Святая тайна - Бирнс Майкл - Страница 74

74

«Была ли моя жизнь, – размышлял Сантелли, – всецело посвящена служению высшему добру и стал ли я тем, кем мечтал стать, будучи молодым священником-идеалистом?»

Вчера он лично позаботился об освобождении Конти из камеры заключения швейцарских гвардейцев. И приказал наемнику устранить последние потенциальные препятствия: избавиться от оссуария и, разумеется, его содержимого. Следующим подлежал ликвидации отец Патрик Донован, затем – доктор Хеннеси и наконец – ее американский любовник Эван Олдрич.

Руки кардинала еще больше окрасились кровью.

Весь вечер Сантелли ждал подтверждения от Конти о том, что обе реликвии уничтожены. Но тот не позвонил. Кардинал начал беспокоиться: вдруг наемник перехитрил его и теперь потребует дополнительного вознаграждения. Или станет шантажировать его.

Хуже того. Несколько минут назад из новостного блока он услышал о смерти экскурсовода катакомб Торлония – сообщение не из тех, что помещают в заголовках передовиц. Происшествие на первый взгляд рядовое, однако полиция возбудила следствие по факту смерти, поскольку в списке посетителей было обнаружено всего лишь одно имя. Тревогу подняла обезумевшая от волнения жена единственного в тот день посетителя катакомб, которая позвонила в полицию, чтобы сообщить, что ее муж не пришел домой ночевать. В катакомбах был организован поиск. Властям не понадобилось много времени, чтобы найти на дне шахты искалеченное тело Джованни Берсеи.

По-видимому, при более благоприятном стечении обстоятельств инцидент можно было бы квалифицировать как несчастный случай – вернее, странное пересечение несчастных судеб двух человек, оказавшихся в одном и том же месте. Полиция, однако, побеседовала со свидетелем – молодой женщиной-бегуньей, тренировавшейся на аллеях парка. По ее словам, она видела неизвестного, вышедшего из катакомб и грузившего в микроавтобус мотороллер. Фоторобот, составленный с ее слов, напоминал человека с фоторобота из Иерусалима.

Средства массовой информации буквально зубами уцепились за эту новость.

И сейчас Сантелли каждую минуту ждал звонка следователей.

Еще один скандал.

В руках кардинал держал части свитка, который ученые нашли в оссуарии Христа. В левой руке – рисунок потолочной фрески в гробнице Иосифа, находившейся глубоко под землей в катакомбах Торлония. В правой – древнегреческий текст, предварявший рисунок. Он попросил Конти отделить его от картинки, боясь, что текст может содержать некое скрытое послание. Прежде чем отправить отца Донована в роковое для него путешествие, он попросил священника перевести греческий текст, последний отголосок древней угрозы христианству.

Перевод был написан от руки на плотном листе с эмблемой Ватикана. Потянувшись через стол, Сантелли положил две половинки свитка рядом с переводом.

Свиток кардинал решил уничтожить – сжечь. Но сейчас он молился о том, чтобы отыскать в древнем тексте нечто способное помочь ему прийти к согласию с самим собой и успокоиться. Глубоко вздохнув, он еще раз внимательно посмотрел на оригинал, затем перевел взгляд и начал читать перевод отца Донована.

«Пусть вера поддерживает нас в торжественной клятве защищать Господню святыню. Здесь покоится сын Его в ожидании своего окончательного воскресения, когда будут восстановлены Законы Божьи и призваны на суд души всех людей. Да не разубедят эти мощи истинно верующих, поскольку многие повествования есть всего лишь слова, написанные заблудшими людьми. Душа – вот извечная истина.

Господь, помилуй нас всех.

Его преданный слуга,Иосиф из Аримафеи».

Проснулся интерком и вырвал кардинала из омута мыслей.

– Ваше преосвященство, простите за беспокойство, но… – Голос молодого священника был взволнованным.

– Ну что там, отец Мартин?

– Вас хочет видеть отец Донован. Я сказал, что вы заняты, но он не уходит…

В смятении кардинал рухнул на спинку кресла, пальцы впились в подлокотники. Донован? Это невозможно! Сантелли выдвинул верхний ящик стола, желая убедиться, что «беретта» все еще там.

