Легенда Первая (СИ) - Бойко Евгения Владимировна - Страница 21

Какая жалость, теперь я сама превращаюсь, и этот процесс не смогли остановить даже мои лучшие эликсиры от ядов и вирусов.

…Все покинули лаборатории, распуганные моими демонами, я осталась одна. Один на один с леденящим душу дыханием смерти. Теперь, когда я стою на краю разверзшейся передо мной бездны, я задаю себе вопрос: Стоит ли искать вечной жизни, если за это придется расплатиться смертью? И не в отдаленном будущем, а немедленно? Стоит ли стараться изменить извечный порядок вещей?..».

Я посмотрела на ссутулившуюся фигуру женщины. Он что-то смешивала в пузатой колбе, подогревала, а потом разливала по небольшим флаконам.

— Беги отсюда Риндевей, — я вздрогнула от звука ее голоса. — Беги пока можешь.

— Откуда вы знаете кто я?

— Тьма знает все, дорогая моя. Даже святоши доверяют ей самые сокровенные свои тайны. А я сейчас полна тьмой больше чем кто-либо из живущих во вселенной и не умерших. Я знаю, что меня не так просто теперь убить, но я же Опытница. Прежде чем «Это» поглотит меня, я сделаю самое большее что могу, наверное, единственное доброе дело — я заключу себя в этой лаборатории. Мои зелья помогут мне. А если повезет, я долго не проживу. — Она отошла к стене, — беги, беги пока можешь. — На мгновение на меня посмотрели не безумные, а испуганные глаза — глаза человека понимающего, что он сделал и готового принять свою судьбу. Но от того не меньше напуганного. — Я не раз задавала себе вопрос: Стоит ли умереть ради любви или дружбы? Пожертвовать собой ради кого-то? Теперь понимаю, что стоит. Печально, пока я это осознала, у меня не осталось никого, кто любил бы меня, или кого любила я. Ни семьи, ни детей, не любимого.

— Я буду молиться за вас Северным богам. — Мне действительно стала жаль эту женщину.

— Надеюсь, это умалит мои грехи… — Она горько усмехнулась, — Надо же, даже сейчас я думаю о корысти…. Иди Риндевей, и передай Властелину, что мысли обретают форму.

Я вихрем метнулась со шкафа на пол, а потом к двери. Уже на пороге вспомнила, что дневник остался на верху, но только махнула на него рукой. Думаю, у меня теперь хватит зацепок.

Как только я свернула за угол, стены дрогнули от раздавшегося взрыва. Я упала на пол, слыша, как рушатся камни, закрывая проход к лаборатории. Вопреки инстинктам, я не бросилась бежать, а осталась лежать, закрыв голову руками.

Странно, но дальнейших разрушений не последовало. Пожалуй, пора отсюда выбираться…

Я поднялась на ноги и, услышав шум, повернулась к расположенной напротив заваленного прохода двери. Оттуда выглядывала клыкастая морда демона, с горящими желтыми глазами. Будь у меня меч, я сдала бессмысленную попытку замахнуться им, но он благополучно остался в заваленном проходе, потому я бросилась бежать к выходу.

Надо отдать должное Вариану, бегал он быстро. Но демон все равно настигал.

Прощаться с белым светом не хотелось, и резко затормозив, я набрала в горсть лежащего на полу песка и сыпанула его в глаза демона. Он взвыл и начал трясти рогатой головой.

Я хотела продолжить побег, но тут ближайшая дверь распахнулась и появившаяся оттуда рука схватила меня за воротник и втянула в комнату.

Глава 10

Прощайте крылатые боги,

Ваших глаз нам вовек не видать,

Мы предали себя по неволе,

Нам за это вечность страдать.

Никогда за последние… да что там говорить, последние лет двести, он не чувствовал себя так хорошо. Встречный ветер развевал алые пряди волос, иногда бросая их в лицо. Запряженная голубоглазыми лайками, упряжка быстро двигалась к поселку, который примостился почти на самом берегу острова.

