Огонь джинна (СИ) - Бахмайер Галина Владимировна - Страница 21

— Папа… Вон они, рядом с вывеской.

Мохаммед посмотрел туда, куда указала дочь. Под щитом с номером платформы стояли трое. Мужчина, одетый во все черное, с длинными светлыми волосами и властным лицом. Женщина в синей мантии под стать мужу — столь же красивая и надменная. И юноша, поразительно похожий на отца, копирующий даже его манеру держаться. Среди наводнившей платформу шумной толпы студентов и их родителей эта группа выделялась какой-то своеобразной аурой неприступности, все их старательно обходили.

Юноша заметил Халифу, обернулся к отцу и что-то сказал ему. Малфой-старший повернулся навстречу туркам. Мохаммед размашисто зашагал к нему, легко рассекая толпу — статный, высокий, темноволосый с проседью, с гордой осанкой, одетый в бежевый плащ, подбитый золотистым мехом. По правую руку шла дочь, тоже закутанная в плащ на меху, только серебристо-белом — подарок Лейлы, взамен сгоревшей в сумке теплой мантии от мадам Малкин. Чуть позади держался неизменный теперь Мустафа — коренастый, с цепким взглядом и мягкой, степенной походкой осознающего свою мощь хищника. Перед этой группой тоже все расступались.

Во время приветствия и обычного обмена любезностями Халифа заметила, как пристально, словно оценивающе, смотрят на нее Люциус и Нарцисса. От льдисто-серебристых глаз потенциального свекра ей стало неуютно, они словно прожигали ее насквозь.

Мать Драко рассматривала ее с едва заметным одобрением. Девушке внезапно стало смешно — похоже, они и в самом деле рассчитывают породниться с Дасэби. "Интересно, в будущем Драко станет таким же, как его отец?.. Брр…" — Что ж, — сказал Мохаммеду Люциус. — Детям пора садиться на поезд. А вас я приглашаю отправиться к нам в гости, в поместье. Нам нужно многое обсудить, не так ли?

— Вы совершенно правы, — согласился отец Халифы. — Наш разговор не для вокзала.

Я с удовольствием принимаю ваше приглашение, — он повернулся к дочери, ласково приобнял за плечи и произнес по-турецки: — Хайби, ни о чем не беспокойся. Когда этот светский лев покажет мне портреты всех своих предков, и мы, наконец, поговорим о деле, я сразу же пошлю тебе в школу сову. Помни о том, что я говорил, — девушка кивнула, и отец вздохнул. — Иди. Сейчас же.

Почтительно поклонившись, Халифа взяла его руку, поцеловала ее и прижала ко лбу.

Этот ритуал вызвал огонек интереса в глазах Люциуса. Девушка с вежливой улыбкой слегка поклонилась Малфоям, приняла свою сумку из рук тихо пожелавшего ей удачи Мустафы, развернулась, взметнув снежинки серебристым подолом плаща, и быстро пошла к ближайшему вагону. Драко, спохватившись, поспешно попрощался, нервно проигнорировав попытку матери расцеловать его, подхватил свой чемодан и почти бегом устремился за ней. Люциус на секунду недовольно прищурился, а в глазах Мохаммеда блеснули озорные искорки.

Халифа прошла четыре вагона и, в конце концов, подсела к нескольким слизеринским первокурсницам. Те было притихли, когда она вошла, но девушка села в уголок, вежливо кивнув им, достала книгу и погрузилась в чтение. Девочки вновь принялись болтать.

Драко быстро заглядывал в одно купе за другим. Недоумевающий Кребб окликнул его с противоположного конца вагона, но Малфой отмахнулся от него и открыл очередную дверь. На него испуганно уставились несколько малявок. Драко закрыл дверь и… стоп… Знакомый восточный аромат… Он вернулся.

Халифа преспокойно сидела с книжкой в уголке под дверью.

— Что ты здесь делаешь, Хейли? Твое место с нами.

Девушка насмешливо посмотрела на него.

— Мое место? Я знаю свое место, Драко.

— Прекрати, — поморщился он. — Раньше мы тебе не слишком уделяли внимание, но теперь все изменится.

Она снова уткнулась в книгу, небрежно заметив:

— Надо же, а меня все вполне устраивало. Я сама решу, где мое место, Драко.

