Замри, умри, воскресни - Кайз Мэриан - Страница 90

— Ты уже это сказала. Давай съездим купим что-нибудь.

— Антон! Спустись с небес на землю! Ты должен мне помочь.

— Жди меня под часами у «Селфриджеса» через час.

— Мы не можем идти в «Селфриджес». У нас денег нет!

— Зато есть кредитки.

— А куда я Эму дену?

— Я позвоню Зулеме и попрошу задержаться.

— Она тебя съест.

— И пусть.

Его спокойствие передалось мне.

— «Селфриджес», через час, — повторил Антон. — Мы тебя приоденем.

— Антон! — Мне наконец удалось схватить губами немного воздуха. — У нас в самом деле нет денег.

У нас в самом деле есть две кредитки. Которые еще не истрачены до конца. Не знаю, как ты, а мне всегда не по себе, когда моя кредитка еще не исчерпана. У меня появляется такое чувство, словно я газ не закрыл.

Он уже ждал. Я подошла, взяла его за руку и потащила внутрь.

— Идем. Мне нужны черные брюки и какая-нибудь блузка. Чем дешевле, тем лучше.

— Нет. — Он остановился, я тоже. — Нет. Мы должны получить от этого удовольствие. Ты это заслужила.

— Пойдем на первый этаж. Там цены разумные.

— Нет. Мы пойдем на третий, где цены неразумные. Хорошие вещи продаются там.

Я вздохнула. Потом уступила. Я физически ощущала, как сдаюсь под его напором. Но он взял на себя руководство операцией, и я ни в чем не виновата. Освободившись от ответственности, я почувствовала головокружение и легкость, чуть не взлетела.

— Запомни, Лили, мы сюда пришли затем, чтобы получить удовольствие.

— Ладно. Веди.

На третьем этаже Антон принялся снимать вещи со стоек. Я проходила мимо, а он что-то примечал, и многие были просто загляденье. Но справедливости ради надо сказать: были и такие, что и надеть-то страшно. Это была метафора моей жизни с Антоном: он расширял мои горизонты, заставлял по-новому взглянуть на жизнь, на вещи — и на себя саму.

Он быстро призвал продавщицу, которая мгновенно уловила его настроение. Вдвоем они засыпали меня красивой одеждой.

Антон заставил меня перемерить массу красивых вещей: коротких кожаных юбок, «потому что, Лили, у тебя красивые ноги»; сексуальных черных платьев с лайкрой с глубокими вырезами — «потому что, Лили, у тебя красивая кожа».

Я примерила несколько ролей — то я была угловатой рокершей, то элегантной французской кинозвездой, то строгой библиотекаршей в костюме от «Прады». От моего животного страха не осталось и следа, я смеялась и вообще веселилась от души. Антон был в ударе — широкие жесты, экстравагантность и оригинальность во всем.

С тех пор как мы были вместе, он регулярно делал мне подарки — вещи, которые я бы себе никогда не купила, считая их баловством. Как, например, дорожный косметический набор от Джо Малоуна, о котором я вычитала в журнале и мечтала, как шестилетняя девочка мечтает о розовом велосипеде. Я редко путешествовала, мне не нужна была специальная сумка с косметикой, но Антон, с его невероятным вниманием к мелочам, уловил, что я ее хочу. И хотя я отругала его за то, что он тратит деньги, которых у нас нет, я обожала эту косметичку до такой степени, что клала с собой в постель. Это была единственная вещь, которую я не отдала — и ни за что не отдам! — Зулеме.

Сейчас он таскал мне в примерочную горы вещей, руководствуясь одним принципом: тебе это, может, и не нужно, но ведь хочется? Цену спрашивать он мне запретил:

— Дверь примерочной не закрою, если ты будешь смотреть на ценники.

Больше часа я примеряла всевозможные красивые вещи и наконец сделала свой выбор: черные брюки умопомрачительного кроя и необычная «рваная» блузка, открывающая плечи. Еще Антон уговорил меня купить короткую кожаную юбку и облегающее платье из ангоры.

— Можно, я сейчас пойду в этих брюках и блузке? — спросила я.

На фоне всей этой красоты то, в чем я пришла, казалось старым тряпьем. После нескольких месяцев жизни в строительной пыли и грязи я обнаружила, что соскучилась по новым вещам.

— Делай все, что тебе хочется.