– Впустите его.

Через пару секунд дверь кабинета открылась.

Как только Патрик Донован переступил порог кабинета, Сантелли заметил большие синяки под его обоими глазами. Нос священника был искривлен и распух, создавалось впечатление, будто его составили из двух половинок, на нем чудом держались старые очки в толстой пластмассовой оправе, заменившие его обычные бифокальные стекла. В левой руке Донован сжимал пухлую кожаную сумку.

Он опустился в кресло напротив кардинала и поставил сумку себе на колени.

Сантелли не поприветствовал его – ни голосом, ни жестом.

Донован, видимо, тоже не собирался терять время даром.

– Я пришел кое-что показать вам. – Он похлопал ладонью по сумке.

Если б Сантелли не сидел сейчас в самом безопасном помещении Ватикана, вход в которое надежно защищали металлоискатели и детекторы взрывчатых веществ, он, наверное, решил бы, что Донован прячет в сумке оружие или бомбу. Но вряд ли ему грозило что-либо подобное. Несколько лет назад, после знакомства с Конти он лично позаботился об усилении мер безопасности.

– Но сначала я должен спросить: зачем вы устроили покушение на меня?

– Это очень серьезное обвинение, Патрик. – Сантелли глянул на верхний ящик стола.

– Очень серьезное.

– На вас микрофон «прослушки»? Записывающее устройство?

Донован покачал головой.

– Вы же знаете, их бы обнаружили еще на входе.

Это верно. Безопасность святая святых католической церкви оберегалась весьма тщательно, слишком важные разговоры велись за этими дверьми.

– Вы жаждете возмездия? За этим вы явились сюда? Вы пришли убить меня, отец Донован?

– Предоставим это Господу, хорошо? – Лицо Донована оставалось каменным.

Повисла неприятная пауза. Сантелли кивком головы указал на сумку, выглядевшую так, будто в нее затолкали нестандартного размера шар из боулинга. У кардинала даже мелькнула мысль, что в ней покоится голова Сальваторе Конти. В то же время он знал, что Доновану несвойственна жестокость. Тем не менее кардинал не мог понять, почему убийце не удалось выполнить поставленную перед ним задачу и почему у Донована такой вид, словно он провел десять раундов на ринге. А может, таков был план Конти? Может, Конти подослал его вымогать деньги?

– Так с чем вы пришли ко мне?

– С тем, что вы должны увидеть собственными глазами.

Донован поднялся и поставил сумку на неправдоподобно чистый стол. При этом раздался такой звук, будто друг о друга ударились две деревяшки. Он заметил, что на плазменном мониторе кардинала теперь новая заставка, бегущая строка: «Вера – это то, во что ты веришь, а не то, что ты знаешь… Марк Твен». Донован остался стоять, не сводя пристального взгляда с Сантелли.

Так пролетели несколько мгновений противоборства – глаза в глаза.

Наконец Сантелли, тяжело дыша, поднялся с кресла.

– Ладно, Патрик. Раз уж, чтобы заставить тебя уйти, надо заглянуть в твою сумку… так и быть. – Раздраженный, кардинал склонился над сумкой, чуть помедлил и затем медленно потянул за молнию.

Когда он раздвинул края, оттуда вновь донеслось бряканье. Лицо кардинала сделалось мертвенно бледным, когда он увидел человеческий череп и кости. Он медленно поднял на ирландского священника потухший взгляд.

– Самодовольный ублюдок. Гореть тебе в аду за это!

– Я хотел, чтобы вы помирились с ним, прежде чем я похороню его надлежащим образом, – сказал Донован.

Поначалу он пришел в ужас от мысли, что ему придется нести святые мощи в простой сумке. Но вчера днем он заехал в DHL, чтобы договориться о срочной отправке оссуария самолетом в Иерусалим. Манускрипт был отправлен Разаку отдельно через курьера-мусульманина, с которым он встретился в Риме. Гвозди и монеты лежали в бардачке взятой напрокат машины, рядом с «береттой».

– Сукин сын… – Голос Сантелли был странно спокоен.