Тайны гор, которых не было на карте... - Вихарева Анастасия - Страница 60

— А ты обиду-то проглоти! — сказала Ее Величество с издевкой, не зная, что и думать. — Если бы почаще захаживал в спаленку, может, и не говорил бы народ обо мне! Все музыку сфер сочиняешь? А что делать мне? Ну, чего вылупился, бери меня! — Ее Величество сорвала платье, оголяясь. — Бери, вот она я! Чего ждешь?!

— Закройся! Противно смотреть! Наимелся уже! — Его Величество швырнул ей обратно платье. — Как я могу, если все ходят, подглядывают, подсматривают, — он тяжело вздохнул.

— А мне противно, что стал таким недееспособным. Знал бы отец, от стыда бы умер, за кого дочь выдал… Раньше тебе это не мешало!

— Я так устал, — Его Величество закрыл лицо руками. — В последнее время сердце все время ноет. Боже, что со мной? Лучше умереть, чем так жить. В отпуск бы, — проговорил он мечтательно. — В горы! Чтобы никто в душу не лез, не искал… Избы из ума не выходят…

Ее Величество улыбнулась, излучая довольство. Наконец-то она услышала, о чем хотела. Проклятая все еще была в избах — любовалась на горы. Неужто, совсем умирать собралась? Такое бывало в последние дни, когда проклятые отваливались — и печалился вампир, скорбела душа смертельно. Вот и Спаситель перед обретением Отца долго болел. И тут же встревожилась, а она-то где? Почему муженек о себе речь ведет? В такое время ни за что бы от нее не отошел….

Нет, не умирать проклятая собиралась…

Ее Величество насторожилась: она места себе не находила, как появилась эта проклятая земля, где укрылись свора предателей с мужниной поганой душонкой. Как раз для проклятой, тепло, светло и мухи не кусают. А как вампирам скажешь, что проворонили добрую часть государства, попустив какой-то своре недоносков? Да еще на государственной земле?! А как старым вампирам объяснить, что война затевается исключительно в личных интересах? И как муженьку объяснить, что клялись над ребром, вставляя персты между его ребрами?

Внемля совету дракона, шумиху решила не поднимать, изучая феномен. Ждала, когда сами прибегут, требуя защиты и содействия. Ан, нет, не бежали. Зима и отсутствие дорог сдерживали толпы любопытствующих. Земля лежала за горами, места нехоженые, благодаря стараниям оборотней и матушки, любившей места уединенные, поселений почти не осталось. Слухи ходили, но принимали их безо всякого энтузиазма, никто значения не придавал. А как пропали оборотни, посланные на поиски Матушки — и сия братия обходила те места стороной.

И свалить-то появление проклятой земли не на кого!

Ей бы сразу самой за это дело взяться, но как сразу-то поспеть за всеми делами?

Для развертывания полномасштабной операции нужны были доказательства, но предатели ничем себя не обнаруживали, не подавая признаков жизни. Но на лето готовилась, укрепляя армию людей и оборотней, и вампиры призывались в элитные подразделения, пока лишь на обучение, но с таким расчетом, чтобы по призыву, в случае чего, прошла полная мобилизация. Самостоятельно. Постоянно приходилось выкручиваться, придумывая одну правду за другой, а иной раз не объясняя ничего. В конце концов, царица она.

С того времени, как она узнала, прошло чуть ли не три месяца. Было это в середине февраля, а теперь уже апрель на исходе. И каждый день молилась, чтобы весна наступила ранняя. Но снег, как назло, не таял, или таял, а потом наваливало снова, как зимой. Земля только-только оголилась местами, но такой паводок начался от таяния снега, что про войну пришлось забыть. Воевать в государстве получалось только летом, в другое время ни своя армия, ни чужая не выдерживали, климат не тот. А так хорошо все продумала — одолеют ее вампиры: "Вызволите, Ваше Величество, землю-матушку!" И она грозно встанет, хмуро взглянет, и скажет громовым голосом: "Да как же вы, ироды, землю проворонили?!" И полетят во все концы вестники, мол, помогите — свалилась беда, по какой причине неведомо!

