Власть мошенников - Аллен Роджер Макбрайд - Страница 82

Капитан Ромеро был перепуган до смерти. С неуютным ощущением жертвы, идущей прямо в капкан, Ромеро шагал по широкому трапу на борт «Звездного неба», внутрисистемного корабля, подаренного гардианами нигилистам.

Д'еталлис поднималась за ним, за ней следовали первый и второй пилот корабля, Л'анимеб и Л'етмлих.

Шлюпка «Звездное небо» уже несколько раз выходила на орбиту и совершала посадки на планету. Последние два рейса выполнили пилоты-аборигены без посторонней помощи. Но только этот полет должен был завершиться в другом месте. Д'еталлис попросила разрешения посетить Столицу и в ответ получила дружеское приглашение от самого Жюля Жаке. Чтобы обеспечить безопасность, полет должен был пройти в обстановке строжайшей секретности, но на Столице аборигены Заставы непременно привлекли бы общее внимание. Правительству гардианов уже давно не терпелось взглянуть на своих новых союзников — и Ромеро приказали сопровождать их. С точки зрения карьеры момент был великолепным для Ромеро, но в данном случае он отказался бы от далеко идущих прогнозов. Он не доверял пилотам-аборигенам, не верил, что «Звездное небо» уцелеет, оказавшись между двух огней.

Ромеро хватало ума внимательно просматривать донесения и соображать, что происходит. Странно, но решающее сражение было запланировано на то время, когда аборигены окажутся на Столице. Предполагалось, что пассажиры «Звездного неба» никогда об этом не узнают. Курс шлюпки проложили астронавигаторы-гардианы, получив приказание провести шлюпку как можно дальше от зоны военных действий. Приборы наблюдения и связи на шлюпке были недостаточно мощными, а шансы на встречу с патрульным кораблем в обширном космосе близились к нулю — особенно потому, что курс для «Звездного неба» был проложен крутой дугой, выходящей за плоскость орбиты двух звезд. Шлюпка не приблизилась бы к центру тяжести и на расстояние пятисот миллионов километров. Поблизости от центра тяжести системы в космосе плавало достаточно естественного мусора и обломков кораблей, чтобы оправдать такие предосторожности — даже в отсутствие вражеского флота.

Но вылетать с планеты в разгар войны было неразумно. Льюис Ромеро мог понять, какие перспективы сулит сотрудничество с нигилистами, но вместе с тем признавал, что в будущем с ними могут возникнуть хлопоты.

Он не знал одного — какой груз везет «Звездное небо».

Д'еталлис искренне радовалась суете и суматохе подготовки к космическому путешествию. Ей льстила возможность совершить путешествие по самой длинной из Дорог, на каких когда-либо оказывались зензамы. Несколько дней полета заняться будет нечем, и она сможет полюбоваться звездами, рассмотреть Заставу из космоса. Но этот полет — отнюдь не увеселительная прогулка.

Ромеро лишился бы чувств, узнав, как много нигилистам известно о военном положении в системе. Радиоприемники нигилистов оказались достаточно мощными, как и их умение вскрывать пакеты, изучать их содержимое и вновь запечатывать — так, словно печати и не были вскрыты. Д'еталлис знала обо всем, что происходило в космосе, знала, что в системе началась суматоха, что гардианы заняты своими проблемами и время для удара подходит как нельзя лучше.

Несмотря на то что шлюпка направлялась на Столицу по приглашению гардианов, у нигилистов были совсем иные планы. Сразу же после приземления Д'еталлис намеревалась воспользоваться предоставленным гардианами орудием, установить его на взлетном поле и выстрелить вслепую особыми зарядами. Заряды взорвутся в воздухе, рассеивая вирус, переносимый с воздухом, и через несколько дней все жители Столицы погибнут. Возбудитель был смертельным для людей, но не для зензамов — нескольких гардианов, которых считали заблудившимися в лесу, нигилисты просто похитили и заразили вирусом. Люди погибали быстрой, но мучительной смертью — и трупы продолжали распространять заразу. Как только Столица опустеет, «Звездное небо» начнет курсировать между Столицей и Заставой, перевозя все новых нигилистов, наследников промышленной базы гардианов. Там придется многому научиться.

Одним ударом нигилисты завладеют доками, чертежами космических кораблей, звездными картами, которые приведут их к другим населенным планетам.

