Тайны гор, которых не было на карте... - Вихарева Анастасия - Страница 14

— Все ресурсы израсходуем, чего делать-то будешь? — осуждающе спросил Его Величество Ее Величество. — Каждое удовольствие добавляет одну проблему. А так, одним бойцом двух зайцев стреляем. И волки сыты, и овцы целы. Вдова, может, и не проблема, так ведь и детушек не нарожает! Пусть сначала наплодятся. Сколько готовим вдов для жизни, а что получаем? Десять вдов на одного мужика и все равно не хватает! А тут еще эти, заезжие, вывозят, следов не сыщешь. Не дело это!

— Богатеньким все достается, — усмехнулась Ее Величество, не загружаясь ни информацией генерала Забейка, ни нравоучениями венценосного мужа. — Наобещают горы злата, а дурочка поверила и снялась с насиженного места. Только ее и видели. Сколько их уже нашли в сточных канавах три-запредельных государств, а они все едут и едут, едут и едут! Свои бы, может, пожалели, все ж не чужие, у кого сестра, у кого дочка. Ну, попили бы кровушки чуток, ну, в другой раз попили, а в промежуточке, глядишь, и оклемалась. А бедуины присосутся, так и сосут, пока до капли не выпьют. Так жалко кровиночку! — Ее Величество смахнула слезу.

— Я говорил! — встрял генерал. — Уже и армия голодает. Хуже всех наша армия живет! Не прокормиться нам самим без государственной помощи. Не губи, Отец Родненький, пожалей моих братьев и сестер! Не могу я один решить возложенную на меня задачу, не достать мне столько прокорма на такую ораву!

— Но-но! Ты не заговаривайся, мы тоже о братьях и сестрах радеем! — поставила генерала на место Ее Величество. — Может, и нам ввозить? — предложила она, обратившись к Его Величеству.

— Помоги вдове — и она тебе себя из Ада выпить отдаст. Не заманить нам тамошних вдовушек в нашу Мутатень, — горестно вздохнул Его Величество. — Три-пятнадцатое государство все под себя гребет. Откуда столько денег у них? Не иначе секрет прячут!

— Сам подумываю, Отец Родненький! Как бы разжиться секретом-то! Я бы за десяток лет у них выведал, кабы мне содержаньице! — запричитал генерал, с надеждой посматривая на Их Величества.

— Ты вот что, генерал, на могилу себе попросил содержаньице! — рассердился Его Величество, подозревая генерала в измене. — Перевернуться не успеешь, покамест в осиновый кол упрешься! Сам разузнаю. Был бы секрет… Да этот секрет на виду у всех! Печатают валюту, а мы им покупаем! А ты выводи бойцов, пора нам с три-пятнадцатым в шахматы поиграть. Мы, брат, не хуже. Нам земля впятеро больше рожает!

— Ты чего удумал?! — возмутилась Ее Величество. — В своем уме?

— Да я не о том, — отмахнулся Его Величество. — Присоединимся, а не противопоставимся… Попробуем убеждать бойцов в благом на чужой территории… Где там у нас горячие точки?

— Три-двадцать первое, три-двадцать второе, три-двадцать третье… — загибая палец за пальцем, перечислил Генерал Забейка.

— Замаял в конец, и так понятно, что в Черном и Рыжем Земноморье! — сделал жест Его Величество, останавливая генерала. — У них там сокровищ под землей, будто специально кто положил, чтобы покоя им не было… Вот что, давай-ка ты в бой с бойцами миротворцем! И результат тот же, и цель благая. Ну и… слово красивое. Будешь горячие точки остужать, — решил Его Величество, снова вставая и давая понять, что разговор окончен.

— Помилуй, Батюшка! Да как же, — взмолился генерал, — спекусь я, ей Спаситель спекусь! Как же я?

— Не спечешься. Военное оборонное предприятие выдаст тебе камуфляж. Солнцезащитный. И запиши, — приказал он писцу, показывая жестом руки генералу на выход, — бабам за то, что рожать будут, двести пятьдесят тышь золотом каждой… за второго ребеночка! И за каждого последующего!

— Это ты умно придумал! — похвалила мужа ее Величество. — И не сразу, — она тоже диктовала писцу. — И не сразу, и не в руки! А лет эдак через пять-десять, когда ребеночка уже можно будет определить по всем правилам. На образование там, на жилье, на возврат кредита, а пока пусть на сохранении у государства в казне полежат.

— Это как? — удивился Его Величество. — На жилье? На образование? А кредит?

