Гринер и Тео. Роза для короля - Белякова Евгения Петровна - Страница 21

Тео рисковала не просто репутацией или даже доверием Белых. За обман, раскройся он, ее полностью отстранили бы от всех дел, заперли в надежном месте и выжимали ее сущность до последней капли, пытаясь понять, зачем она солгала, и главное – как. Потому что до сих пор, насколько ей было известно, Белые обнаруживали ложь так легко, словно она клубами цветного дыма летала вокруг, неважно, обычного человека или мага.

А она смогла. Причем не как-нибудь, а раскрыв им собственное воспоминание. То, что они догадались о ее обмане, но смолчали, было еще более невероятно, чем сам обман. Значит – не поняли. Поверили.

А ведь на самом деле тогда, пятнадцать лет назад, все было по-другому.

Тео шла по узкому коридору, освещая себе путь огоньком в руке. Подойдя к пещере, она погасила его – света хватало, а силу надо было экономить. Она споткнулась о камень, чуть было не рухнула, но схватилась рукой за сталагмит. Ругнулась, но тихо. Высокие своды пещеры улавливали малейший шум, даже ее шаги, хотя она и старалась двигаться тихо, звучали подобно грому. Неожиданно к нему тут не подберешься. Но он все равно знал, что она явится за ним.

– Кен… я чувствую, что ты здесь. – Тео ступала осторожно, внимательно глядя по сторонам. Она и впрямь чувствовала присутствие ученика, а еще его страх. Ненависть. И решимость. Последнее могло восхитить, если бы не было решимостью убить ее.

– Я и не прятался.

Он стоял на коленях у озерца, с мокрым лицом. В грязной, рваной одежде и загнанным взглядом – она преследовала его, не давая передохнуть, несколько дней. Бок он перевязал какой-то тряпицей, но это не помогло – кровь пропитала ее, и капала в воду, превращаясь сначала в розовую взвесь, а потом и вовсе растворяясь.

Он зачерпнул ладонью воду и плеснул себе в лицо. Поднялся, неловко прижимая левую руку к телу.

Тео вздохнула. Увиденное вызвало не жалость, но грусть. Она остановилась напротив него, на другом берегу, не подходя ближе.

– Ты и не смог бы. Рано или поздно, но я нашла бы тебя.

– Для чего? Вразумить нерадивого ученика? Помахать перед носом пальцем, отшлепать, чтобы понял, что неправ. Одеть ошейник с бубенчиком и отвести к отаре. Ведь так говорят Белые – что мы, Серые, пастухи…

Тео выслушала этот поток язвительности спокойно. И ровным голосом ответила:

– Чтобы понять – зачем. Погибли люди, разрушено все то, что… даже не я строила – а многие до меня. А ты ведь мог сказать мне, попробовать объяснить.

– Мы уже говорили на эту тему, много раз. – В голосе ученика слышалась горечь, но Тео заставила себя воспринимать только слова. Не тон. – И про предназначение служить, и про жертвы на пути. Ты тоже управляешь, манипулируешь, советуешь и направляешь судьбы людей в нужное тебе русло. Если ты мне объяснишь существенную разницу между мной и тобой, тогда, может, я и изменю свое мнение.

– Для тебя жертвы – это способ. Для меня – необратимые последствия, которых не всегда удается избежать. Ты рвешься к власти ради самой власти – я использую ее для того, чтобы мир оставался цельным. Ты пытаешься подтвердить свою значимость, а мне нет нужды что-то доказывать, даже самой себе. Достаточно, или еще?

– Это я слышал. – Рот его исказился от боли… или в презрительной гримасе.

– «Ученик, отрекшийся от учителя, называет свои заблуждения свободой», помнишь?

Кендрик заговорил с жаром, так пылко, как только мог:

– Может, свобода стоит заблуждений? Свобода отойти от того, во что заставляют верить, взглянуть со стороны, послушать своего сердца! И если мы пастухи, то почему последняя из овец стоит нашей жизни, нашей крови? Мы вправе не только оберегать их от опасностей, таящихся в темном лесу, но и объяснить им, кто мы. Получить с них шкуры, молоко и мясо!

