Черная книга колдуна - Вихарева Анастасия - Страница 55

Что, собственно, произойдет?

Из Бездны поднимутся воды — новая (темная) первоматерия, смещаются с водами небесными — и будет еще один взрыв с образованием новых звезд и галактик. При этом взрыв произойдет не из одной точки, а повсеместно, во многих местах, куда укажут Боги. Для Небесных Богов — это праздник, они пируют, для Подвселенной — смерть и начало новой жизни, в которой нас уже не будет. А произойдет это снова, когда они решат, что закончилось горючее, раздвигающее пространство Бытия, или когда жалеть станет некого.

В Подвселенной Смерть — жена Кащея. Сидит Марена в тереме, который подперт костями человеческими. Человек занимает во вселенной незначительное место, кости его свалены у речки Смородины, и немногим дано подняться в Ирий-сад. Страшно ей? Нет, объявила себя царицею, и первым делом подает чашу хмельного вина, от которого Дажьбог не может отказаться, и пьет, и падает беспробудно. Марена, Мара, она не только смерть, она иллюзия, обман, морок. С дурной славой, все Боги знают, насколько она коварна и искусна. И это свод небесный, где правит Явь и только Правда. Марена дочь самого Рода небесного и Лады-матушки. По ней сохнет Дажьбог, поручкавшись с самим Кащеем!

— Ну и? И зачем она им понадобилась?

— Да нет ничего проще! Не угодил Роду — и переехал к Марене, а там и до Кащея рукой подать. Все, что существует в Небесной и Поднебесной, становится Небытием, когда к Марене его отправят. И прятаться бесполезно, она и на Земле и на Небе. На земле, к тому же, еще быстрее отобьет печень и почки. Там она свод, а здесь вся Поднебесная под нею и три свода под каблуком. Три свода Небесных не то же, что своды в Поднебесной. Здесь это физическая, астральная, ментальная материя, а там Жизнь, Смерть и на Радость Батюшке. А Жива приходит через Дажьбога — тот, что Перунов хвост. Не Царица она, всего лишь гость, которую легко прогнать. Так же легко, как планету Земля — пустынею. Не сохранил человек мамонта — ушел с земли, пожрал всех дронтов — не увидит больше чудную птицу, не угодил бизон человеку — облил себя бизон слезой и откинулся, отбросив рога и копыта. Марена не умеет родит живое, но с удовольствием закусывает им.

Так вот, — напомнил кот. — К тому, с чего начали…

Все ужасы, которые происходят в Поднебесной, в Небесах кровью запекаются на губах Лады-матушки. Сварожий круг — это когда все, что здесь происходит, Валесом поднимается на Небо. Это не то же, что молоко Коровы Земун. Это бессознательность Подвселенной. Жизни в Подвселенной так мало по той причине, что все, что творит человек — несет в себе такую бессознательность. Он не клетка организма, он червь, проклятый Небом. Человек подобен Богу, который или противостоит Богам, или поднимает их. По делам его будут судить. И никто не примет во внимание, что он не знал, ибо для Бога само незнание является грехом.

— В смысле?

— Осознанная жизнь и все что в ней записаны в матричной памяти, а образы, которые приходят от нее, и будет молоко. Ближнему не достать его. Оттого и не ведают люди, что творится в Царстве Пекельном или в Царстве Небесном. Это с какой стороны посмотреть, каждый человек и то, и другое. Разве что угнать коров, когда матричную память ближнего перекрывают своей бессознательностью — ведут Сына Человеческого, чтобы плюнул и помазал глаза борением, покрывая тьмою правую землю ближнего. Бессознательность человека кровью запекается на челе ближнего, открываясь людям всеми царями, которые вошли в него. Так и все дела земные на Небе ведомы. Человек жив не любовью Богов, а их долготерпением. Что для Рода две, три, пять тысяч лет? Пока обходится малой кровью, но надолго ли его хватит? Как незрима смерть, так незрима и жизнь. Люди не замечают Живу, пробегают мимо, не дают ничего взамен, кроме суеты и безразличия к другим ее проявлениям. Но ведь и она Небесный свод. Жалость Рода недолговечна, придет гнев, откроются воды вешние. Бездна и далеко и близко, она повсюду.

