Книги Великой Альты - Йолен Джейн - Страница 70

– Скажи, дитя, – как ты родилась на свет?

– Я не родилась – меня вынули из мертвой матери.

– Ага, – сказал тиран. – А каким же это манером ты едешь?

– Я не еду на них по-настоящему – ведь это мои братик и сестричка. Мы просто играем так.

– Ну, тогда выходи за меня замуж, ибо так мне суждено, – сказал тиран.

И они поженились, и он умер в свою брачную ночь, умер с улыбкой, побежденный любовью. Так сбылось предсказание. И верно говорят мудрецы: не так-то просто распознать героя. Им может быть и девушка, едущая на двух козах, между тем как бравые воины с мечами терпят неудачу.

ПОВЕСТЬ

– Дженна! – окликнул из темноты Карум.

Дженна обернулась, и Скада вместе с ней. Карум вытаращил глаза.

– Так это правда. Не близнецы, но светлая и темная сестры. Никогда не смел в это поверить.

– Но это правда, – хором сказали обе.

– И вы все время вместе?

– Ты же видел, что прежде я была одна, – сказала Дженна.

– Нужна луна, чтобы я появилась, – сказала Скада. – Или яркий огонь.

Озадаченный Карум молчал.

– Или свечка у кровати, – засмеялась Скада. – Карум, у тебя лоб, точно пруд, в который бросили камень. Не тревожься так. Задуй свечу, и я исчезну.

– Я не хочу, чтобы ты уходила, сестра, – сказала Дженна, взяв ее за руку.

– Придет время – захочешь, – тихо ответила Скада. – Но потом снова захочешь, чтобы я пришла. Я знаю ее мысли и ее сердце, – сказала она Каруму, – ведь они и мои тоже. Ступай в лес, юный принц, туда, где ветви переплетаются, не пропуская луну. Ни одна темная сестра не сможет сопровождать там светлую.

– Но ты все равно будешь знать.

– Такова уж Дженна, – пожала плечами Скада. – Ты полюбил ее, зная об этом, – и целовал ее.

– Я не знал.

– Я такая, как есть, – сказала Дженна, – и ты знал.

– Ну да, знал, – с несчастным видом сознался Карум. – И не знал в то же время.

Что же теперь, когда ты знаешь? Скада не спросила об этом, но Карум услышал и шепнул:

– Пойдем в лес, Дженна. Там мы сможем поговорить наедине.

Дженна посмотрела на Скаду. Та кивнула, Дженна медленно кивнула в ответ, и они втроем перешли через залитую луной дорогу. В лесу Скада стала дрожать, как лист на ветру, хотя ночь была теплая. В ближнем пруду квакали лягушки. Скада улыбнулась дрожащей улыбкой, заколебалась, как тень, и исчезла.

– Скада… – оглянулась Дженна.

Ладонь Карума легла на ее руку.

– Не оборачивайся. Не зови ее. Не сейчас.

И они ушли еще дальше во мрак, уже вдвоем, не касаясь, однако, друг друга.

Дженна ни с кем еще не вела таких долгих задушевных разговоров. Они рассказали друг другу всю свою жизнь: Дженна – о своем детстве в хейме, Карум – о годах, проведенных в Гарунийском дворце. Она пересказала ему памятные сызмальства сказки и песни, он ей – сказки с Континента, сильно изменившиеся за четыреста лет в Долинах. Они говорили обо всем, кроме будущего. Сначала следовало разделаться с прошлым, с теми годами, когда они еще не знали друг друга. Поначалу они вели себя осторожно, предлагая другому каждую частицу прошлого, будто подарок, который, чего доброго, не будет принят, но скоро уже трещали вовсю, перебивая один другого и переплетая одно прошлое с другим.

– И со мной так было, – то и дело восклицала Дженна.

– И со мной, – вторгался в ее рассказ Карум.

Было так, словно обе их жизни слились – здесь, в темном лесу, так далеко от дома.

Когда Карум рассказывал что-то о своем отце, человеке, который не допускал свой королевский титул к домашнему очагу, в руинах хейма вдруг поднялся крик и послышался громкий лошадиный топот. Дженна и Карум вскочили разом, хотя и не могли разобрать того, что кричат.

– Случилось несчастье, – сказала Дженна.

Карум схватил ее за руку, и они побежали на шум.

Когда они оказались на дороге, луна, почти уже закатившаяся за хейм, вернула им бледный силуэт Скады.

– Что там стряслось? – на бегу спросила Дженна свою темную сестру.