Но никому дела до той земли не было…

Хочешь, не хочешь, а придется признаться, что знает она, по какой такой причине… Как это мерзко! До чего же не хотелось брать на себя роль недоброго вестника! Но времени уже не осталось, еще неделя, и армию можно будет выводить под ружье. Тайные агенты докладывали, что проклятая земля растет, как на дрожжах.

А Его Величество тем временем становился каким-то уж слишком самостоятельным, скрытным, подозрительным, требуя отчета и ущемляя в интересах, в первую очередь, ее, поостыл к своим, открывая недостатки в проверенных вампирах. И стали у него появляться совсем уж больные мысли о всяком возвышенном: философские труды перечитывал, о вечности задумывался, про Бога Святых Отцов пытал, внезапно проникшись любовью к Спасителю и к Его непонятому гуманизму… А уж как интерес-то к женушке упал! Пропадал в кабинете с утра до поздней ночи, слава Богу, занимаясь не столько государством, сколько выискивая секреты соседей, которые имея лицо не менее клыкастое, оставались пушистыми и бессовестно ущемленными, когда строили козни, ущемляя государство и в политике, и в экономике, и во всем, чего бы им не пожелалось. Она чувствовала, что там, в его сознании, есть кто-то еще, ясно улавливала вибрации — но прочитать, как ни старалась, не могла. И проклятым не выглядел — проклятые про усталость обычно не говорили, загибались, но работали, в один день спуская жалкие гроши, а этот еще со вчерашнего дня управлять делами не садился, собирая сведения, уличающие ее в измене. Слава Богу, выводы Его Величества от ее собственных выводов, сделанных давным-давно, мало чем отличались: не иначе, государство было проклятым — вроде все как у всех, даже лучше, ан, нет, больное какое-то, и как начнешь разбирать — все болезни не свои.

Значит, Зов… Значит, о царстве мечтают…

Так-то! Не дураки, ставить на проклятую не имело смысла. Много не наживешь, в раз разденешься и разуешься, взять с нее было нечего. Но позвали — маеты достанет. Слушая бредни Его Величества, она уже не сомневалась, что манят для заклятий в избы, которые как раз у гор видела. Поди, и жену новую приготовили, надеются обвести ее вокруг пальца… Неужто, думают, что не сообразит она? Ну, это мы еще посмотрим, свои клятвы крепче железа булатного — ее назвал единственной, кому позволено карать его и миловать.

Она мгновенно успокоилась — ладно, успеет забросать государство бомбами. Если беды не избежать, пусть будет — но после. Мысль Его Величества об отпуске была ко времени — и чем дальше его проведут, тем лучше. Мол, произошло, когда себя дома не было, а министры пускай ответ держат. За то время, глядишь, наконец-то, образумятся — и выйдет, как задумала.

Ее Величество широко улыбнулась,

— Услышал! Слава Богу! Так и я о том же, давно пора… Вот она я, душа твоя родимая, перед тобой сижу, скорблю смертельно. Вспомни, что сам архимандрит нас соединил, а что связано на земле, связано на небе. О чем желаешь поговорить со своею душою? Отдохнуть? Замечательно! Но там, где я скажу — с душою надо считаться.

Ее величество лукаво улыбнулась, Его Величество усмехнулся. М-да… С женой не поспоришь — родимая…

Родимый, которого родил. Кого можно назвать "родимый"? Детей разве что… Еще идея могла быть родимой. А родители, или родина — эти родившие. Что-то в каждом слове заковырки стал искать: услышал слово, и по ушам резануло. "Душа" в последнее время тоже бьет по ушам. Много он думал о душе. И так, и так выходило, что душа его — собственная жена. Но вампиры все время проговаривались, что души у них нет, замолкая сразу же, как только начинал расспрашивать, тема эта была под запретом. Перебирая в памяти лица народных представителей и особ особо приближенных, он не видел таких взаимоотношений, какие были у него с супругой. Немногие ему нравились, еще меньше, как они жили, позволяя искать утешителей на стороне от родимых. У него с женой тоже не все было гладко, но ему повезло, к консенсусу приходили. Друзей у него почти не осталось, а те что были, еще с деревни, в которой половиночку свою нашел.

А так просто вышло все, что самому не верилось.