Пираты Короля-Солнца - Алексеева Марина Никандровна - Страница 56

Капитан шел по лабиринтам своего пловучего дворца смело и уверенно. Он знал здесь каждый закоулок. Гугенот, видя, что Люк то и дело спотыкается и не поспевает за капитаном, взял его за руку и, обернувшись, крикнул Вандому: 'Паж! Не отставайте!" Анри замыкал шествие, семеня следом за мушкетером и художником. Те не разгадали секрет Анри де Вандома. С ролью мальчика адмиральская дочка справлялась, не скажем — отлично — ибо отлично сыгранная роль — это если бы абсолютно все были введены в заблуждение. Но кое-кто разгадал тайну пажа, следовательно, о высшем балле речи идти не может. Анри и не провалил свою роль — ибо провал роли предполагает разоблачение. Разоблачением и не пахло. Справедливости ради заметим, что объективная оценка игры де Вандома колебалась между 'хорошо' и 'удовлетворительно' , с отклонениями в ту или другую сторону.

Миновав несколько проходов и лесенок, следуя за Вентадорном, наши герои вышли на верхнюю палубу и с наслаждением вдохнули свежий морской воздух. Люк, будучи художником, разглядел на небе множество божественных оттенков, а морские волны и вовсе вскружили ему голову. Разве на суше увидишь такую красоту! Жаль только, что корабль покачивает, и в сумерках нельзя писать. Люк широко раскрыл глаза, стараясь запомнить цвета.

— Ультрамарин… — бормотал Люк, — Да, конечно, ультрамарин! В тени, наверно, добавим кадмия фиолетового темного. Нет, кадмий с ультрамарином не сочетается. Лазурь железная. Точно! А на свету — белил. И еще, наверно, изумрудной зелени. Ай, белила-белила… Их, конечно, не хватит! А хватит ли мне ультрамарина, берлинской лазури и изумрудной зелени? Надеюсь, хватит. Но белил наверняка не хватит. И охры маловато. Зря я пожадничал. Надо было больше брать белил!

— Надо было больше брать пороха! — сказал Гугенот.

— Черт возьми, господин де Монваллан! Порох вы сможете использовать трофейный, когда ваш выйдет. А вот белила — очень сомневаюсь, что среди военных трофеев окажутся цинковые белила!

— Свинцовые годятся? — спросил капитан.

— Если белила получают из свинца, мы вам добудем белила, Люк! — заявил воинственный Гугенот, — Это наше дело.

— Свинец для пуль не то, что свинец для живописи. Мне нужен пигмент. Белый порошок, понимаете? — стал объяснять Люк, — А разве у вас есть свинцовые белила, господин капитан?

— Спросите лучше, чего у меня нет, — ответил капитан, — Один художник оставил в качестве платы за проезд. Я не хотел лишать живописца его имущества, но он заверил меня, что краски ему более не понадобятся, а вот деньги как нельзя более кстати. И расплатился пейзажами и натюрмортами, что вы уже видели в кают-компании и еще увидите в библиотеке и биллиардной. Малый не без таланта, но решил, что в наши дни живописью не прокормишься. Решил заняться торговлей. А краски так и лежат с тех пор, вас дожидаются.

— Отлично! — воскликнул Люк, — Завтра же и начнем, как договорились.

Он задрал голову, любуясь парусами.

— Эх! — вздохнул художник. — И охры маловато.

— Светлой или золотистой? — спросил капитан.

— И той и другой, — ответил Люк, — Знаете, охра тоже быстро кончается. Чтобы писать паруса, ее уйдет чертова уйма. А о рангоуте и такелаже я и не говорю.

— Что такое 'такелаж"? — спросил паж, — И "ран… 'как вы сказали?

— Рангоут, — повторил Люк, — Такелаж — это вот эти тросы, видите? А рангоут — все, что из дерева. Мачты, бушприт и реи. Я, конечно, объясняю примитивно…и тупо, да, господин капитан?

— В принципе правильно и доступно для господина де Вандома, — сказал капитан, — Хочу, чтобы вы знали еще кое-что: рангоут 'Короны' из мачтовых лесов господина дю Валлона. Это владелец лучших мачтовых лесов Франции.

— Портос? — спросил Гугенот.

— Портос, он самый. Так его зовут, — подтвердил капитан.

— А мачты изготовлены из сосен, которые выросли в Вилле-Котре или в Турени? — спросил Вандом.

— Сие мне не ведомо, — сказал капитан насмешливо, — Вещая вам о соснах Портоса, я имел в виду неподвижный рангоут. Мачты от сих до марса…

— До чего? — спросил паж.

