Договор с вампиром - Калогридис Джинн - Страница 55

– Дорогой, пойдем спать, – прошептала я. – Пойдем ляжем. Нам обоим нужно отдохнуть.

Аркадий обхватил пальцами свои недавно поседевшие виски и покачал головой. Его голос дрожал от страдания и душевной боли. Мне стало страшно за его рассудок.

– Не могу... я не смею ее оставить...

– Тебе нечего бояться, – успокоила его я. – Попросим кого-нибудь из слуг.

– Нет!

Он резко повернулся ко мне (как змея, готовая ужалить!).

– Слугам я больше не верю!

Аркадий перешел на шепот, словно боясь, что слуги нас подслушивают. Глаза его лихорадочно вспыхнули.

– Когда умер отец, я им еще верил... Но потом... Видела бы ты, что они сделали с его телом...

Аркадий вздрогнул и опять покачал головой.

– Нет. Я не оставлю никого из них рядом с Жужей.

– Ты говорил мне, что видел в замке страшные вещи, – напомнила я мужу, стараясь говорить ровным, твердым голосом. – А я видела страшные вещи здесь, в нашем доме. Здесь стало небезопасно, поэтому мне нужна твоя помощь. И не только мне... Твоему ребенку тоже.

Я положила руку Аркадия себе на живот, чтобы он ощутил, каким беспокойным стал наш малыш. У мужа потеплело лицо, мне показалось, что он сейчас заплачет. Но вместо этого Аркадий встал и крепко обнял меня.

Мне пришлось ловить ртом воздух, но это объятие меня очень тронуло. По моим щекам потекли горячие слезы. Я тоже вцепилась в Аркадия, боясь его отпустить. Мне казалось: стоит только разжать руки, как наша маленькая семья навсегда распадется.

– Я так напуган, – прошептал он мне на ухо.

Плача, мы прижались друг к другу мокрыми щеками, и я не знала, где мои слезы, а где – Аркадия. Это были наши общие слезы.

– Мне страшно даже подумать, что с тобой или малышом может случиться беда.

– А я боюсь за тебя, – всхлипнула я. – После всего, что тебе пришлось пережить, ты стал буквально сам не свой от горя. Помнишь, мы решили перебраться в Вену? Надо уезжать отсюда, и немедленно, пока зло не загородило нам дорогу.

– Да, – рассеянно произнес Аркадий. – Мы должны уехать.

Я почувствовала, как его тело вновь напряглось, и увидела перекошенный рот.

– Но я не могу оставить ее. Сейчас нельзя уезжать.

Я тоже напряглась и высвободилась из его объятий, хотя мы продолжали держать друг друга за талию. Я решила осторожно подвести Аркадия к правде о том, кем в действительности является Влад.

– Аркадий, ты заметил, насколько прекрасна Жужанна?

Он вздохнул, разжал руки и вновь взглянул на сестру, скорбно кивнув головой.

– Да... Да, она удивительно прекрасна...

Аркадий кашлянул, пытаясь подавить подступившие к горлу рыдания.

Я встала рядом с ним и обняла его за плечо.

– Жужанна сейчас прекраснее, чем была при жизни. Но разве ты забыл, что, когда мы приехали, твоя сестра выглядела совсем по-другому? У нее была искривленная спина и усохшая хромая нога.

Аркадий поднял голову вверх, где на высоком потолке плясали тени. Мне показалось, что ему мучительно не хочется вспоминать и он боится сравнить образ той, привычной ему Жужанны с красавицей, лежащей в гробу. У Аркадия даже участилось дыхание, он... страшился согласиться с выводами, которые напрашивались сами собой.

– Я ничего не забыл, – горестно вздохнув, признался он.

Я кивнула в сторону покойницы.

– Посмотри на нее, Аркадий. Приглядись! Разве так выглядят покойники через сутки после смерти? Жужанна еще похорошела. Она даже подросла, а ее спина стала совсем прямой. А теперь посмотри на ее ноги!

Аркадий нехотя взглянул на очертания стройных, совершенной формы ног сестры, проступавших под платьем.

– Усохшей ноги нет и в помине, – продолжала я. – Но в чем причина всех этих чудес?

Он схватился за лоб.

– Безумие! Вот причина! Безумие заставило меня несколько раз видеть Стефана, а потом и волков, проявивших ко мне непонятное милосердие. Безумие убеждало меня, будто дядя с каждым днем становится моложе. Ужаснее всего, что я заразил этим безумием и тебя, Мери, самого дорогого и любимого человека...

Его голос дрогнул.

