Сказание о Манасе - Байджиев Мар Ташимович - Страница 21

21

Прибытие Манаса в Каркыру

И ровно на четвертый деньК зеленым берегам КегенПриехал эр-Манас на тойС своей дружиной боевой.И криками «Манас! Манас!»Кыргызы бросились встречатьМанаса доблестную рать.Со старческой скупой слезойОбнял Манаса хан Кошой.— Дождался, наконец, народСвою опору и оплот!Здесь Конурбай и Нескара,Прожорливый толстяк ЖолойПогром устроили вчера.Приехав в гости к нам на аш,Войну готовят против нас.И требует сам НескараОтдать тулпара Мааникер.Решай, как быть, могучий шер!— Мой хан! — вмешался хан Урбю. —Отдай коня им Мааникер!Мой друг Манас, ты мне поверь,Иначе поминальный тойКровавой кончится резней!— О чем ты просишь, хан Урбю?!Тебя я здесь не узнаю!Ужель не знаешь ты меня?Ты хочешь, чтоб я наглецуС почетом подарил коня?! —Вскричал Манас и вдруг камчойУрбю ударил по лицу.Его плетеная камча,Как сталь булатного меча,До кости щеку рассекла,И кровь у хана потекла.И тут все ханы и чороВзялись за сабли и мечи.— Уймитесь! — закричал Кошой. —Вы что, хотите, дураки,Резню устронить меж собой?Я вижу, слава, сила, властьТебя испортили, Манас!Когда кричат «Манас! Манас!»,Ты рад, краснеешь, как кумач,И пыжишься, как будто тыНадутый воздухом чанач!Но знай, кто хвалит нас в глаза,Тот подхалим и лизоблюд!А если власть в твоих руках,Разумным, справедливым будь!Урбю здесь всем известный хан,Плечом к плечу он был с тобой,Не раз под знаменем твоимХодил Урбю на смертный бой.А ты, как низкого раба,При людях хана оскорбил!Ответил старцу хан Манас:— Мой хан, я уважаю вас,Пред вами голову склонюИ в мирной жизни, и в боюЗа возраст, справедливость, ум!Урбю забыл ваш об одном:Не для того Манас рожден,Чтоб лебезить перед врагом!И тут явился БаймырзаВ крови, подтеках и сказал:— К нам завалился сам ЖолойИ в юртах учинил разбой!Опустошили казаныИ мясо унесли с собой!Связали и избили нас!Для этого ль ты, Бокмурун,Проводишь поминальный аш?— Вот, хан Урбю, ты видишь сам,Нельзя потворствовать врагам! —Сказал с укором эр-МанасИ крикнул: — Бейте в добулбас!Где Алманбет? Чубак, Сыргак?Нас окружил коварный враг!С дружиной ты, старик Кыргыл,В обход зайди к китайцам в тыл!— Не горячись, Манас, постой,Ты волю гневу не давай! —Остановил его Бакай. —Уставший от войны народТеперь спокойно скот пасет,Рожает и растит детейИ урожай берет с полей.А если мы убьем гостей,Китай Великий не простит,За них жестоко отомстит.И снова гибель и война!Окровавленная земля!И вновь придется, так и знай,Нам возвращаться на Алтай.Пошлем людей, поговоримИ как гостей их пристыдим.А если не пойдут на мир,Устроим им кровавый пир!— Согласен с вами, брат Бакай!Тогда пусть Нескара, ЖолойИ давний враг наш КонурбайПрощенья просят предо мной!Но тут сказал старик Кошой:— Манас, горяч во гневе ты,Боюсь, наделаешь беды!Пусть к ним пойдут держать советБакай, Чубак и Алманбет.Калмыки знают наш язык,Китайцы слышать не хотят,И если Алманбет пойдет —Договорятся меж собой, —Закончил дядюшка Кошой.На всякий случай, для гостейВзяв чапаны и тебетей,И под охраной боевойБакай, Чубак и АлманбетПошли к врагам держать совет.Узнав, что прибыл в КаркыраС дружиной грозной эр-Манас,Встречать манасовых пословСо свитой вышел Нескара.— Пришли, проделав долгий путь,Чтоб Кокетея помянуть.Со мной бесстрашный Конурбай,С дружиной богатырь Жолой.Мы привели в кыргызский крайСтрелков, борцов и скакунов,Чтоб на турнирах и байгеНароду удаль показать,Призы себе завоевать.Пораньше прибыли мы к вам,Чтобы привыкли скакуныК долинам вашим и горам —Они ведь не привычны нам.Дай Бог, чтоб прибыли не зря, —Сказал шутливо Нескара.— С досадой я узнал о том,Что наши воины-юнцыЗабрали мясо из котлов —Проголодались, видно, псы!Я наказал их поделом.И очень радует всех нас,Что будет ашем управлятьПрославленный батыр Манас.Прошу прощенья, хан Бакай!В знак извиненья от меняПримите лучшего коня.Таков ему подарок мой! —Сказал с поклоном Нескара.Бакай, Сыргак и Алманбет,Переглянувшись меж собой,Решили Нескаре надетьРасшитый золотом чапан,Из суусара тебетей.И были обе стороныДовольны миссией своей.Кыргыз, китаец и манжуЗабыли старую вражду.Приколы, шутки, звонкий смехИ днем, и ночью, на зареНе умолкали в Каркыре.И юный Бокмурун не смогСдержать своих счастливых слез.И Мааникера поводокМанасу доблестному в дарОн, улыбаясь, преподнес.