Лесная обитель - Брэдли Мэрион Зиммер - Страница 86

В честь своей свадьбы Юлия устроила пышный пир, а уж Лициний не поскупился, чтобы угодить дочери. Гай сидел за праздничным столом, словно в тяжелом сне, но все же отметил, что угощение было сказочно разнообразным. К нему постоянно обращались какие-то люди. Он поблагодарил за поздравления друга Лициния, который был старше прокуратора, сказав, что да, ему и впрямь повезло, ведь он нашел себе прекрасную жену. Старый сенатор наклонился к Гаю, настаивая, что тот должен непременно выслушать несколько смешных историй из детства Юлии; он знал ее с самого рождения. Неподалеку два магистрата вполголоса обсуждали предстоящую военную кампанию в Германии, которую будет возглавлять сам император.

Рабы, бормоча под нос поздравления, расставляли перед новобрачными блюда, на которых, вопреки опасениям Гая, лежало не мясо принесенных в жертву птиц, а подрумяненные цыплята, жареная свинина и пирожки из белой пшеничной муки. Вино лилось рекой, и Гай, выпивая до дна каждый кубок, который ему подносили, вскоре пришел к выводу, что вино не такое уж и плохое. К молодым то и дело подходили гости, поздравляя Гая; ему редко случалось видеть Мацеллия таким счастливым.

Пиршество было в самом разгаре. Гай призвал на помощь всю свою выдержку, стараясь казаться вежливым и не терять самообладания, а в глубине сознания не угасала мысль: что сказала бы Эйлан про весь этот нелепый фарс, если бы когда-нибудь узнала и смогла оценить то, чему он подверг себя ради нее и сына.

Юлия хихикала над непристойными остротами шутов, которые развлекали гостей, хотя Гай не был уверен в том, что она понимала их истинный смысл. Без такого традиционного представления не обходилось ни одно свадебное пиршество. Оно исполнялось, как пожелание молодым народить на свет побольше детей, и шуты старались вовсю, чтобы каждый из присутствующих понял, о чем идет речь. Гай уже смотреть не мог на угощения, но продолжал делать вид, будто ест, и в сотый раз покорно соглашался с кем-то, что Юлия очень милая девушка и он – везучий человек.

У Юлии слипались глаза; она выпила три бокала вина, и, поскольку оно было гораздо крепче, чем то, которое ежедневно подавали к столу в доме Лициния, девушка вскоре утратила присущую ей живость. Гай завидовал своей невесте: в отличие от нее он, к сожалению, все еще оставался трезвым.

Темнело. С улицы донеслись крики. Распорядитель свадебной церемонии объявил, что пришла пора жениху и невесте торжественно прошествовать в свое жилище. Гай расплылся в глупой ухмылке. Все выглядело до нелепого смешно: в Лондинии у Мацеллия не было своего дома, и новобрачным нужно было перейти лишь в дальнее крыло особняка Лициния, но Юлия очень хотела, чтобы в этот знаменательный для нее день все обычаи строго исполнялись.

По всей видимости, никто и не ждет, что он понесет свою невесту из зала на руках, и хорошо, подумал Гай. Он был не совсем трезв и боялся натолкнуться на какую-нибудь старуху или хромого пса. С показной грубостью схватив Юлию за руку, он потащил ее за собой.

Распорядитель церемонии вручил Гаю сумку, наполненную грецкими орехами с позолоченной скорлупой и мелкими медными монетами, чтобы жених раздал их толпившимся у дома нищим, которые неизменно приходили на свадьбы в надежде поживиться за счет щедрости новобрачных. Юлия держала в руках сумку огненного цвета, как и ее шлейф, в которой тоже лежали монеты и орехи. Молодых усадили на паланкин, и торжественное шествие двинулось от дома Лициния. Впереди шли флейтисты и певцы, вокруг паланкина несли факелы. По широкой улице процессия проследовала к форуму, миновала дворец наместника и табулярий и снова вернулась к дому Лициния со стороны недавно отстроенного крыла, которое приготовили для новобрачных. Гай с трудом сдерживал себя, чтобы не рассмеяться. Он разбросал монеты; в ответ слышалось благословение толпы. Еще немного, и представление будет окончено…

К дверному проему поднесли сделанный из боярышника факел. Неровное пламя осветило внутреннее помещение, изгоняя из него тени злых духов. Если б огонь факела мог развеять воспоминания, подумал Гай. На улице было прохладно, и он уже немного протрезвел. Кто-то подал Юлии чашу с растительным маслом. Она смазала дверные косяки и украсила их белыми шерстяными лентами.

Стареющие вдовы поцеловали Юлию, пожелав ей счастья, потом повернулись к Гаю и, помедлив с секунду, поцеловали и его тоже, тем самым положив начало неиссякаемому потоку объятий, поцелуев и поздравлений новобрачным. Мацеллий, немного захмелевший, – Гай впервые видел отца пьяным, – обнял молодых. Лициний поцеловал Юлию и Гая, сказав, что свадьба прошла замечательно.

Гай подхватил на руки свою юную жену, снова изумившись, какая она легкая и хрупкая, и, переступив порог, захлопнул за собой дверь.

В воздухе витал аромат благовоний и душистых цветов, повсюду расставленных Юлией, но он не заглушал запаха краски, который еще не успел выветриться после недавнего ремонта. Девушка стояла перед ним, и с нежностью, которой он и сам не ожидал от себя, Гай снял с нее шлейф. Венок, украшавший ее головку, уже утратил свежесть.

Наряжая Юлию для свадебной церемонии, служанка собрала ей волосы в шесть локонов и аккуратно уложила их; теперь же они растрепались, обрамляя шею небрежными прядями. Юлия выглядела совсем юной. Невозможно было поверить, что эта девочка – его жена. Но сказать Гай ничего не успел. Юлия направилась к алтарю, расположенному в центре атрия в покоях новобрачных, и, дойдя до него, остановилась, глядя на Гая. Он последовал за ней.

Натянув на голову край тоги, Гай отсалютовал маленьким терракотовым статуэткам, которые изображали богов-покровителей брака.

– Прими эту воду и огонь, жена моя и жрица моего дома… – хрипло проговорил Гай. Он омыл ее ладони водой и протянул полотенце. Юлия вытерла руки. Затем Гай подал ей тонкую восковую свечу, чтобы она зажгла огонь.

– Да не покинет нас благословение богов на брачном ложе и за семейным столом, и да помогут они мне родить тебе много сыновей, – ответила ему Юлия.

Брачное ложе находилось у стены. Гай подвел Юлию к кровати и принялся развязывать сложный узел на поясе ее шерстяной туники. Должно быть, немало женихов, думал Гай, в угаре страсти теряли терпение и просто-напросто разрезали пояс. Наконец-то и сам он может выпутаться из складок тоги.

Юлия лежала на широкой кровати, до подбородка натянув одеяло, и наблюдала за Гаем. Утром вдовам торжественно предъявят окровавленные простыни – свидетельство того, что брак состоялся, но Гаю присутствовать при этом необязательно. Кроме того, он был уверен, что Юлия – практичная всегда и во всем – заранее приготовила маленький мешочек с кровью цыпленка, на тот случай, если Гай будет слишком пьян и не сможет должным образом исполнить свои супружеские обязанности. Ему говорили, что на это сообразительности хватает почти у всех невест.

Но Гай, хотя и не совсем трезвый, все же сумел настроить себя на нужный лад, и, если в его слишком уж расчетливых и точных движениях не чувствовалось страсти, он, по крайней мере, был нежен со своей женой, а юная и невинная Юлия большего и не ожидала.