Малфой хотел еще что-то сказать, но первокурсницы, разинув рты, жадно слушали их разговор. Почувствовав, что если продолжит настаивать, то вполне может получить не самый лестный ответ, Драко с достоинством произнес:

— Ну, что ж, как хочешь. Увидимся в школе, Хейли.

Ни в чем не повинная дверь купе с грохотом захлопнулась. Первый раунд он проиграл. Ну, ничего, ничего… Это только начало.

Отсутствие Селима заметили сразу. Но ничье любопытство не было удовлетворено.

Перед ужином Дамблдор просто объявил райвенкловцам, что Баранди здесь больше учиться не будет, а Халифа вообще не собиралась ничего никому объяснять.

Однако, покой, на который она рассчитывала, ей только снился.

Во время ужина начали стремительно распространяться слухи о том, что турецкий «женишок» таковым уже не является. Через пять минут у тарелки Халифы появилась записка, девушка недоуменно развернула ее.

"Хейли, это правда, что ты теперь свободна? У меня есть шанс? Энтони Рейк" Это был хаффлпаффец с седьмого курса, который еще при Селиме пытался привлечь ее внимание. Красавчик, любимец девчонок, не затрудняющий себя всякими мелочами вроде нерешительности, долгих ухаживаний и каких бы то ни было обязательств.

Халифа пренебрежительно бросила послание на стол и снова принялась за еду, удивляясь своему внешнему спокойствию. Раньше она от подобных поползновений сблизиться краснела до пощипывания в щеках… Словно ужас, пережитый на каникулах, убил в ней всю прежнюю чувствительность. "Свободна…" Как жестоко…

У тарелки появилась еще одна записка. Халифа проигнорировала ее, а Панси развернула.

— Ну правильно, зачем спрашивать? Пора предлагать, — прокомментировала она.

Похоже, ее это развлекало.

Халифа с безразличным видом продолжала есть. А Панси уже шелестела новой бумажкой:

— Надо же, какой настойчивый!

— Кто это вам все пишет? — наконец, соизволил обратить внимание Малфой.

— Это для Хейли, — ответила Паркинсон. — Приглашение на свидание. Торопится, чтобы никто не опередил…

Малфой резко сузил глаза.

— Accio!

Он прочитал записки, презрительно скривившись и бросив в сторону хмурый взгляд, очевидно, в поисках автора.

— Драко, а тебе зачем? — удивилась Панси.

Приподняв бровь, Малфой демонстративно уничтожил записки и уставился на Халифу.

Но она нарочно не обращала на него никакого внимания, неторопливо расправляясь с десертом.

— Что это значит, Хейли? — таким голосом Малфой обычно вгонял Кребба и Гойла в мгновенный ступор.

Девушка, все так же не глядя на него, равнодушно пожала плечами.

— Ваши традиции ухаживания примитивны до безобразия.

— Драко, какое тебе дело до ее записок? — фыркнула Паркинсон. — Она теперь свободна и может встречаться с любым…

— Панси… — раздраженно пробормотала Халифа. — Не надо так говорить. Я не собираюсь ни с кем «встречаться». У нас это не принято.

Та удивилась и явно хотела расспросить подробнее, но Малфой резко прервал ее:

— Вот именно! Ни с кем! Она уже не свободна!

— Драко… — еще более раздраженно прошипела Халифа, наконец, взглянув на него.

— Не надо…

— Ну почему же? — ухмыльнулся он.

— А что такое? — завертела головой Миллисент.

Малфой откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. Этот раунд определенно останется за ним!

— Думаю, стоит рассказать всем и сразу…

Халифа раздосадовано вздохнула. Что за неуемная тяга устраивать представления!

В эту минуту в Большой зал влетели две совы. Некоторые удивленно покосились на птиц — сразу по приезде из дома сову обычно посылали только вечно рассеянному Лонгботтому, но тот свою уже получил. Совы подлетели к слизеринскому столу, одна села рядом с Малфоем, другая — с Дасэби. Оба одновременно сняли свитки и одинаково нетерпеливо развернули их. Халифа прочитала свою записку, равнодушно хмыкнула и отбросила, а Драко с торжествующей усмешкой зажал свою в кулаке.

— Ну вот, — сказал он, найдя и перечитав самую главную строчку. — Теперь это уже официально.

Одноклассники уставились на них, ничего не понимая. Студенты, сидящие за соседними столами, и даже некоторые преподаватели тоже стали прислушиваться.