Там избы ждут на курьих ножках... - Вихарева Анастасия - Страница 24

Но Манька уже не слушала Дьявола…

Привстав с камня, на котором сидела, она ступила в воду, приложив руку козырьком, чтобы получше рассмотреть, что происходит на противоположном берегу. И ахнула, заметив, что медведица зацепила лапой ту самую сеть и тянет к себе, будто не с бухты-барахты обнюхивала берег. Хоть и порезана была сеть, и порвана местами, рыбы в ней застряло много. Манька тупо смотрела на медведей, убедившись, какой лакомый кусок им достался, сообразив, что зря бросалась в воду — могла бы так же вытянуть медведицу на берег.

Медвежата подошли к матери и, обнюхав ловушку со всех сторон, стали вытаскивать лакомство, пугаясь, когда рыбина била хвостом. И тут медведица, совсем как человек, стала показывать, как глушить добычу, как рвать сеть лапами и зубами, как бы играясь. А когда рыбы осталось немного, посмотрела на Маньку, встала на задние лапы и помахала ими, будто звала к себе — и сразу же отошла, направившись против течения, зазывая медвежат за собой, по пути еще высматривая ловушки.

Манька в недоумении смотрела то вслед медведям, то на Дьявола, то на костер…

Она крепко зажмурилась, ущипнула себя за ухо, открыла глаза, но ничего не изменилось.

— Зверь не человек, он видит не слева направо, а право и лево. Пойми, наконец, что мы умнее, чем думаешь о нас! — с горечью произнес Дьявол. — Тебе ведь не в деревню нужно. Как ты найдешь Посредницу, если все время идешь в другую сторону? Я уже устал ждать, когда закончится наша эпопея… Кстати, если идти вдоль реки, через недели две будет перевал, а за перевалом снова цивилизация. Люди везде живут! А если по проторенным дорогам, мы будет ходить всю жизнь! И дойдем ли? Там, Маня, уже все хожено-перехожено, и сто раз доказано, что со стороны дороги ужас какая охрана у Их Величеств! Если люди похвастать не могут, что повидали Их Величества, думаешь, тебе больше повезет?!

— Ну, а как я… — Манька колебалась. — Значит, вдоль реки пойдем, по течению? — спросила она, так и не придя в себя от пережитого и увиденного.

— Тебе решать! — ответил Дьявол и засмеялся. — Сними ты этот груз со своей шеи!

И Манька только сейчас заметила, что когда собирала котомку, забыла сунуть в нее котелок. Косынка развернулась, и котелок висел на спине.

Так случилось, что после того случая она не искала общества людей. Стало ей вольготно в лесу и звери ее не трогали. Даже мошки кусали для острастки. Будто своя стала. Сеть подобрали. Ужин, который они с Дьяволом устроили тем вечером, был бы для любого стола на зависть. Манька долго не спала, и смотрела в ночное небо, пока не вышла луна. А на следующий день проснулась другим человеком — на сердце было легко, будто камень упал. Правда, от добычи медведей досталось ей немного…

От реки с того времени уже далеко не отходили, следуя пути, который указал господин Упыреев. И часто на ночь закидывала сеть, обнаруживая утром небольшой улов, пока однажды на месте ее не оказалось. То ли медведь баловал, то ли течением унесло… А рыбу пекли в костре — и она заедала ею железный каравай, который только после того раза и начал уменьшаться в объеме. Ела она его каждый день — и на завтрак, и на обед, и на ужин.

Железо стирало ноги до кости, болели и крошились зубы, рука, в которой несла посох, отказывала ей — но было хорошо в лесу. Увидела, как велико государство, в котором благодатная земля лежала от края до края, и богата и щедра, когда по-доброму. Раньше еду покупала, а лес и река кормили ее бесплатно — грибами, рыбой, фруктами, орехами. Всего было в изобилии, и пока шли, успевали набрать достаточно, чтобы ужин был сытным. Научилась понимать травы: соленые были, и сладкие, и лечебные. И дикий мед имели про запас. Дьявол всегда знал, где пчелы его отложили. Он быстро научил ее зажигать костер, имея в руках лишь два камня, оберегая его по ночам. Ровно добрее стал, проявляя удивительное сострадание и объясняя на примерах звериные знаки и предупреждения. Научилась строить на ночь укрытия из веток.