В течение года во вселенной появится много других опустевших планет с отличной техникой и бесценными архивами, ждущими нигилистов.

Радио зензамов не передавало ничего вроде обзора новостей; о событиях узнавали так, как узнают соседки, сплетничающие у забора, — когда один радист болтал с невидимым приятелем из другой группы. Но для распространения слухов этого хватало.

Запуск «Звездного неба» остался тайной для людей, но среди зензамов это событие приобрело широкую известность, и нигилисты не делали из него секрета — хотя и не упоминали о реальных целях своей миссии. Целью полета было названо установление дружеских отношений.

Это не ввело в заблуждение К'астилль. Новости она услышала, выходя из дома правительницы. Правительница и ее советники были ошеломлены рассказом К'астилль о том, какое оскорбление нанесли им люди, привезя на планету свои ростки, «мужчин», да еще позволяя им вступать в переговоры. Разумеется, винить в этом следовало только взрослых, женщин. Мысли о поступке людей вызывали отвращение. Все зензамы наотрез отказались вступать в дальнейшие контакты с людьми, решив игнорировать их, избегать, предоставить возможность покинуть планету и забыть о них.

Но этот полет насторожил ее. К'астилль хорошо знала нигилистов, была осведомлена об их замыслах и планах, помнила, как соотносятся их слова и поступки. Она немедленно поняла, что нигилисты замыслили биологическую атаку, и не сомневалась, что люди, гардианы или Лига, окажутся к ней совершенно неподготовленными.

Люди… Она считала Люсиль подругой и не могла простить ей бездумного предательства. Их медицина… предположительно «разумные» ростки… обращение к росткам как к равным… Должно быть, они ждали подобного обращения и от зензамов!

Отвратительные, половинчатые, бесстыдные, развращенные существа! Каким-то образом К'астилль поняла: не выбросы гормонов и не подчинение чужой воле заставляет женщин-людей спариваться с мужчинами — они делают это охотно, возможно, даже жаждут этого, как грязные, безмозглые животные.

Послушать людей, так могло показаться, что они никогда не опускались до уровня животных. Но К'астилль считала иначе: при таком жизненном цикле людям никогда не подняться выше этого уровня.

Она пожелала нигилистам и «Звездному небу» удачи.

Пусть люди погибнут. Все до единого.

35

КРК «Орел». Центр тяжести. Система Нова-Сол

Первым делом старшина Нгуен Цзи Прин заметил непорядок на верхней панели пульта: головки шурупов, удерживающих панель, были покрыты царапинами и сплющены. Кто-то пытался ослабить шурупы и, может, при этом воспользовался отверткой неподходящего размера. Так или иначе, шурупы попорчены, и ответить за это придется обслуживающему персоналу. Беспорядок был как раз из тех на вид пустячных, которые приводят к бедствию. Еще немного — и шурупы станет трудно вывинтить, чтобы поднять панель и отремонтировать внутренние системы посреди боя. А эта панель сообщала о состоянии некоторых важных систем судна. Если она выйдет из строя, вместе с ней окажется отрезанной вся пусковая установка по правому борту.

Кто работал в последний раз с панелью? Этот разгильдяй заслуживал наказания. Прин включил терминал и вызвал журнал работы ремонтников. Минуту он изучал журнал, а затем разразился потоком проклятий, восходящих прямиком к древнему Сайгону. Он сам, Прин, значился в списке как последний ремонтник, работавший с этой панелью тысячу часов назад. Но Прин мог побиться об заклад, что еще два дня назад шурупы были в порядке.

Кому-то повезло ускользнуть от бдительного внимания Прина. Подумать только — этот олух не сделал запись о ремонте! Но постойте… Прин отлично знал своих ребят. Все они были уверены, что их жизнь, и успех сражения, и ход самой истории напрямую зависит от качества работы. Излишне сильно затянуть шуруп — одно дело, такое может случиться с кем угодно, но никто из этих ребят не стал бы создавать путаницу в отчетах. Делать аккуратные записи о произведенном ремонте вошло у них в привычку. Они понимали, что отсутствие порядка — прямой путь к катастрофе. Прин задумчиво поскреб пальцем подбородок, а затем провел мясистой ладонью по тщательно уложенным, блестящим от бриллиантина волосам. По его мнению, случилось что-то серьезное.