие ворота не лезет. Разве что... Чем дольше продлится моя жизнь, тем больше у кузена будет возможностей надо мной насмехаться.

— Всё, хватит болтать! — Ксо словно испугался собственной откровенности и потянул меня за рукав только что натянутой рубахи. — Идём!

— Куда и зачем?

— Просто поверь, тебя не ждёт ничего невозможного. Справишься, как бы Эл ни пыхтел.

— Да с чем я должен справиться?!

— М-м-м... — Кузен загадочно улыбнулся. — У людей такая церемония, кажется, называется обручением.

— Кто-то собирается жениться?

— Пока только заявить о своих намерениях, — поправил Ксо.

— Элрон? — Почему-то известие вызвало сумятицу мыслей и полную растерянность.

— Ну да, братишка решил остепениться.

— Но зачем моё присутствие?

— Всегда нужен тот, кто засвидетельствует, что церемония состоялась.

— А почему не можешь ты или кто-то ещё?

— Смотрю, тебе страшно, Джер? Не бойся, всё пройдёт хорошо. А я не могу быть Со-Хранителем. Собственно говоря, я вообще не буду знать, как и что случится между обручающимися, у меня другая роль.

Всё, я окончательно запутался.

— Какая роль?!

— Идём, а то опоздаем к прибытию дам!

Он подхватил меня под локоть и потащил за собой во двор. Элрон уже стоял там, почти в самой середине, нетерпеливо поглаживая пальцами чешуйки... Брони? Одежды? Может, собственной плоти? Но пуститься в разгадывание заманчивой тайны не удалось — с тихим шелестом Пласты реальности раздвинулись, выпуская из Потока путешественниц. Двух. Непохожих друг на друга. Вот только я ни за что на свете не смог бы сказать, какая из них красивее, потому что...

Бескрайний мир сузился для меня до размеров игольного острия, пронзившего сознание даже не мыслью, а осознанным и беспрекословно принятым к исполнению законом. Я видел перед собой мать моих детей.

Она принадлежала к Дому Пронзающих, и можно было не говорить ничего больше — только смотреть. Если, конечно, успеешь уследить за вереницей мгновений «до» и «после», строго следующих друг за другом, но не по прямой линии, а невероятной спиралью скручивающих податливое Пространство.

Десяток вдохов назад длинный локон лежал на плече, споря своим блеском с гранями кристаллов одеяния, схожего с нарядом Ксаррона, строго облегающего стройную и изящную, но отнюдь не хрупкую фигуру. Пять вдохов назад он случайно соскочил вниз, вдох назад парил в воздухе, через ещё три вдоха длинные пальцы поймают беглеца, через четыре вдоха закинут за спину, через семь — вернутся обратно, ложась поверх другой руки, и отражения прошедшего и будущего соберутся вместе. В настоящем.

Если масть Ксо мало сочеталась с цветом полагающегося церемонии наряда, то пришелице синие тона подходили великолепно. И шёлково-чёрные косы, и светло-серые, прохладные, как льдинки, глаза, и нежная молочная бледность кожи, всё, собранное вместе, являло картину, добавлять что-либо к которой — только портить совершенный замысел природы. Но я видел не красоту. Наверное, смотрел не глазами, а чем-то другим. Чем-то, почти всегда спящим в груди, но если уж просыпающимся...

ОНА. Потерянная и найденная половинка? Но я не сожалею об одиноких днях. Её появление не заполнило пустующее место в мозаике, а полностью изменило узор, придало смысл существованию. Словно все дороги мира сошлись вместе на одном перекрёстке, и стало не нужно никуда идти... Здесь. Сейчас. Другого случая просто не подвернётся. Потому что время истекло. Остановилось. Начатый вдох никогда не сменится выдохом, но разве я буду жалеть об этом? Пусть он длится всю оставшуюся вечность. И много дольше, чем Вечность! Пусть...

Кулак Ксаррона врезался мне под рёбра, заставляя согнуться и всё-таки выдохнуть.

— Сейчас не время, — сквозь зубы пояснил кузен и сделал шаг навстречу гостьям: — Счастлив приветствовать, драгоценные!

Считается, что боль помогает отвлечься от иных переживаний. Враки. Не помогает. Разгибаясь, я смог погасить звон струны, протянувшейся через всё тело, лишь с удивлением отметив, как по синеве складок перед моими глазами скользнула, впитываясь, тёмно-красная струйка, стекающая... С заведённой за спину правой руки Ксо.

Содранная на костяшках кожа и свежие борозды царапин; раны затянулись быстрее, чем я смог осмыслить их наличие в плоти неуязвимого, как мне всегда думалось, родственника, но оставили о себе память и много-много вопросов. Для которых, вот уж точно, было не время.

— Мы не опоздали? — спросила вторая из девушек, чей облик был наполнен прозрачным светом, проникающим наружу даже через чешуйчатое платье.

Кто-то из Созидающих? Очень похоже.

— Лорит, разве ты можешь опоздать? Только задержаться, позволяя нам в полной мере прочувствовать, как печален и пуст мир без твоей улыбки!

Ксаррон верен себе, при виде прекрасной женщины пускается во все тяжкие. И, кажется, Элрон этим недоволен, но не подаёт вида, лишь искоса поглядывая на ту, с которой, судя по всему, намерен обручиться. Или, что вернее, предложить себя в спутники, а уж примут предложение или нет, может быть ведомо только Пресветлой Владычице.

Щёки пришелицы порозовели, и полные губы маленького рта изогнулись именно столь восхищавшим моего кузена образом — улыбнулись.

А она совсем молоденькая... Даже не ровесница Элрона. Остаётся только припомнить, когда последний раз в подлунном мире складывались обстоятельства, позволяющие моим родичам обзаводиться потомством, и... Годами будущая невеста должна быть младше меня. Однако количество лет говорит только о том, сколько песчинок-мгновений пересыпалось из одной ладони Вечности в другую, но утаивает сведения о размере, цвете и тяжести каждой из них. На просторах Потока можно найти местечко, где время течёт в полнейшем соответствии с вашими предпочтениями и нуждами, потому никогда не найдётся двух равно взрослых драконов.