Он, несомненно, верил в то, о чем говорил. Но обаяние, которым наградила его природа, не могло скрыть сузившиеся от ярости глаза, а красноречие то ли не действовало на Тео, то ли…

– Нет, Кен, не вправе. Не зря маги ушли тогда… люди не способны терпеть рядом с собой могущественных чужаков. Они всегда будут подозревать, что те хотят извести их под корень. Поэтому и сжигали ведьм и колдунов по всей стране, из страха и зависти.

– Но у страха не было причин! А если бы маги тогда проявили силу, окоротили людей, и заняли положенное им место…

– Нет. Ты не понимаешь… Сила предназначила нам защищать, беречь и ничто не может быть важнее…

Кен в ярости ударил кулаком по бедру, тут же пожалев об этом – от боли он скривился. И, потеряв, видимо, терпение, оборвал Тео на полуслове:

– Меня этот пустой треп не убедил тогда, и сейчас тоже не впечатляет… Я думаю, что ты точно такая же, как и я. Только умеешь складно врать про свои благородные побуждения. Ты говоришь про тех, кто умер во имя моих целей, но теперь я и сам – жертва, и стою у тебя на пути. Что ты сделаешь? Во имя этой своей гармонии, милосердия и крепких основ мира – отпустишь разве?

– Все зависит от твоего ответа. Если отпущу – ты остановишься?

– Нет. Ни за что.

Тео увидела, что он начал заплетать энергию вокруг себя, создавая защищающий кокон, собирать энергию для нападения; но потратила несколько драгоценных секунд, чтобы сказать:

– Тогда… прости.

У Кендрика были хорошие учителя. Воздух мгновенно раскалился, вода в озерце превратилась в пар, скрывая учителя и ученика, но зрение в битве магов ни к чему. По крайней мере, обычное. Кусочки слюды на дне бывшего уже озера, потрескивая, затанцевали на горячем камне. Тео пыталась нащупать брешь, хоть маленькую щелку в защите Кена, хоть одну лазейку… Но тот, выиграв время в самом начале, сумел этим воспользоваться, создав почти идеальную защиту. Чего нельзя было сказать о Тео.

«Я просто не имею права умирать», – подумала она. – «Иначе его не остановить…»

Пожалуй, не будь Кен измотан и взволнован, исход боя предугадать было бы сложно. Но он решил покончить с наставницей быстро и жестоко. За ее спиной огромный валун, раскаленный докрасна, сдвинулся с места… И стремительно понесся к магичке, но в последнюю секунду она, почуяв опасность, увернулась, и камень пронесся мимо. Он завис между магами. Кен пытался направить его на Тео, та не пускала. С минуту продолжалась эта молчаливая борьба, а с потолка уже начали рушиться осколки, сначала мелкие, но потом все крупнее.

– Остановись, Кен, прошу! Мы еще можем… – крикнула Тео, но ученик взревел в ответ:

– Ты никогда не сможешь понять!

И бросил все силы на то, чтобы разорвать окружавшую наставницу сеть, сплетенную из магической энергии.

И в его защите появилась трещина. Маленькая, почти незаметная, но Тео хватило.

Она не закрыла глаза, не отвернулась. И видела, как расплавленный камень, сохраняющий округлые очертания только лишь силой воли двух магов, объял ее ученика со всех сторон.

Тео опустила валун. Он погрузился в озеро, теперь уже слюдяное. Остывая, он сполз чуть вперед и застыл.

Магичка оглядела пещеру. Прекраснее, наверное, сложно было что-либо найти. В трепещущем воздухе кристаллы с легким треском рассыпались на кусочки, и сверкая, словно рубины, падали на каменный пол вишневого цвета, а пар, в который превратилась вода из озерца, рассеивал свет, льющийся сверху, отчего пещера казалась погруженной в волшебную, золотисто-розовую дымку. Но мысли Тео занимала не красота этого места. Она посмотрела на камень, который возвышался теперь в центре пещеры. И сказала тихо:

– Я… возможно… – слова было найти трудно, несмотря на то, что тот, к кому они были обращены, уже был мертв. – Я буду молить Богов, чтобы оказалось, что ты неправ. Потому что… если все же разницы нет…

Она не договорила. И поспешила покинуть пещеру, пока защита еще держалась.

Тео добралась до Двери быстро. Та перенесла ее на северный край Шепчущего леса, а оттуда она уже сама открыла портал до дома. Дерека не было, по дому одиноко бродили доспехи и жаловались на жизнь зеленым мышам. Тео спустилась на кухню, постояла, задумчиво глядя в окно…