– Я знаю не больше твоего, – тенью голоса ответила та. Они вбежали в разбитые ворота. Вокруг очага с гневными криками клубились воины. Карум врезался в толпу, Дженна и Скада следом.

– Что случилось? Король? – крикнул Карум.

Ему ответили хором, так что ничего нельзя было разобрать.

– Медведь! – расслышал наконец Карум.

– Медведь сбежал.

– Экий ублюдок. Убил насмерть.

– Теперь он расскажет, где мы.

– Ну нет, Хенк его догонит.

– Где там. Он взял коня. И король.

– Где король? – Карум скреб солдата за плечо. – Он что, ранен? Пайк ранен?

– Да нет же. – Солдат затряс длинными черными лохмами. – Вон, гляди.

Люди расступились, и Дженна увидела короля и Петру, склонившихся над чем-то. Потом она различила, что это Пит, – он сидел у сломанной лестницы, держа кого-то на руках. Дженна окликнула его, и он взглянул на нее, открывая и закрывая щербатый рот, как рыба. Глаза его цвета весеннего неба потемнели.

Дженна стала на колени по одну его сторону, Карум по другую. Здесь было темно, и Скада пропала. Коснувшись тела на руках у Пита, Дженна не смогла выговорить имя, Карум же шепнул:

– Катрона.

Катрона открыла глаза и попыталась улыбнуться Дженне. Кровь промочила ее камзол и стекала по правой руке.

– Мы были так заняты, что не слышали… не заметили… Я проглядела нитку, Дженна.

– Как это – «проглядела нитку»? – спросил Карум.

– Она обучала меня игре «Духовный Глаз», – шепотом ответила Дженна. – Игре для упражнения памяти. Там была нитка. Я заметила ее, а Катрона нет. Как же давно это было.

– Дженна… нить… – напряглась Катрона.

– Тише, девочка, тише, – шептал Пит. – Побереги дыхание.

Дженна взяла безжизненную правую руку Катроны в свои и вспомнила, как та учила ее колоть мечом. Тот клинок был слишком тяжел для Дженны, но она упрямо не желала сознаться в этом. «Сила твоя в руке, – говорила Катрона, – но это сердце наносит удар».

– Что случилось? – шепотом спросила Дженна.

– Медведь – который должен был умереть от твоей руки – вырвался на волю, – пояснил король. – Он задушил часовых и взял их мечи. Пробираясь к лошадям, он наткнулся на Пита и его подругу, удалившихся в сторону. Он заколол Катрону сзади, чуть не задев и Пита, и бежал. За ним погнались, но вряд ли они найдут его в темноте. – Он повествовал об этом сдержанно, почти бесстрастно.

Дженна потупилась. «Он должен был умереть от твоей руки». Это правда, и ей нечем обелить себя.

– Какой же мне от тебя прок, Белая Дженна? Из-за тебя погибло трое хороших бойцов, и никто теперь за тобой не пойдет. – Король говорил тихо, и только те, кто склонился над Катроной, слышали его.

Катрона, вырываясь от Пита, пыталась сесть.

– Нет. Это правда она. Вприщурку. Слушай, что говорит жрица. Впри… щурку. – И она, обессиленная, повалилась назад.

– Катрона, кошечка моя, не уходи, – беззвучно рыдая, взмолился Пит.

– Я не дам ей умереть, – сказала Дженна.

Пит взглянул на нее, перебарывая рыдания.

– Поздно, девочка. Она уже мертва.

– «Не отмеряй саван, пока нет покойника», – сказала вдруг Катрона. – Разве не так говорят в Долинах? – Она кашлянула, и кровавая пена выступила у нее изо рта.

– Я отвезу ее в пещеру Альты, и она не умрет. Альта сказала, что я могу привести назад одного человека, и это будет Катрона. – Дженна поддела под нее руки, чтобы вырвать ее из объятий Пита.

Катрона втянула в себя воздух и проглотила вновь подступившую кровь.

– Позволь мне умереть здесь, Дженна, у Пита на руках. В роще Альты нет теней, а жизнь без Катри – это не жизнь. – Она с улыбкой посмотрела на Пита. – Ты молодчина, мой Пит, – для мужчины, конечно.

– Я всегда любил только тебя, девочка. С того первого раза. Первого для тебя и для меня – мы ведь были детьми. Я мечтал отыскать тебя, когда король займет свой трон. Чтобы состариться с тобой, моя девочка. Чтобы состариться… – Пит нагнулся и стал что-то шептать ей на ухо. Она улыбнулась и закрыла глаза. Какой-то миг Пит сидел не шевелясь, прижавшись губами к ее уху, потом приник щекой к ее щеке. Все замерли без движения.