Несколько раз попадались зимовья охотников и старателей — и тогда пополняли запасы соли, крупы, одежды. Искали люди золото и не гнушались браконьерством. Обнаруживая мешки с пушниной, Манька выносила их во двор, снимала высушенные шкуры, и все продукты, чтобы на зимовье нечего не осталось, обливала керосином и поджигала, чтобы труды хищной нечисти пропали даром. Оружие приводила в негодность. Капкан оставляла у порога, чтобы уж наверняка. И обязательно записку хозяину, что, мол, мы, Зеленый Мир, место ваше знаем, и каждый раз будем наведываться, проверяя взятые под охрану заповедные угодья.

Дьявол, не слишком усердствуя, журил ее, обещая о вредительстве обязательно доложить, куда следует, чтобы наказали по всем правилам. Но Маньке было жалко зверей — медведицу и медвежат тоже могли убить, и она не слушала его. Может, как раз наоборот, похвалят за радение флоры и фауны. Все-таки лес и звери были государственные. Она иногда вспоминала про тот случай с медведями, и гадала, хотел ли Дьявол ее погубить, или случайно все произошло? Но обернулось все наилучшим образом, и не однажды пожалела, что столько времени потеряла, пока держалась за людей. Дьявол прощения не просил, но Манька простила — мало ли чего в жизни не случается между товарищами в дороге. Если от конца польза, надо полагать, доброе дело сделано — она была благодарна ему, но молча, а он как будто понимал ее.

Глава 6. Происки Дьявола, или как Дьявол остался с носом

Но все же как не добр, как не учтив временами был Дьявол, попытки погубить ее не оставил. Немного времени прошло, когда пришла новая беда. И в этот раз Манька опровергла народную мудрость, доказав себе, что плевать в колодец иногда не только можно, но и нужно!

Перед невысокой грядой холмов, изрезавших равнину глубокими оврагами, река делала крутой изгиб. Чтобы сократить переход, по наущению Дьявола, Манька согласилась пройти напрямую, оставив реку. Переход предполагался на неполных три дня. И только она отошла от реки, как обнаружила, что земля изнемогает от засухи.

Манька очень удивилась.

Действительно, она вспомнила, уже около месяца не было дождя. Но не настолько долго стояла хорошая погода, чтобы пересохли все ручьи до одного и деревья стали погибать. У реки засуха была не так заметна, а дальше земля потрескалась, трава выгорела и пожелтела, покрытая пылью. После пожара хоть что-то оставалось — корни, обгоревшие сучья, а тут… Пустыня смотрелась бы краше. И чем дальше, тем страшнее становились пейзажи вокруг. Вонь, смрад стояли по всей земле, гарь и пепел поднимались в небо. Недоумение вызывало и то, что землю будто огнем палили, ничего не росло от края до края. Даже песок сплавился в стекло. Редкий кустик стоял без листьев, травинки на изрытой земле были желтые и худые. Невольно Манька вспомнила рассказы, что вдруг прилетит саранча или из земли вылезет страшный муравей — и пожрут и дом, и дерево, и траву, какая есть.

Вода в бутыли быстро закончилась.

Она пожалела, что никогда не носила емкость полной, не нагружая себя лишней тяжестью. Она и предположить не могла, что не встретят ни одного ручья или родника. Пить хотелось очень, пот катился градом, как из мокрой тряпки. А после полудня пить захотела так, что мочи нет, прямо хоть ложись и помирай. Горло пересохло, стало тяжело дышать, сердце билось неровно, в боку появилась резь. И язвы заныли все разом, точно содрали кожу.

Прямо какая-то нездоровая жажда!

Многие животные так и делали — их кости лежали то тут, то там. Догнивали трупики, но даже птицы не рисковали клевать их. И, что самое странное, птицы гибли, не долетев до реки чуть больше десяти километров. А земля вокруг становилось еще мрачнее и мертвее. Манька тупо смотрела по сторонам, раздумывая: а не воротится ли ей назад?

Наконец, она остановилась, с удивлением разглядывая представшую перед ней картину. Не так далеко была река, чтобы крупному зверю не остаться живым. Прямо перед ней лежал олень, неподалеку два зайца, и еще олень, и птицы. Скелеты лежали грудами. Неужто, права была Благодетельница, когда говорила, будто речки смородиновые костями усыпаны?!