За кроваво-красной дверью - Камерон Лу - Страница 38

Она придвинулась ближе, простыня упала с ее безукоризненной груди, белой в бледном свете, идущем от жалюзи на окне, и пробормотала:

— Без тебя я тоже буду скучать, дорогой. Я бы хотела, чтобы ты поехал со мной.

— Но у меня есть работа, котик, — сказал я. — Кроме того, что подумают твои родственники, если я притащусь вместе с тобой? Я имею в виду, что мы вряд ли сможем быть вместе, как сейчас, под надзором твоих родственников Краутов, исправно посещающих церковь, разве нет?

— У тети Люси несколько более широкие взгляды, чем ты думаешь, — сказала Пат. — Кроме того, ты всегда можешь сделать из меня честную женщину, как известно.

— Это предположение или предложение? — улыбнулся я.

Она рассудительно ответила:

— Сейчас не високосный год. Но нам обоим могло быть и хуже, и, черт побери, у меня такое чувство, что я в тебя влюбилась!

— Закрадывается понемногу, не так ли? — Я кивнул, потушил свой окурок и мягко вынул сигарету из ее пассивных пальцев. В течение долгого и приятного времени мы слишком были заняты любовью, чтобы говорить. Но потом, когда я уже засыпал, а ее растрепанная голова покоилась у меня на плече, она пробормотала:

— Морган?

— М-м-м?

— Пожалуйста, поезжай со мной. Ты не обязан жениться на мне так быстро, но…

— Я хочу на тебе жениться, — сказал я. — Но уехать сейчас невозможно. Я не могу исчезать, пока дело не закончено, и, кроме того, у меня есть ощущение, что скоро мы разберемся в этом ненормальном деле!

— Когда разберетесь, — вздохнула она, — ты приедешь ко мне в Аллендорф?

— Котик, — пообещал я. — Будь чуть-чуть более терпеливой, и я найду тебя, где бы ты ни была!

Когда мы целовались, никто из нас не мог предположить, насколько ужасающе пророческими окажутся мои слова. Откуда я мог знать, когда погружался в сон темной и ветреной октябрьской ночью, что эта ночь на самом деле была чернее, чем я думал, и что в течение стольких последующих ночей сон для меня будет невозможен?

На заре я подвез Пат до университетского городка, чтобы проводить ее в Аллендорф. Затем, уверенный по крайней мере в ее безопасности, я начал свой день в необоснованно оптимистическом настроении. По пути на работу я проехал мимо дома дяди Дэя. Я знал, что он спит, но я хотел убедиться, что люди, которых мы поставили неподалеку, не спали. Они бодрствовали и сообщили мне, что вокруг все было вполне гигиенично, так как никаких грязных типов не появлялось. С облегчением я услышал, что ночью у дяди Дэя не было никаких посетителей. Однако водитель машины мог бы выбрать сравнение и получше, когда сказал:

— Всю ночь было тихо, как в могиле.

Я подумал, не вернуться ли мне и не разбудить ли дядю Дэя. Однако нарушать его отдых в такое время было глупо. Впоследствии я много раз думал, не получилось ли бы все совершенно иначе, если бы я зашел к нему. Брюстер все время мне твердил, что дело было уже на мази, и я ничего не смог бы сделать такого, что могло бы потом изменить ход событий, в конце концов, но… Черт! Я опять забегаю вперед!

Мы с Питом Кустисом провели утро, нажимая на дверные звонки. Зомби Джонс, все еще находившийся в тюрьме, дал ему список имен прежних членов группы госпожи Сибиллы.

В большинстве случаев мы потерпели неудачу.

Ведьмы и колдуны, которых знал Джонс, были, по-видимому, побочными членами группы госпожи Сибиллы. Большинство адресов — вблизи Боттома и гетто Черри Крик. Группа, очевидно, разлетелась на все четыре стороны.

Кроме одного несостоявшегося колдуна по фамилии Сойер. Его полное имя было Нельсон У. Сойер, и он все еще являлся владельцем спортивного магазина — единственный известный Джонсу его адрес. Сойер оказался холостяком лет сорока, который отозвался о себе как о бабнике и, казалось, был рад поболтать о своем коротком пребывании в группе.

