Легенда Первая (СИ) - Бойко Евгения Владимировна - Страница 60

Богиня Света парила над Арахантом, довольно улыбаясь. Все получилось как нельзя лучше. Выполнены все обязательства и соблюдены условности. Что еще надо для счастья? Никто не обвинит ее в невыполнении обещаний. Тем более что хорошая репутация ей еще понадобиться. Придется отдать один должок. И ой как непросто будет это сделать, чтобы не нарушить правил. Впрочем, что ей Богини какие-то жалкие правила? Теперь, когда она вне Лабиринта?

Глава 9

В раю нет любви, ни смеха мечты,

Ни пламя огня, ни блеска звезды,

Есть только покой, и невидящий взор,

Бескрайних полей касается вскользь.

Живые думают что «на том свете» жить лучше.

Жить…

Назвать это существование «жизнью» невозможно.

Это одновременно и уменьшение и преувеличение. Здесь нет привычного хода вещей, и царит безвременье. Нет ни боли, ни ненависти, ни любви.

Ничего нет кроме покоя — безоговорочного и безграничного.

Ты помнишь все свои жизни, знаешь ответы на все вопросы и можешь практически все. Но ничего не хочешь. Проблемы живущих кажутся пустяками: ничтожными, неопасными…. И только голоса тех, кто плачет и тоскует по тебе, разрушают уединение. Это и раздражает и радует одновременно.

Радует — значит, ты нужен там, за чертой. Раздражает — вернуться туда невозможно. И остается только неосознанная тоска, печаль паутиной опутывающая душу.

Четче всего слышны голоса матери и сестры, слабее — друзей. Остальные воспринимаются как неразборчивый шум. Можно слегка напрячься и различить слова, но ты этого не делаешь. Зачем?

Таков рай. Беспокойству и терзаниям нет в нем места.

Ты паришь среди облаков, наслаждаясь каждым мигом фальшивого счастья.

У смертных проходят года, столетия, вечности…. А здесь пролетает единый миг.

Даже не пролетает, а бесконечно тянется. И в этом миге ты увязаешь как муха в капле меда. Но если муха пытается выбраться, расправить крылья и улететь, то ты не предпринимаешь таких попыток.

Вырываться бесполезно, а лететь некуда.

— Рина…

О, а этот голос я раньше не слышала. Здесь не слышала. Хотя он определенно мне знаком.

С огромным трудом, оторвавшись от созерцания сказочно красивого заката, я повернулась к говорившей. Лучи скользили по идеально красивому лицу, золотили волосы и искрами вспыхивали на дне бездонных синих глаз подобно светлячкам в темную ночь.

Богиня Света. Что она здесь делает?

— Зачем тревожишь ты покой усопших? Зачем ломаешь хрупкий их покой?

— В данный момент я тревожу только твой, — отмахнулась Богиня.

От нее веяло переменами и жизнью.

Притягательный и одновременно нежеланный ветер. Он дразнит, даруя надежду на то, чего не получить — жизнь. Жизнь, полную эмоций и ощущений: страха, боли, любви, наслаждения…

— Зачем?

— Что значит зачем! — Ахнула та, — По тебе там люди и нелюди убиваются, на чудо надеются, а ты… ты, ты же едрен дракон Хранительница! И там, среди живых тебя ждет второй хранитель. Если ты срочно не вернешься, он провалит возложенную на него миссию.

— Какую миссию? Хранитель нужен лишь раз в пять-шесть веков, когда Вселенная подкидывает очередной смертельный подарок. В остальное время мы бесполезны. Они бесполезны.

— Ну, ты и зануда. — Вздохнула богиня. — Что, мне теперь придется устроить конец света, что бы ты соизволила вернуться? Давай, поднимай свой мертвый зад и пошли со мной. Я что, зря три дня безостановочно уговаривала драконов отпустить тебя?

— Зачем тебе это?

— Затем что ты вывела меня из Лабиринта, и пришло время отдать долг. И вернуть миру нормального Хранителя.

— Меня не интересует мир. Его спешка не дарит радости…

— Да, драконы по сравнению с тобой — лапочки. Так подруга, сейчас я заставлю тебя саму выслушивать причитания и завывания. Особенно твоего суженого-ряженого. Или ты его и так слышишь?

— Разве ты не знаешь?

— Извини, как-то не приходилось быть мертвой.