— Все так сложно… — обескуражено признался Кирилл. — Пока объясняешь, вроде понятно, а самостоятельно думать не получается…

— Все мифы и легенды лишь отголоски знаний Семиречья, первых людей после Потопа, — рассмеялся кот. — И библия. И египетская мифология, и греческая, и индийская. Моисей вышел из Египта, в котором знания хранили тысячи лет до него. Уже тогда неполные, усеченные, обращенные на человека. Хаос, Нун — Кромешная Тьма, Бездна. Атум, Птах, Ра — Род. Тефнут-Маат — Лада-матушка. Птица Вену — Серая Уточка. Шу, Око — Сварог. Геб — Поднебесная. Нут — Небесная. Их дети: Осирис, Нефтида, Исида, Сет — то же, что Перун, Леля, Жива, Марена.

— И что? Хочешь сказать, что где-то есть то, что осталось от них?! Я имею в виду Семиречье.

Кот что-то промурлыкал про себя, лукаво покосившись на Кирилла.

— А почему нельзя дать это людям? — испытывая праведное возмущение, отстранился от кота Кирилл. — Если их знания и сокровища лежат, зарытые в землю, то какой в них смысл?

— И через пару лет мир погибнет, — рассмеялся кот. — Хранители хранят не сокровища Семиречья, они оберегают мир от гнева Богов. Пока есть тот, кто радует их, Боги не торопятся. Вот Мирка, а вот Александр. Зная, что они несут душу друг друга, после бедности их, после травли, не захотели бы друг другу отомстить?

— Не сомневаюсь, Сашка постарался бы освободиться от Мирки в тот же день. Мирка… Мирка не знаю… Сначала постаралась бы разобраться, а потом, наверное, тоже возненавидела бы. И что? При чем здесь два идиота, которые чего-то не поделили? Мир состоит не только из них.

— Вот именно! Хранитель обращается к Богам небесным как Дух, который чтит их. И слышат, и посылают в ответ и мудрость, и заботу, и твердую основу, на которую мог бы ступить человек. Она проливается дождем на всех. И тот кто может ее понять, раскроется. Кроме того, Хранители поднимают народ снова и снова, после каждой атаки темных сил. Вот Мирка, вот Александр. Пришел враг, обратил в рабов. Свет не доходит до них, кости их изъедены червями и подпирают крепость тварей из Бездны, которые поднялись из земли, как Кащей бессмертный. Враг не оставил им ничего, что могло бы натолкнуть их на мысль о самих себе. Как им выйти на волю? А как выйти на волю их детям? И оставляют Хранители повсюду семена разумения. Тот, кто жив еще, выйдет из ямы.

— Ты хочешь сказать, что я не один?

— Что бы ты сделал один? Больше скажу, есть Хранители, которые от рождения и до смерти не поднимаются на землю, чтобы чудовища не прервали их род. Они живут свободно и радуются, что весь мир открыт для них. Или, представь, что тебя выследили и убили, кто заменит тебя? Да, люди стремятся к обществу свободы, демократии, порядочности. Но тщетны их усилия, они воюют с ветряной мельницей. Человек, одержимый демоном, не остановится ни перед чем — это фанат, который во имя идеи и чувства, подобного тому, что ты убрал, убьет родителей, поднимет руку на ребенка, нападет на человека. Мертвые не думают, они исполняют приказ, который поднимается от земли. И скольких остановит мысль, что ты Хранитель? Ты самый страшный враг, который знает их секрет, и знает, как обойти его.

— Я что, должен молчать? — сообразил Кирилл.

— Вот именно! Ты не сможешь пройти через дверь, если кому-то станет известно, что ты Хранитель, ее закроют для тебя.

— А когда я смогу приступить к своим обязанностям?

— Когда твое пространство станет как пространство вселенной, чистым. Сможешь проходить сквозь стены и камень, — уверенно пообещал кот. — И даже расстояние перестанет для тебя существовать.

— Круто… Не, у меня не получится, — скис Кирилл.

— Не сможешь, значит, буду искать другую кандидатуру, — тяжело вздохнул кот.