— Мне нечего скрывать, — сказал Сойер, когда я предъявил ему свое удостоверение. Очевидно, он говорил правду. Я расспрашивал его, а Пит Кустис лениво рылся в охотничьих и рыболовных снастях, разложенных на полках. Сойер объяснял, что он любит присоединяться к компаниям и «пойдет на все, чтобы познакомиться с новыми девочками».

Его воспоминания о группе госпожи Сибиллы не были особенно счастливыми.

— Они просто больные, — сказал игривый продавец спорттоваров. — Я имею в виду, что я лучше трахну девицу, чем буду ее есть, понимаете? Когда я прослышал об этих играх и развлечениях в голом виде, которые старая шлюха устраивала в своем доме, я внезапно заинтересовался оккультизмом. Только их церемония посвящения была несколько чересчур. Я имею в виду, что я могу преподать даме урок по-французски, если это ее возбуждает. Но когда они мне заявили, что я должен поцеловать пенис этого старого хрыча, я им сказал, что они меня с кем-то путают. Может, я что-то на этом и теряю, а может, и нет. Но я никогда не интересовался гомосексуализмом!

— Вы ушли из группы?

— Несомненно, ушел! А вы бы разве не ушли?

— Если бы смог. И вас никто не пытался остановить?

— Что значит остановить? Я еще в форме, понимаете? Я имею в виду, что если я хочу уйти, я ухожу. Даже в аду похолодает, если вы попытаетесь заставить меня иметь дело со старым хрычом с хромой ногой!

Подошел Пит Кустис с удочкой странного вида и спросил:

— Не возражаете, если я вставлю в нее батарейку?

— Пожалуйста, — сказал Сойер, указав на коробку с батарейками. — Это последнее слово в спиннинговой ловле. Нажмете на кнопочку, и чертова штука наматывается сама при помощи электричества.

Кустис стал собирать снасть, а я попросил Сойера описать членов группы, присутствовавших на шабаше, на котором был и он. Задумчиво наморщив лоб, он сказал:

— Это была смешанная толпа. В основном женщины. Там была эта старая белокожая шлюха, госпожа Сибилла, толстая цветная женщина, маленькая блондинка великолепного сложения… Думаю, что это была блондинка. Я имею в виду, что я не видел ее волосы из-за маски. Но у нее были светлые волосы, и я с удовольствием бы с ней поразвлекся, если бы не эта ерунда с целованием…

— Давайте займемся описаниями.

— Хорошо, но на большинство этих придурков я не обратил особого внимания. В основном это настоящие неудачники, только голые.

— Вы не заметили женщину хорошего сложения с родинкой на левой груди?

— Нет. И думаю, что уж я бы заметил, если бы она там была. Лично я очень ценю верхние части в женщине. За исключением той блондинки, они в большинстве были совсем непривлекательны.

— Когда вы были на этом шабаше?

Сойер подумал.

— Три или, может, четыре месяца назад. Они сказали, что наложат на меня проклятие за то, что я ушел таким образом. Но, как видите, я еще дышу.

Позади меня Пит Кустис забросил блесну вдоль магазина, и катушка автоматически, с металлическим воем, смотала леску.

Сойер обиженно на него взглянул и заметил:

— Эй, осторожно, приятель! Вы можете изрядно пораниться этой блесной!

— Ага, — пробурчал Кустис, забрасывая во второй раз. Я спросил Сойера, как он впервые узнал об этой

группе, и он сказал:

— Рыжая девица, у которой есть магазин в Боттоме, пригласила меня. Она продавала им магическую чертовщину, и мы подумали, что это может быть очень возбудительно.

— Это, должно быть, девушка по имени Мейб?

— Да. Ее их развлечения отвратили так же, как и меня. После того, как мы ушли оттуда, мы закончили ночь в мотеле. Она очень хороша в постели. Правда, как и я, слишком прямолинейна в сексе.

Пит Кустис закинул электрический спиннинг в третий раз и сказал:

— Я бы показал эту штуку лейтенанту. Помнишь тот странный звук, который я слышал, когда меня тяпнула за шею то ли сова Мерлина Плью, то ли кот госпожи Сибиллы?

— Да, — я кивнул, — этот самый звук, а?

— Похоже на то, — сказал Кустис. — Склеить липкой лентой четыре блесны — и любой рыбак средней руки достанет тебя этой снастью с расстояния в тридцать футов!

— Вы когда-либо продавали такие вещи госпоже Сибилле? — спросил я Сойера.