По дороге домой (СИ) - Березовская Ольга - Страница 13

Рывком меня подтянуло куда-то и бросило в небольшое пространство между тюками, что-то тяжелое прижало к мокрому нагромождению. Я инстинктивно нащупала веревку и схватилась за нее. Корабль бросало по волнам и заливало водой, но груз, придавивший меня, крепко удерживал на месте.

Тяжесть мешала дышать, я попыталась освободиться.

— Прекрати дергаться, если не желаешь оказаться за бортом, — прошипели над ухом.

Я подняла глаза и встретилась взглядом с капитаном. Мокрые спутанные пряди облепили его лицо, темные напряженные глаза с мокрыми ресницами, смуглая кожа, по которой стекали струи дождя. Перед страхом смерти все казалось таким четким, живым, прекрасным… Он мертвой хваткой вцепился в веревки, удерживающие тюки. Я перевела взгляд на побелевшие костяшки его пальцев, потом снова на него.

— Что случилось, я слышала как кричит Великан?

— Я сказал тебе идти в каюту, что ты здесь делаешь? — он как будто и не слышал меня.

— Я не успела, — почти прошептала я. — С Великаном все в порядке?

— С ним все хорошо.

— А что случилось, почему он кричал?

Капитан отвел взгляд в сторону, высматривая что-то сквозь тьму и дождь. Потом снова посмотрел на меня. Было в его взгляде что-то такое, отчего мне захотелось съежиться. Мне уже не хотелось слышать ответ.

— Великан не пострадал. — После недолгих раздумий, он продолжил. — Отломился руль. Теперь мы не управляем кораблем.

С чем можно сравнить это ощущение? Со свободным падением? Нет, это другое. Падая, ты точно знаешь, что тебя ждет, и сколько мгновений тебе еще отпущено. А сейчас, сейчас мы оказались в лапах стихии. Всегда сложно зависеть от чужой воли, но одно дело, когда эта воля принадлежит человеку. Человеку, который мыслит, чувствует, даже в чем-то понимает. И совсем другое быть зависимым от мысли природной стихии. И кто знает, мыслит ли она. Что можно сказать с определенностью, так это то, что ей нет никакого дела до горстки людей мечущихся сейчас по волнам где-то очень далеко от земли.

— А граница?

— Мы с каждой минутой приближаемся к ней. Дело нескольких минут, нам не избежать столкновения, — капитан изучал мою реакцию. Похоже своей обезоруживающей откровенностью, он решил отучить меня оттого, что горькая правда все-таки лучше сладкой лжи.

Не дождетесь. Я выдавила из себя улыбку.

— Ну что ж, во всем есть свои плюсы, — наигранная жизнерадостность удивила даже меня саму. Может быть это вторая стадия истерики: когда паника переходит в холодную, рассудительную отстраненность, принятие неизбежного. Первую стадию я видимо пропустила перекатываясь по кораблю из стороны в сторону.

— Да? И какие же?

— Мы узнаем, что случалось с теми, кто пропадал за этой границей. Неужели вам не интересно? Хотя бы чуть-чуть?

— Чуть-чуть? Интересно. Но не настолько, чтобы рисковать собственной жизнью и жизнями других людей. Чтобы мне потом не говорили о моей некомпетентности как человека, на которого возложена ответственность за этот корабль и его команду.

Да, капитан, а вы злопамятны.

— А вам не кажется, что сейчас не время припоминать затаенные обиды.

— Всегда есть время для справедливости. — И, обращаясь скорее к себе, чем ко мне, добавил, — Кстати, из элементарной вежливости, можно было бы сказать спасибо. Уже второй раз. А я и первого не помню.

Нет, мне не стало стыдно. Я почувствовала усталость, усталость от непонимания. Сложно не только зависеть от чужой воли, не менее сложно, когда тебя не понимают. Не хотелось спорить, не хотелось ругаться, не хотелось оправдываться.

— Я не такая уж и неблагодарная, как вам кажется. Просто с вами сложно разговаривать, Лорд Капитан.

Я отвела взгляд. Поиски в себе чувства благодарности остались безрезультатными, ну не до этого сейчас, честное слово. Все, что я обнаружила, это сильное желание сделать хоть что-то, чтобы помочь, помочь себе и всей команде. Сил нет просто сидеть и ждать. Но крохи здравого смысла, которые время от времени себя обнаруживали, подсказали мне, что ничего я не могу. В лучшем случае, стоит выйти из укрытия, меня смоет в море. А вот что будет в худшем случае я представить затрудняюсь.

