Вернуться и вернуть - Иванова Вероника Евгеньевна - Страница 75

Для фехтования твой совет ценен, не спорю. Но как его применить в искусстве общения?

«Очень просто... Не нужно пытаться вывести собеседника на чистую воду... Во-первых, он не рыба, а во-вторых... Только очень сильные и мудрые личности могут полностью контролировать свои внешние проявления, а большая часть тех, кто встретится на твоём пути, только и ждут момента, чтобы показать себя во всей красе... Просто сделай шаг в сторону, заставь растянуть атаку, легонько коснись его клинка своим и сразу же отступи... И всё получится само собой...»

Что именно получится?

«Достойные не ударят в грязь лицом, а все прочие... Так им и надо!...»

Ты меня запутала. Окончательно.

«А, по-моему, только-только наставила на путь истинный...» — кокетливое кручение перед зеркалом.

Спорить бесполезно, полагаю?

«Спорить вообще бесполезно... Независимо от цели и состава участников... В споре не возникает ничего хорошего: либо ты получишь повод усомниться в справедливости своей жизненной позиции, либо наоборот, ещё сильнее в ней утвердишься...»

Понял. Могу продолжать движение?

«А мы уже пришли...» — небрежно заметила Мантия.

И верно. Пришли. Домой.

Нижний Сад уступил место Верхнему, являя во всей красе Дом, из которого я убежал, чтобы вернуться. Вернуться. Сегодня. Сейчас.

Взлетающие в небо башенки. Сухие цепкие побеги плюща, добирающиеся почти до самой крыши. Входная дверь, створки которой выточены из цельного массива дерева. Какого? Фрэлл его знает...

Стены сложены из камня, чёрного и блестящего. Уверен, в первые годы существования всё это выглядело уныло, если не мёртво. Но сейчас, усыпанный пятнышками вечнозелёного мха и крупинками инея, дом кажется всего лишь спящим. Да, иной сон похож на смерть, но имеет перед ней одно неоспоримое преимущество: может быть прерван. А значит, всегда остаётся надежда. На что? Да на что угодно! Например, на проникновение внутрь без свидетелей.

Впрочем, в последнем вопросе я на всякие вредные чувства не полагался. Берёг душевные силы по очень простой причине: моё появление останется незамеченным для большей части обитателей Дома, поскольку в небе всё ещё висит полная луна, а из-за деревьев раздаётся волчий вой, временами переходящий в довольное ворчание и заискивающее поскуливание. Развлекаются, зверюги. Хорошо хоть, Ка-Йи не слишком часто балует мир своим круглым ликом, иначе сладу с метаморфами не было бы никакого. Ну да, мне на руку временное помешательство Внешнего Круга Стражи на идее продления рода! А вот что бы я делал, явившись домой между полнолуниями? Пришлось бы идти через парадный вход, мимо тех, кто не упустил бы случая «встретиться» мне на пути. А таких любителей ох, как много! Это же самое милое дело: невзначай выступить из-за угла напугав до полусмерти, а потом сделать вид, что и вовсе меня не заметил... Да, бывало такое, и не редко. В результате я приобрёл полезнейшую привычку. Какую? Быть готовым к любой подлянке. Особенно дома. Но увы: быть готовым — ещё не значит уметь справляться с неприятностями. Поэтому приходится перестраховываться. Скажем, заходить в дом... через окно.

Как уверяют чертежи, семейная резиденция похожа на кольцо. Или перстень, в котором место «камня» занимает основная часть дома, а по одноэтажному ободку, окружающему внутренний двор, располагаются помещения хозяйственные: кухня, купальня, кладовые и... места обитания тех, кто не удостоен чести жить рядом с господами. Моя комната, например.

Кстати, я по этому поводу не переживаю: все удобства под боком, всегда можно разжиться съестным, да и окна выходят прямо в сад. То есть, одно окно. Единственное, зато большое. Даже клумбы под ним никто не подумал разбить: светлый ум садовника совершенно справедливо предположил, что окном будут пользоваться чаще и усерднее, чем дверью.

Да, а дорожки можно было бы от снега и лучше почистить! Проваливаться по колено в холодный пух, который с удовольствием оседает на одежде, а потом радостно начинает таять — не то занятие, которому следует отдавать предпочтение...