— Ну, что для сиротки покупаешь, это еще доказать надо. Жилье в десять раз дороже стоит. Откуда, опять же, у банального человека такие деньги? А пока не куплено, не доказано! А вдруг на мамашку у кого жажда западет? Нам все равно за сиротками присматривать. Будет на что — и пусть знают, во что нам это обходиться. И если кто соберется зубки об сиротку поточить, платит пусть. Тогда и сиротки нам золотым яйцом станут. Много их между пальцев утекают. Не пойми, кому досталась и чья она… Сколько наших голубя своего не достают! А ведь сиротки тоже чьи-то голуби…. Надо лицензии вводить, как в три-пятнадцатом. Образование определим в заведении после школы. Вампирам помочь не грех, а проклятым заведение не осилить, им бы школа умнее помогла стать! Да кто вспомнит про Указ через столько-то времени? Отменить никогда не поздно, а детки народятся и подрастут. А кредит… Тут как дал, так и взял, как процент, банк от нас никуда не денется. Взял пятьдесят, а вернул двести пятьдесят… Это ты очень умно придумал!

— Да где уж умно?! Раздал бы казну-то, что-то у меня сегодня голова какая-то… — Его Величество пощупал голову, отложив корону в сторону. — Наперед ты у меня все знаешь! Как красное солнышко. И светишь, и греешь, и глазам не больно… Приду сегодня, не допустишь ли в опочиваленку? И ты иди, — отпустил писца Его Величество, присасываясь губами в поцелуе к Ее Величеству, не обращая внимания на секретаря, который слегка покраснел.

— Красное белье надеть? — спросила Ее Величество, тяжело дыша.

— А хоть бы и красное! — сказал Его Величество, повторяя маневр. — Кожу с меня сдери! Порви! Выпей до капли! — прошептал он горячо.

— Это я умею! — пообещала Ее Величество полушепотом, раскрасневшись. — В гробу заставлю лежать и при лужке петь!

— Сердце мое, может, не ждать уже ночи-то? Ну что еще?! — закричал он, заметив, что дверь в залу отворилась и закрылась.

— Я, Ваше Величество! — в притворе показалась голова с полубезумной веселостью в глазах.

— Кто впустил его сюда?! — истошным криком закричала Ее Величество.

— Дракон, Ваше Величество, не смел препятствовать, — в притворе показалась еще одна голова. Но эта голова была в парике и принадлежала лакею.

— При чем тут дракон? Его петь петушком заставишь, будет петь, пока с косой не придет. Я же приказала — убрать это глюченное человекообразное с глаз долой! Киньте ему монету… А лучше не надо, а то опять приползет! Лучше заберите у него все монеты, какие найдете!

— Да вы чего? — удивился глюченый, смешно хлопая глазами. Уши у него торчали в разные стороны, и был он весь неряшлив. Но глаза его светились любовью к Ее и к Его Величествам.

— Иди-иди! — приказал Его Величество. — Я потом как-нибудь сам к тебе заскочу. Вот ведь привязался! И чего ты его так невзлюбила-то? — удивился он, оборачиваясь к Ее Величеству. — Был мне когда-то друг.

— Могу объяснить! Я через него синдром болевой тебе объясняла, пока ты полубесчувственно зенки пялил. Нарисовала я нашей земле, где и как убивали ее в твоем присутствии, обрисовала кто и за что. И если земля наша, ум наш подмену заметит, головушка твоя начнет подозревать, что ответ бы неправильный. Берегу нашу землю, ум наш берегу! Один он у нас с тобой на двоих! Хочешь меня в могилу известь?

— А как это? — удивился Его Величество. — У нас, у избранных, столько всего, что я никак не запомню: когда одно, когда другое, — он тяжело вздохнул. — Может, не стать мне настоящим вампиром? Вы говорите, то душа плохо, то хорошо… то проклятые клятву на Небо несут, а то вдов плодим, чтобы кровь пить… и вроде как мы же их и прижимаем… Сложно это все.

— Клятва на Небо вознесется, воскреснешь — само придет, — успокоила мужа Ее Величество. — Я дала тебе Кровь Мою и Плоть Мою, заключив с тобою Новый Завет. Моя Кровь не есть ли лучшее питье, а Плоть Моя — лучший хлеб?! Что они? Это питье и хлеб, который сходят к тебе с Небес. И пребываешь в благодати, когда со мной — и умыт, и прощен, и возвеличен. А пролитую Кровь надобно восстанавливать… Взыщется кровь всех неправедных, сказал Спаситель — и поставил нас над миром, вручив нам жезл пасти свое стадо.