Гринер и Тео. Роза для короля - Белякова Евгения Петровна - Страница 18

Тео с Дереком потратили несколько часов, проверяя, не осталось ли незакрытых проколов поблизости. И все это время молчали, думая каждый о своем. Только под конец, когда стало понятно, что они ничего не найдут, Дерек предложил:

– Может, сначала выспишься, отдохнешь… прежде чем к Белым идти.

– А какая разница. Если захотят, по пояс в землю вгонят, в независимости от того, бодрая я или усталая.

Маги сбросили темную, чуждую энергию твари в один из больших валунов неподалеку от ручья. «Надеюсь, от этого он не станет притягивать несчастья», – без малейшего проблеска улыбки на лице сказала Тео. Вернулись домой они хмурые и вялые.

На столе, пользуясь отсутствием хозяев и наличием оставленной ими еды, устроилась большая зеленая мышь. Возникшему в воздухе порталу она не удивилась, продолжая увлеченно жевать кусок хлеба.

Тео, сняв перевязь с мечом, села на стул и откинулась на спинку, да так, что та жалобно скрипнула. Дерек, получив от Подвальника бутылку, достал две кружки, больше подходящие для пива, откупорил вино и разлил на двоих.

Магичка окунула палец в вино и оставила на столе рядом с мышью большую каплю.

– Выпей с нами за Риссу, мышка.

Маги чокнулись. Выпили. Тео закурила трубку, и они некоторое время сидели молча, задумчиво наблюдая, как в воздухе клубится дым. Докурив и выбив трубку в камин на угли, Тео вздохнула:

– Ну, я пошла.

Дерек тепло посмотрел на напарницу.

– Удачи.

Глава 4

Ворчуны, пологие, старые горы, были прозваны так за постоянный гул камнепадов на голых каменных вершинах. В лучах солнца нижние склоны казались облитыми медом – это цвела горчица. На скалах выше преобладали голубые и сиреневые оттенки – вереск и бессмертник. Густыми лесами у подножья Ворчуны похвастаться не могли – зато обширных травяных лугов было хоть отбавляй, и люди, селившиеся тут, занимались овцеводством. От нагретых солнцем трав поднимался густой, дурманящий аромат; вдохнув его, Тео захотела тут же улечься на землю. Так приятно было бы заплестись вьюнком и больше ни о чем не думать, только впитывать солнце, радоваться жизни и пить дожди. Но надо было подняться выше, к каменному гребню.

Откуда-то доносился звон колокольчика и лай собаки – видно, пастух собирал отару. Магичка хотела уж было пойти в ту сторону, спросить дорогу к старой овчарне, но увидела впереди строение, прижавшееся боком к скалам, и передумала. Вместо этого она прибавила шагу.

Парило так, что куртку пришлось снять, перекинуть через руку; но когда Тео вошла в тень от вершины, название которой не помнила, оделась обратно. Коварные горы. То жарко, то холодно… К овчарне вела дорожка, присыпанная мелко дробленым камнем, который так и норовил выскользнуть из-под подошвы. Тео постучалась в покосившуюся дверь, хотя с тем же успехом могла войти в любую щель между досками, из которых были сколочены стены, настолько они были широкие.

– Входите, – внутри что-то грохнуло, и, судя по всему, разбилось.

Пригнув голову, чтобы не задеть низкую притолоку, магичка сунула нос в пахнущее овцами помещение и подождала, пока глаза привыкнут к темноте. Посреди маленькой комнаты горел очаг; над огнем булькала вода в котелке, а рядом сидел парнишка, бедно одетый, в овчинном тулупе, накинутом на плечи.

– Тебя не ждали так… нескоро, – покачал он головой и высыпал в воду корешки из мешочка на поясе. – Так что придется поскучать. Они скоро будут.

Магичка только кивнула и присела на табурет, разглядывая помещение. Еще одна дверь вела, видимо, в собственно овчарню, здесь же, судя по лежакам на полу у стен, отдыхали пастухи.

– Почему тут? – спросила Тео у мальчишки.

Тот пожал плечами и полез в мешок. Достал что-то, завернутое в мокрую тряпку, и вывалил содержимое в котелок. Тео успела заметить много хвостов и плавников. И пару вытаращенных глаз.

– Уха?

– Угу. – Ответил паренек.