Уф-ф-ф-ф! Добрался, наконец-то!

Оставалось проверить ещё одно допущение, которое занимало в моём плане одно из самых главных мест: закрыто ли окно на задвижку изнутри. Потому как, если закрыто, то плакало моё желание пробраться в дом без лишних свидетелей. Горючими слезами. Так, посмотрим-ка...

Створка мгновение помедлила, не желая распахиваться, но скрипнула и подалась, открывая путь внутрь. Надо же... А я-то боялся! Конечно, в незапертом окне можно углядеть и умысел: мол, ждали меня и готовились, но справедливее было бы иное объяснение небрежного отношения прислуги к своим обязанностям. Состояние моей комнаты никого, кроме меня, обычно не волновало. Да и меня — не особенно: только когда становилось совсем невмоготу, брался за уборку. Но чтобы в моё отсутствие кто-то взял на себя труд следить за высотой слоя пыли? Не поверю ни за что. Однако именно поэтому лишний раз пачкать пол не стоит.

Я забрался на подоконник и первым делом снял обувь. По возможности отряхнул с доггетов снег, повернулся, перекидывая ноги и... Спрыгнул на тёплый паркет.

Из состояния оцепенения меня вывела только настоятельная потребность закрыть окно, дабы не мёрзнуть самому и не студить комнату. Не скажу, что она была сильно натоплена, но для жизни вполне подходила, а значит, надо сохранить имеющееся, дабы не тратить силы на восстановление разрушенного по недомыслию.

Ничего не изменилось. Как будто только вчера закрыл за собой дверь. С потаённой надеждой больше никогда её не открывать. Зря надеялся. Как и всегда, впрочем: чем тщательнее строишь планы, тем легче они рушатся, даже не успев начать исполняться. Со мной это правило работает безотказно.

И обувь, и полушубок нашли временный приют в шкафу, благо места там предостаточно. Даже для меня целиком хватило бы. Кстати, в детстве я так и поступал: прятался в уютной темноте от требований учителей и упрёков родственников. Конечно, надолго сего убежища не хватало, но даже отвоёванная для себя четверть часа помогала обрести некоторую уверенность или чуть-чуть успокоиться. Если было, о чём волноваться...

Кровать застелена мной. То есть, из рук вон плохо. Ну правильно, я же не собирался больше на ней спать! Теперь придётся перестилать. Стол пустой, что тоже вполне соответствует воспоминаниям. Пустой, да не совсем. Книжка всё так же лежит. У самого края. Раскрытая на той самой странице. Последней. Там, где ровным почерком, совершенно не соответствующим настроению момента, выведено: «Она Ушла».

Провожу пальцами по шершавой странице. Пройдёт не один десяток лет прежде, чем чернила, которыми написан отцовский дневник, согласятся потускнеть. А может, и вовсе не согласятся. В назидание потомкам сохраняя память о трагедии, постигшей мою семью.

Впрочем, мою ли? Имею ли я право считать себя частью Семьи? Или, точнее: могу ли чувствовать себя таковым?

Нет, нет и нет. Не получается. Уж сколько раз старался, и всё без толку. Потому что даже верёвку для просушки белья можно протянуть только между двумя деревцами. А если дерево одно, что тогда? Вот и я не знаю.

Тяжко мне как-то. Голова болит. Наверное, с дороги. Попробовать отдохнуть? Или лучше сначала принять ванну? А может, совместить оба занятия? Да если ещё стащить с кухни булочку... М-м-м-м-м! Будет просто замечательно!

И я повернулся к двери, намереваясь последовать только что выстроенному плану действий.

Повернулся, чтобы увидеть, как оный план рушится, потому что дверь была открыта, и на пороге стояло нечто тонкокостное и золотоволосое, с длинными ушами, острые кончики которых гордо высовывались из путаницы шелковистый прядей. Нечто настолько прекрасное, что сразу вызвало практически непреодолимое желание сплюнуть.

— Чего надо?

Да, прозвучало грубо. А как ещё прикажете обращаться к эльфу, который без приглашения и, что особенно обидно, без извинений, врывается в мою комнату? Можно сказать, посягает на мою личную жизнь!