Впрочем, нет. Только чужаки могу называть Арахант островом — это материк. Пусть небольшой, но самобытный, со своими тайнами, обычаями, флорой и фауной, Арахант был единственным, что он на самом деле любил. Единственным, с его суровым климатом и фиолетовыми молниями, и бездонным небесами с ярким диском зимнего солнца. Единственным, с его буйными порой ветрами, качающими корабли с синими парусами в гавани.

Он ни капли не лицемерил, когда признавался в этой любви к острову. Арахант был единственным кому он мог доверить свои тайны. Ему, да еще круглой, бледной красавице луне… Они никогда его не предавали, никогда ничего от него не требовали…

Его имя — Вариан, что в переводе значит «Ветер» как нельзя больше ему подходило. Свободный, неприрученный, порой ласковый как касание руки, порой жестокий и безжалостный как шторм в темном море… Он никогда не любил свою семью — равнодушного ко всему отца, вечно погруженного в государственные дела, и требовательную мать, суровую, мечтающую с его помощью покорить и подстроить под себя Дакар.

Сначала он не задумывался о власти, но потом понял что единственный выход — править самому. Все же у него было больше от отца, чем он думал. И от матери тоже. То, что было способом обрести желанную свободу, скоро пришлось ему по вкусу, хотя и требовало ответственности: за свой народ, свой остров, покой этих покрытых снегом земель…

Как неожиданно ворвалась в его жизнь эта своенравная девушка с бушующим на голове пожаром! Она резко контрастировала со знакомыми ему придворными дамами — томными, страстными, готовыми на все ради своих целей. Вот кажется ей совершенно все равно, что о ней думают, и как относятся, а в следующий миг она то тает от его ласки, то дерзко отвечает на шутку. Сумасбродка, авантюристка и шутница. Из таких девушек как она, получаются либо великие куртизанки, либо примерные жены.

Действительно, ей не нужно ни магии, ни меча, чтобы заставить мужчину подчиниться. Пока она не понимает, какой силой наделила ее природа… и это хорошо. Не хватало еще потерять голову, тем самым, нарушив клятву, данную богине Света. Очень дано, еще до того как он стал Властелином.

Тогда он поклялся, что никогда и никого не полюбит. Как же глуп он был.

Но с другой стороны, зачем любить человека или эльфа, или демона? Все они независимо от расы изменчивы и непостоянны — сегодня девушка клянется в любви тебе, завтра кому-то другому. Бросает пламенные взгляды и томно вздыхает. А потом смеет обвинять Тебя в непостоянстве.

Какая глупость.

Страсть — вот что на самом деле люди принимают за любовь. В той или иной степени влечение соединяет мужчин и женщин. Желание обладать красивой вещью, хвастать своими приобретениями.

Вариан тряхнул головой, отгоняя непрошенные размышления на больную для него тему.

Фи! Любовь….

Какая там может быть любовь, когда у него дел по самое горло? И эта непоседливая девчонка их только добавляет. Наверняка пока он позволяет себе расслабиться, она уже влипла в какую-нибудь неприятность. Ну почему, почему Северные Боги, она не может вести себя как все? Выбирать наряды, гулять по парку и посещать балы (желательно в другом королевстве)?

Да. Как непредусмотрительно с его стороны, было отпустить ее отца в родовое имение. А может, и ее туда отправить? От греха подальше?

Вариан пожал плечами, так и не прейдя к окончательному выводу. Остановил упряжку, и поправил рыжий лисий воротник.

Дом встретил его пряным теплом, запахом печенья и объятиями сестры. Лесана была полной противоположностью Рины — очень высокая для своих пятнадцати лет, с темно-каштановыми волосами и светлыми синими глазами. Даже кожа была чуть смуглой, нежно — золотистой, еще храня полученный на материке загар.

Вся подвижная, как натянутая струна, как стрела готовая сорваться с тетивы лука. Быстрые, резкие движения разительно отличались от кошачьей грации сестры.

«Красавица» — подумал Вариан, — такие всегда пользовались спросом среди дворян. Настоящее украшение дома — классические черты, безупречные манеры и приятная предсказуемость. Но эти милые создания с такой же легкостью заводили любовников и участвовали в заговорах…».

Ну вот, в каждой, даже самой лучшей девушке, он выискивает недостаток. Это уже паранойя.