«Ладно, если он такой молчаливый…» – подумала Тео, но мальчика тут же, словно опровергая ее суждение, стрельнул хитро глазом и сказал:

– Я тут давеча борозду увидел в земле. Длинная. Спросил себя – что бы это могло такой след оставить?

Тео сделала заинтересованное лицо, из вежливости.

– А потом понял – это ж твой ученик так драпал, что землю взрыхлил.

Тео сморгнула, достала трубку и кисет из-за пазухи.

– А… – ответила она после недолгого размышления. – Ты, получается, новый Белый.

– Новый. Появись твой, был бы уже старым, а твой был бы новым вместо меня. И, наверное, он варил бы уху. Он умеет варить уху?

Тео затянулась и ответила вопросом на вопрос:

– Как там Деодред?

– Выживет, – снова пожал плечами парень. Проверив его магическим зрением, Тео убедилась, что возраста он ровно такого, на сколько выглядит. Гляди-ка, такой молодой, а ухватки уже типично Белые.

– Так что насчет ухи? – не отставал маг. – Умеет?

– Понятия не имею. Скорее всего, нет.

– Значит, сидели бы голодные.

– Наверняка.

Тео молча курила, пока дверь со скрипом не отворилась, и не появились трое Белых. Тогда она погасила трубку и, спрятав ее, поднялась с табурета.

Вошедшие, в отличие от паренька, возраста были почтенного, что подтверждали седые бороды и морщины на лице. Один из них поднял руку. Но приветствием и не пахло.

– Погоди вскакивать, рано еще. Не все пришли.

– Вы решили собрать всех Белых? В честь чего? – спросила Тео, послушно усаживаясь.

– В честь тебя, разумеется. Это что, уха?

Маги расселись на лежаках. Тот, который обратился к Тео, подошел к очагу и втянул носом воздух.

– Пахнет вкусно.

– Мальти, – обратилась к нему Тео. – Ухи на всех не хватит, может, обойдемся так?

– Не мельтеши. Имей терпение.

Магичка скривилась, но достала снова трубку и начала медленно укладывать табак в ложе. Заставить ее ждать – это, конечно, то еще наказание. Ну да ничего.

Минут через десять к ним присоединились еще двое – старик, на сей раз безбородый, и пожилая женщина в скромном платье, с узелком в руках. Звали ее Вирена. Присев на оставшийся табурет, она достала из узелка вязание и принялась шевелить спицами, то и дело сбиваясь со счета петель и забавно хмуря лоб.

Белые жили среди людей. Они не прятались специально, более того, даже любили общество, предпочитая, правда, селиться в деревнях. Когда их долгожительство начинало казаться уже не благословением Богов, а чем-то из ряда вон, инсценировали свою смерть и перебирались в другое селение, помолодев и сменив имя. Только двое из Белых, насколько знала Тео, вели образ жизни, хоть чуточку похожий на тот, который предполагал их род действий – Мая слыла ведуньей без возраста, обитала на болоте, помогала путникам, попавшим в трясину. А Дирен был известен жителям баронства Падуа как мудрый, вечный старец, уже ставший легендой. Остальные же с виду были людьми вполне обычными – кузнецы, мельники, пастухи, хотя это в прошлом, сейчас они – почтенные главы семейств. У многих дети, и куча внуков.

Тео пересчитала присутствующих. Еще четверо должны подойти. И среди них – один из Белых, с кем у нее было какое-то подобие дружбы. С Белыми отношения строились очень просто – они руководят. Потому что знают неизмеримо больше. А если учесть их специфическое чувство юмора (куда уж самой Тео, хотя Гринер бы в это все равно не поверил), и то, что они были старше всех магов, завязывать близкие отношения казалось… не кощунственным, но просто нелепым. Если маги не были людьми, то Белые не были ими в самой большой степени.

Вот наконец и остальная четверка. Единственный из Белых, кто поздоровался с Тео, был как раз он, Уэйн. Он вообще во многом отличался от остальных. Начать с того, что, хоть и прожил на этом свете дольше всех, внешность носил самую юную – на вид около двадцати. И был… живее, что ли. Способным на неожиданные поступки.

– Ну что же… – поднялся с лежака Мальти. Он прошел к хлипким полкам, висящим на стене, достал деревянные миски и ложки. По количеству присутствующих – исключая Тео. Та в отместку закурила еще одну трубку, но кто-то из Белых шевельнул рукой, и весь дым унес внезапно появившийся сквозняк, хотя огонь в очаге даже не дрогнул.