Я, Мона Лиза - Калогридис Джинн - Страница 100

Если ничего не выйдет, тогда мы должны найти способ, причем быстро, как снискать расположение синьории и народа. Если Савонаролу свергнут, приписав ему роль дьявола, тогда я должен быть, представлен флорентийцам как спаситель. Подумайте над этим и поделитесь со мной своими мыслями».

В студии при церкви Пресвятой Аннунциаты я рассматривала портрет на мольберте. Краска пока не высохла — слой самой бледной розовой краски, придавший нежное сияние щекам и губам, — поэтому я не осмелилась дотронуться до него, хотя меня так и тянуло ткнуть пальцем в ложбинку на шее.

— Здесь есть немножко голубой краски, — сказала я. И тут же заметила, что и зеленой тоже. Все это создавало тончайший намек на вену, просвечивающую под кожей. Я проследила за линией пальцем. Мне казалось, что если дотронуться до панели, то я почувствую биение собственного пульса. — Я совсем как живая.

Леонардо улыбнулся.

— Неужели вы раньше этого не замечали? Мне иногда кажется, что я вижу, как бьется эта жилка. Ваша кожа в этом месте почти прозрачная.

— Конечно, нет. Я никогда не смотрелась в зеркало так долго.

— А жаль, — сказал он без тени насмешки. — Видимо, те, кто обладает редчайшей красотой, менее других способны ее оценить.

Он говорил так искренне, что я смутилась и сразу поменяла тему разговора.

— Давайте начнем.

Как всегда, перед тем как начать позировать, я прочитала наизусть письмо. Он слушал, слегка хмурясь, а когда я закончила, сказал:

Похоже, они отчаялись. Если Савонароле не удастся продемонстрировать чудо, его скормят волкам и обратятся к другой стратегии. Он ни за что не сдастся.

— А этот человек… кем бы он ни был… хочет захватить власть во Флоренции. — Я помолчала. — Кто он? Я уже знаю, что это один из Пацци, но мне хочется понять, почему он так жаждет власти.

Леонардо долго не отвечал. Я настаивала.

— Что со мной случится, если я все узнаю? Допустим, меня поймают. Все равно, скорее всего, я погибну, так как проведала об этой переписке. Кроме того, мне известно, что этот человек хотел убить Папу. Я также знаю, что в деле замешаны Асканио Сфорца и его брат Лодовико.

Художник внимательно на меня посмотрел и обреченно вздохнул. Мы оба понимали, что я права.

— Его зовут Сальваторе. Он незаконный сын Франческо де Пацци, — прозвучал ответ. — Когда убили Джулиано, ему было лет десять. Лоренцо тогда казнил многих его родных, остальные попали в изгнание. Пацци лишились всего — домов, земель… Сальваторе с матерью убежал в Рим. Большинство Пацци хорошие, честные люди. Они несправедливо пострадали по вине Лоренцо и потому накопили много горечи. Но они просто хотели вернуться во Флоренцию, в дома своих предков. В случае с Сальваторе, однако, его мать внушала ему с самого раннего возраста неукротимую ненависть и злобу. Он очень рано повзрослел и воспылал амбициями, сразу решив вернуть Пацци во Флоренцию из мести.

— Все повторяется, — сказала я. — Лоренцо отомстил, а теперь хотят отомстить и Пацци.

— Не все Пацци. Один Сальваторе. Он воспользовался тем, что его семья держит банкирский дом, услугами которого пользуется Папа, для того чтобы втереться к нему в доверие.

Я подалась вперед в недоумении.

— Тогда зачем… Зачем ему связываться с Савонаролой?

Леонардо опустился на стул напротив моего.

— Это очень давняя история, — сказал он. — Началась она с Джованни Пико. В юности он был прекрасным философом, большим любителем женщин. Папа стремился отлучить его от церкви, даже подумывал предать сожжению за довольно нехристианскую идею синкретизма. И только дипломатия Лоренцо де Медичи спасла Пико в тысяча четыреста девяностом году, задолго до того, как отношения Медичи и Папы расстроились. У Пико оказалась короткая память. Он завел любовницу из клана Пацци, и та настроила его против Лоренцо. Когда Джулиано умер и Лоренцо ужасно отомстил Пацци, Пико начал отыскивать способы, как настроить людей против Медичи и вернуть во Флоренцию клан Пацци. Он отправился в Феррару послушать Савонаролу и увидел там харизматическую личность, порицавшую богатых и растленных. Пико почувствовал возможность настроить людей против Лоренцо. А фра Джироламо невероятно легковерный, импульсивный человек. Пико правильно смекнул, что сумеет убедить Савонаролу проповедовать против Медичи. Более того, он сделал так, что монах поверил, будто это его собственная идея. — Я прервала рассказ Леонардо.