Зато отголоски первой стадии истерики, пробудили во мне какой-то садистский юмор. Быстрая смерть от руки капитана наверно все-таки лучше, чем на дне морском.

— Если всегда есть время для справедливости, то уж для подвига сам бог велел выделить хоть минуту. И я думаю, Лорд Капитан, что эта минута как раз настала. Вот если бы вы сейчас что-нибудь сделали, чтобы и в третий раз спасти меня, и не только меня, я бы сказала спасибо сразу за все, оптом… и в двойном размере.

Нельзя сказать, что он уж очень воодушевился моим предложением. Можно сказать он вообще не обратил внимания на эту пламенную речь, только бросил ироничный взгляд в мою сторону. Надо же, ему еще хватает сил на иронию! В такой-то ситуации!

— Мне до твоего, спасибо… оптового… Да и что тут сделаешь? Может, поделишься умной мыслью?

— Как же так, Лорд Капитан! Я убогая, советовать Вам мудрейшему!

Раздражение и недоумение, чего собственно я еще могла добиться своим «остроумием».

— Неужели ты никогда не успокоишься?! Нам до границы осталось минуты две в лучшем случае, возможно и до смерти столько же, а ты ведешь себя как… даже не знаю с кем сравнить.

Да уж переборщила, что тут скажешь. Но и он хорош, у меня просто безусловный рефлекс на него уже выработался: он мне шпильку, я в ответ, он иронизирует, и я не промолчу. Нельзя нам рядом находиться. Это наверно какая-нибудь химическая реакция, на запах может быть.

— А что вы предлагаете, Лорд Капитан? Мне вам исповедоваться? Или может вы мне? — Особенность характера: ну не могу я пойти на попятный. Нет, могу конечно, но не сейчас… почему-то. — Расскажите мне, например, почему вы единственный сразу определили, что я не из этого мира или почему вы так легко рассуждаете об аэропортах и самолетах, почему-то мне кажется, что подобные средства передвижения не характерны этому миру?

— Это кто ж ты такая, чтобы я перед тобой отчитывался, и уж тем более исповедовался? — Реакция капитана получилась грубоватой, такой же как и моя.

Мы долго молча смотрели друг на друга.

— Воля ваша, Лорд Капитан.

Неожиданно сдавило вески. Перед глазами поплыли круги. Первая мысль была о том, что это снова капитан выкидывает свои фокусы. Но выражение его лица явственно говорило, что к этим ощущениям он отношения не имеет, мало того сам испытывает нечто подобное. Увлекшись спором, я пропустила момент, когда на меня нахлынули ощущения, которыми каждый раз сопровождалось приближение к граничным водам.

Ну вот и все, нас все-таки забросило туда. Дрожь пробежала по телу при этой мысли. Черт, неужели последнее, что я увижу в этой жизни это лицо Лорда Капитана. Спокойный, расслабленный, немного грустный. Кажется, он тоже не сильно радовался моему обществу.

На голову давило все сильнее, перед глазами все расплылось, легкие с трудом вдыхали сгустившийся воздух. Абсолютная тишина поглотила мир: ни ревущего ветра, не разбивающегося о море дождя, ни шума сталкивающихся волн.

Чертовски неудобно: твердо, холодно, мокро и тяжело. Я попыталась сбросить с себя тяжесть, но эти слабые попытки не принесли результата. Нет, здорового сна в таких условиях не получиться. Веки открывались с трудом и неохотой, ощущение сильнейшей усталости не помогало пробуждению. Такой разбитой я еще не просыпалась никогда. Ко всему прочему, ужасно болела правая рука.

Я снова попыталась пошевелиться. Стало немного легче. Яркий свет ударил в глаза, на минуту лишая зрения. Левая рука взлетела к глазам, защищая от слепящего света, правой пошевелить я не решалась. Пока зрение привыкало к солнечному свету, я прислушалась к ощущениям собственного тела: болела буквально каждая клеточка, так как бывает после сильной физической нагрузки, когда целый год не утруждаешь себя ничем, кроме прогулок и вдруг решаешь наверстать упущенное в один день.