Антон направился к кассе платить, и по тоскливым взглядам продавщиц я поняла, что они считают его завидным мужиком, а меня — избалованной стервой.

Знали бы они, о чем мы с Антоном сейчас молились — чтобы платеж по карте прошел.

Но все удалось, и юбка, платье и мое старье были аккуратно завернуты в упаковочную бумагу. Отходя от кассы, Антон сказал:

— А теперь обувь.

— Какую еще обувь? Не испытывай судьбу!

— Ничего испытывать и не надо, судьба нам сама улыбается.

С Антоном так всегда. Когда он в ударе, вас все в жизни радует. Я весело покорилась и пошла за ним. Он в считаные минуты нашел мне подходящую обувь. Сапоги. Я примерила, и они так мягко облегали мои ноги, что на душе сразу наступил мир.

Антон следил за моим лицом. Он уже принял решение.

— Как на тебя сшиты.

— Но это же Джимми Чу! И слышать не хочу о цене.

— Ты же автор бестселлеров! Неужели ты не заслужила обувь от Джимми Чу?

— Ладно. — Я не удержалась от истеричного смешка. — Почему бы и нет?

— Хочешь в них пойти?

— Да. А что с волосами будем делать?

— Бленейд записала тебя на завтрашнее утро в какой-то крутой салон в Сохо. — Бленейд была их секретарша. — Говорит, там все манекенщицы причесываются. Это не пересадка, — быстро уточнил он, — они, мне кажется, этого не делают. Но причешут тебя феном так, как ты скажешь.

— С объемной пеной? — забеспокоилась я.

— С пеной, я специально оговорил.

— А ногти? Самой накрасить мне не удастся, обязательно вся перемажусь.

— Могу попросить и на маникюр тебя записать. Или я тебя сам накрашу.

— Ты, Антон Каролан?

Так точно. В юности я раскрашивал солдатиков, и довольно успешно. Меня все дразнили, но я знал: когда-нибудь пригодится. Еще я, помнится, свой пикап разрисовал. Я тогда сломал ногу и не мог гонять на велосипеде, а пока кости срастались, увлекся рисованием. С твоими ногтями уж как-нибудь справлюсь.

— Здорово!

Оплата сапог тоже прошла без осложнений — такой уж был день! — после чего мы ушли. На первом этаже, проходя мимо отдела косметики, мы подверглись атаке настырной девицы, которая спросила, не хотела ли бы я попробовать макияж. Я поспешила к выходу, он был совсем рядом. Этих девиц я до смерти боюсь, хотя они меня обычно не трогают.

— Лили! — окликнул Антон. — Не хочешь попробовать макияж?

Я в ужасе замотала головой.

— Нет!

— Иди сюда! — покричал он. — Послушаем, что нам скажет… — он посмотрел на бейджик на груди у девицы, — что нам скажет Руби.

Помимо своей воли я вдруг очутилась на высоком табурете, и по моей физиономии заскользил ватный тампон, при этом все прохожие на меня глазели.

— У вас хорошая кожа, — заметила Руби.

— Правда? — просиял Антон. — Это моя заслуга. Косметику ей покупаю я.

— Какой маркой вы обычно пользуетесь? — спросила Руби.

— «Джо Малоун», — отозвался Антон, — «Прескриптивз» и «Клиник». Впрочем, «Клиник» я не покупаю — ее бесплатно подруга снабжает.

— Сейчас наложим тон, — сказала Руби. — Слегка.

— Хорошо, — согласилась я. Любой тон будет весьма кстати. Сидеть под софитами с ненакрашенным лицом не годится. По закону подлости, меня сейчас должен был увидеть кто-то из знакомых. Сразу мелькнула мысль о Джемме. Хотя Джемма живет в Дублине.

Руби занималась своим делом, а Антон задавал ей вопросы.

— Это у вас что такое розовое? Как вам удается так тонко нанести обводку?

Когда она закончила, я была вполне похожа на себя, только намного, намного симпатичнее.

— Какая ты у меня красивая! — восхитился Антон и повернулся к Руби: — В пятницу ей идти на телевидение. Скорее всего, на ней будет эта самая блузка. Не подскажете, что бы ей такое на плечи нанести, чтобы блестели?

Руби достала пудру с блестками и большую пуховку и обмахнула мне плечи.

— Это мы возьмем, — объявил Антон. — И розовую кисточку, и тонкую обводку. Лили сама сможет накраситься. — А мне пояснил: — Считай, что это удачное вложение денег.