— Марс! Вот! — сказал Гугенот с некоторым раздражением и показал на марсовую площадку.

— …и стеньги, — продолжал де Вентадорн.

— Кто? — спросил Анри опять.

— Вот тупой! — Гугенота все-таки прорвало, — Составная часть мачты! Смотри, салажонок!

— Ну, вы-то тоже не морской волк, — парировал салажонок Вандом.

— Господин Анж де Монваллан, вооружитесь ангельским терпением соответственно вашему имени и не гневайтесь на столь некомпетентного пассажира. Специально для Анри де Вандома добавлю, что рангоут в переводе с голландского означает 'круглое дерево' . Сейчас мы с вами находимся возле бизань-мачты. Задней мачты, понимаете, паж? То есть мы на корме. Но рангоут бывает и подвижный. Это реи. Реи поворачиваются вокруг мачты. Следовательно, относятся к подвижному рангоуту. Но я вижу, наш милый паж скучает.

— О ради Бога! — воскликнул Гугенот, — Мы еще не говорили о такелаже.

— Очень коротко, чтобы не быть назойливым. Такелаж бывает стоячий и бегучий…

''И куда же он "бегает"? ' — подумал паж.

…Стоячий такелаж, из растительных волокон — это туго натянутые канаты. Видите, какие они толстые. Толщина равна примерно руке юного Вандома. Их роль…

— Растяжка, — сказал Гугенот.

— Вот именно, — сказал Вентадорн с одобрением, — Без этих растяжек мачта вмиг бы расшаталась и рухнула.

Анри потрогал маленькой тонкой ручонкой дерево толстой бизань-мачты из корабельных лесов Портоса и подумал: 'Вот ужас-то!

— Милые мои пассажиры, со всеми этими тонкостями вы еще успеете познакомиться. Я же начинаю с азов. Мой короткий комментарий о такелаже продолжается. Ванты, запомните это слово, мои очаровательные пассажиры — это главная часть стоячего такелажа, — и капитан взялся за эту 'главную часть' , — Ванты, господин де Вандом, понимаете? Захотите вспомнить веревочные лестницы, по которым бегают наши ловкие матросы, вспомните банты на ваших нарядных камзолах и…прочей одежде.

— Зачем вы мне говорите о бантах? — спросил Анри де Вандом, — Мое мышление несколько отличается от мышления владельца лучших корабельных лесов, господина Портоса! Для того чтобы я вспомнил ванты, мне не надо менять буквы, я лучше вспомню побег Бофора из Венсена. Словом, веревочную лестницу.

— Простите, — сказал капитан, — Впечатление обманчиво. Итак,…ванты.

— Ванты идут от топ-мачты к бортам, — вставил Гугенот. Он хотел показать, что не такой он салажонок как Вандом, и кое-что знает. А хитрый капитан такой своей лекцией для самых-самых необразованных, может быть, сводит счеты в столь мягкой форме с мальчиками из Фонтенбло.

— Браво, сударь, браво! — сказал капитан, — Здесь у нас бизань-ванты. Там, дальше, видите?

Грот-стень-ванты. Есть и брам-стень-ванты, идущие к салингам. Но, полагаю, брам-стень-ванты и салинг это…не то что для гардемаринов, не то что для матросов-профессионалов но, милые мои пассажиры, не для вас. Пока я вас накормил достаточно.

Анри подумал, что ни за какие сокровища мира он не полез бы по брам-стень-вантам на этот самый салинг!

А Гугенот начал тупить:

— Ваш урок мы усвоили, дорогой капитан! Рангоут — веревки, такелаж — доски. Бревна из лесов Портоса. Простите, все наоборот! Рангоут — бревна, такелаж — веревки! Паж, вы запомнили?

— Такелаж — снасти, рангоут — мачты и реи, — сказал Анри сухо, — Даже я это усвоил.

— А вы, как я понял, скорее тактик, чем стратег, — сказал капитан, обращаясь к Гугеноту.

— Я, скорее стратег, чем тактик, — возразил Гугенот, — Спасибо, господин капитан. Все чертовски интересно. От вас можно получить много ценной информации. Надеюсь, вы нам еще много чего расскажете, пока мы идем в Алжир. Мне, как уроженцу Ла Рошели, было весьма интересно узнать, что ванты — это веревочные лестницы. И я сегодня же доведу эту информацию до сведения прочих мальчиков из Фонтенбло, с вашего позволения.

— Не обижайтесь, — сказал капитан, — Я пошутил.