— Савонарола знает о Пацци? Об этом Сальваторе?

Художник покачал головой.

— Никоим образом. Савонарола прислушивается к вашему отцу и к фра Доменико, но это уже другая история. Что касается Пико… От своей любовницы он узнал о сыне Франческо де Пацци, Сальваторе. А когда всех Пацци изгнали из Флоренции, Пико обменивался с Сальваторе письмами. Он подогревал ярость мальчишки рассказами об излишествах Медичи, о том, что они запускают руку в общую казну. Когда Сальваторе подрос, он захотел вырвать Флоренцию из рук Медичи, поэтому обратился к Пико за советом, как ему завоевать город. Пико предложил воспользоваться Савонаролой, чтобы изменить общественное мнение, а затем у него родилась идея применить к Лоренцо яд замедленного действия. Пико достаточно хорошо знал Медичи, а потому понимал, что Пьеро не унаследовал отцовских талантов в политике и из него выйдет слабый правитель, которого легко устранить. Первоначальный план состоял в том, чтобы убить Лоренцо, изгнать Пьеро и объявить новым правителем Флоренции Сальваторе. К несчастью — или к счастью, если угодно, — Лоренцо умер, прежде чем Сальваторе сумел собрать достаточно войск или заручиться поддержкой в синьории. Зато Сальваторе удалось отыскать в правительстве одного своего стойкого приверженца — защитника Пацци, некоего Франческо дель Джоконде. И он познакомил Франческо с Джованни Пико. Эти двое состряпали план, как обратить Флоренцию против Медичи. Уверен, план сработал гораздо лучше, чем они даже могли мечтать. Спустя какое-то время, однако, нашего Пико одолели муки совести из-за убийства Лоренцо. Он, в самом деле, начал близко к сердцу воспринимать слова Савонаролы о раскаянии. Это сделало его опасным, ведь он в любую секунду мог во всем признаться. Поэтому его убили.

— Убил мой отец, — подавленно произнесла я.

— Убил Антонио ди Герардини, — поправил меня Леонардо довольно жестко. — У Антонио были свои причины поддерживать Пацци. Он не хотел впутаться в политические интриги.

Я уставилась себе на руки, сложила по привычке одна на другую — именно так Леонардо предпочитал их рисовать.

— А Франческо женился на мне, чтобы иметь возможность контролировать отца.

— Не нужно себя недооценивать, Лиза, — не задумываясь возразил Леонардо. — Вы красивая женщина. Ваш муж знает это. Я видел, как он вел себя рядом с вами на крещении.

Я пожала плечами, не воспринимая лести.

— А что это за «письмо проповедника»? Каким образом оно все разрушило?

Леонардо слегка улыбнулся.

— Управлять Савонаролой оказалось очень трудно. В минуту самовозвеличивания он написал правителям Европы — в том числе Карлу во Францию, Федерико[25] в Испанию, императору Максимилиану, — призывая их объединиться и свергнуть Папу. В письме он заявил, что Александр не христианин и вообще не верит в Бога.

У меня рот раскрылся от изумления.

— Да он сумасшедший.

— Вполне возможно.

— Тут не обошлось и без вас, — заметила я. — Кто-то ведь передал письмо герцогу Лодовико, а от него оно попало к брату, кардиналу Сфорца, а тот, в свою очередь, вручил письмо Папе.

Художник не ответил. Просто ласково смотрел на меня.

— А если, — сказала я, — это так называемое чудо не случится… Если народ откажется пойти за Савонаролой… что тогда произойдет?

— Бойня, — ответил он.

— Если у них не будет другого выбора, как позволить Савонароле погибнуть — если они убьют его или сделают так, чтобы он умер, — тогда им больше не будет нужен мой отец. То есть Антонио…

25

Федерико (Фердинанд) Арагонский, принц Альтамуры, сын ФердинандаII(Ферранте) Сицилийского, короля неаполитанского. Взошел на неаполитанский трон в 1496 г. после смерти отца.