– Мне невыносимо видеть, что ты по моей вине тоже стала безумной.

Боже, в какие ловушки загонял себя мой муж, не желая признать страшную правду! Горе горем, но подыгрывать ему я не собиралась. Ласково, но твердо я сказала мужу:

– Аркадий, я нахожусь в здравом уме. Я по-прежнему все та же Мери, которую ты знал. И я говорю тебе: ты вовсе не безумен. То, что ты видел, совершенно реально. Нынешняя красота Жужанны объясняется единственной причиной: твоя сестра стала стригоицей, одной из неумерших. – Я перевела дух и продолжала: – А вспомни, как выглядел Влад, когда он вчера явился в ее спальню. Седина в его волосах почти исчезла. Он помолодел лет на тридцать. Как ты это объяснишь?

Взгляд Аркадия упал на золотой нательный крестик, который я по небрежности не убрала под платье, когда шла сюда. Глаза мужа превратились в щелочки. Посмотрев на меня, он в ужасе прошептал:

– Боже, ты никак поддалась крестьянским суевериям? Ты стала такой же жертвой диких заблуждений, как и эти темные, невежественные люди? Теперь мне понятно, зачем ты пришла! Ты хотела под благовидным предлогом выманить меня отсюда: дескать, ты устал, пора спать. А сама только и думала, как бы помочь им надругаться над телом моей дорогой сестры! С меня достаточно того, что они надругались над телом отца!

Его лицо перекосилось, Аркадий смотрел на меня, как на предательницу. Пальцами левой руки я так крепко сжала распятие, что оно больно впилось мне в ладонь. Я была готова кричать от ужаса. Неужели мой муж настолько подвластен воле вампира, что навсегда потерян для меня? Неужели кровь, текущая в его жилах и жилах нашего ребенка, окончательно и бесповоротно привязала нас к этому чудовищу?

Я подумала о кровных узах, которые невозможно оборвать. Неужели мой ребенок обречен повторить судьбу своих несчастных предков?

Я молча воззвала к святому Георгию, умоляя его взмахнуть огненным мечом и навсегда перерубить эти проклятые кровные узы.

Мое отчаяние странным образом подействовало на Аркадия. Он издал какой-то клокочущий звук. Его гнев мгновенно рассеялся. Мужа шатало. Тихим, полным отчаяния голосом, он спросил:

– Тебе хоть понятно, на что ты намекаешь, называя все эти суеверия правдивыми?

Его голос упал до шепота.

– Мери, моя бедная Мери, мое единственное, бесценное сокровище... Я втянул в это зло и тебя. Я привез тебя и нашего малыша в змеиное гнездо. Да, все это правда. Дядя – безумец и убийца, мой отец был его сообщником, а теперь настал и мой черед разделить участь отца...

Аркадий спрятал лицо в ладонях. Наверное, перед его мысленным взором разворачивалась вереница обескровленных жертв ненасытного вампира.

– Мой ребенок, – шептал он. – Мой бедный малютка!

Его терзания были настолько велики, что передались и мне. Жестокая правда лишила нас обоих дара речи, и я, исполненная немого сострадания, с надеждой глядела на мужа. Я ожидала, что теперь-то смогу убедить его немедленно бежать отсюда.

– Аркадий, ты – не убийца, – дрожащим голосом сказала я. – Но Влад – стригой, и он тобой управляет. Давай я схожу за дневником Жужанны. Там написано, как он пил ее кровь...

Меня не учили с детства любить и почитать Влада. В моих жилах не текла кровь вампира. Мне было легче противостоять чарам этого чудовища Но его власть над Аркадием оказалась сильнее, чем я предполагала. Муж посмотрел на меня и сдавленно произнес:

– Твои слова, Мери... они доказывают, что ты... заражена безумием. Уходи. Уходи отсюда! Это невыносимо!

Когда я покачала головой и приготовилась возразить, он закричал:

– Уходи!

Он сел на стул, сжал в руке револьвер и вновь превратился в стража Жужанны. Теперь мне было уже не достучаться до мужа, я упустила единственный шанс объяснить ему, что он служит зловещим замыслам Влада, думая, будто защищает любовь и верность своему роду.

Самое ужасное, что дядя – точнее, дед, перед именем которого нужно добавить еще пару дюжин "пра", – поработил волю Аркадия. В сумраке гостиной мелькнули глаза Влада, у меня внутри раздался его презрительный смех. Только сейчас я поняла, сколь глупо и самонадеянно было думать, будто мы сумели его перехитрить. А мы-то всерьез рассчитывали, что осуществим задуманное и убережем Жужанну от участи стригоицы.