Я равнодушно пожала плечами. Ягоды белого винограда красиво просвечивались лучами солнца.

— Пошли. — Богиня взяла меня за руку и силой заставила подняться. На плечи свинцовым одеялом опустилась усталость.

Зачем идти в суетный мир, когда есть Вирий?

— Я доведу тебя до края сада, но переступить границу ты должна сама. И сама должна пройти лабиринт Забвения, из которого вывела меня. Если пройдешь — вернешься в свою жизнь, в свое тело, а нет — навеки станешь одной из теней.

— Не пойду.

— Боишься?

— Мертвые не ведают страха.

— Тогда идем. Единицам дают подобный шанс, грех не использовать его.

— Я использовала право подарка, когда спасла от смерти сестру.

— Глупости. Судьба всегда пойдет тебе на встречу, и не стоит отказываться от ее даров, только потому, что она отдает их нехотя и с ворчаньем.

Богиня остановилась у кованых ворот.

— Теперь иди.

Идти….

Зачем?

И куда…

Шум усиливается и голосов не различить, но что-то настойчиво тянет меня туда, за черту. Назад дороги не будет.

Я закрываю глаза и делаю шаг вперед.

Поворачиваясь со слезами глядя на вечный сад. Узнать сладость запретного плода, и навсегда лишиться права вкушать его.

А за чертой был лабиринт. Теперь, на пол пути к возвращению, меня одолевали человеческие чувства страха и сомнения. Я сама сделала выбор, сама вошла в Лабиринт. Теперь я либо пройду его, либо сгину в темных ходах. Но куда мне идти? Вокруг кромешная тьма и нет ни намека на свет.

«Рина я люблю тебя».

Люблю? Но как можно любить мертвую? Нет, это не возможно. Я покачала головой и горько усмехнулась. Что мне твоя любовь если я никогда не найду выхода отсюда? И обречена буду слушать стенания до тех пор, пока тебе не надоест.

А ведь ты жив. Ты свободен. Судьба не играет тобой как марионеткой.

От отчаянья я села прямо на пол и тоскливо посмотрела в непроглядную тьму. Ее разгонял только маленький светлячок. Дрожащий и едва заметный.

Свет? Здесь?

Страх медленно отступал, как отступала тьма.

Я поняла, как пройти Лабиринт.

«Я возвращаюсь домой, к маме, сестре, друзьям… и тому, кого люблю».

Я обязательно дойду, даже если бродить придется вечность. Лишь бы там за Чертой меня ждали.

Ждали…. Будут ли меня ждать?

И нужно ли возвращаться к тем, кто уже простился с тобой и молит о возвращении лишь из упрямства? Из нежелания покориться судьбе, зная, что мольба останется невыполненной?

А ведь вернусь я другая. Только память прежняя и останется, а внутри — выжженная знойным солнцем смерти пустыня.

Он влетел в Храм богини Света, не утруждая себя поклонами. Остановился перед алтарем, на котором лежал букет молочно-белых роз перевязанных черной атласной лентой. Замер, ожидая появления Хозяйки мира.

Непонятным образом он чувствовал, что она придет. Придет, чтобы помучить его и еще раз напомнить о бесполезности сопротивления высшим силам. Когда-то давно она была символом красоты, его идеалом, возлюбленной. Она была его Вселенной.

Богиня… Ее совершенная в своей холодности красота манила его, как манит мотылька пламя свечи. И так же как огонь, ее лед обжигал, но не грел, просто испепеляя душу.

Он слишком поздно осознал, что значит любовь богини.

— Ну, хорошо, давай отбросим церемонии. — Из волшебного зеркала вышла прекрасная молодая женщина с белоснежными волосами. — Я ждала тебя… — Она улыбнулась и сделала шаг к Вариану, но тот отступил.

— Ты подлая бессердечная тварь. Что за представление ты устроила! Какое к драконам проклятие?

— Разве тебе не понравилось? Раньше ты любил представления… — Богиня усмехнулась. — Глупый. Однажды я поклялась, что ты будешь принадлежать только мне. Я ревностно исполняю обещания.

— Почему бы тебе просто не оставить нас в покое?

— Нас? Это ты о той девчонке говоришь? — Женщина рассмеялась и отбросила волосы за спину. — Вы с ней никогда не встретитесь. Она далеко за Чертой.