Где ты, маленький «Птиль» - Вольф Сергей Евгеньевич - Страница 48

— Ты хочешь, чтобы мы выдали тебе тайну?

— Это не тайна, если уж и маленькая птичка галли знает. Давайте не будем играть в пустые игры, мы же военные люди! Или поговорим, или освободим эфир от обоюдных глупостей.

— Рольт, по известным возможностям, заложенным в свойствах наших и твоей лодок, ты можешь нам кое в чем помешать..

— Вот именно! Сегодня!

— Зачем уточнять? Поэтому они и решили тебя ликвидировать.

— Теперь это им не удастся. Есть глубины, где меня не достать.

— Куда ты клонишь, Рольт?

— Никуда. Я просто спрашиваю, понимаете вы или знаете, почему меня хотели ликвидировать именно сегодня?

— Догадываемся.

— Или получили приказ?

— Нет еще, но догадываемся.

— О чем именно вы догадываетесь?

— О том, что ты можешь крепко нам помешать, когда мы будем не просто плавать, а займемся делом.

— Во! — сказал Рольт. — У меня хватает ума не ставить себя в дурацкое положение, спрашивая вас, каким именно делом.

— Верно, Рольт. Приятно тебя слушать.

— Хвала небу, — сказал Рольт, — что в этом, кажется, нет иронии. И если это правда, то также правда и то, что мне не хочется вас убивать, хотя бы потому, что все мы знакомы, а с некоторыми из вас я дружен.

— В это можно поверить, Рольт: убивать друзей не очень-то приятно.

— Увы, но многих мне придется уничтожить.

— Но мы близко к берегу.

— Не будьте детьми. И берег для вас не стопроцентное спасение, да и потом-то — лодки останутся в море.

— Так куда ты клонишь?

— Я хочу всего один раз внести разумное предложение. И ответа сейчас я не жду. Тем более если кто-то из вас вдруг сразу может дать ответ, приятный мне, я не хочу ставить его в неловкое положение перед другими — разговор-то общий.

— Рольт, выкладывай!

— Я не то чтобы предлагаю вам сдаться, нет. Я предлагаю вам подумать о вашем воинском долге (с акцентом — перед кем этот долг), вашем долге перед квистором или перед всеми политорами. Я глубоко убежден, что это очень разные вещи, и я определил, каков мой долг. К тому же я убежден, что многие из вас еще не уверены до конца, что долг, противоположный моему, — это именно его долг. О командах я уже не говорю, там много простых политоров, и я не уверен, что они влюблены в Горгонерра. Мне кажется, я сказал достаточно ясно. Если я нащупаю вас, а вы меня, я буду взрывать вас не сразу: будет пять минут после предупреждения, а до них — несколько часов, когда у вас появится возможность дать кодовый сигнал: «Перехожу на вашу сторону». Вот и все. Поскольку есть понятие воинской чести по отношению друг к другу, я полагаю, что давший кодовый сигнал не откажется потом от своих слов. Давайте прощаться. Хочет ли кто-нибудь что-либо сказать мне?

— Мы всё поняли, Рольт!

Капитан Рольт прервал связь, тут же выяснил, что работы в одиннадцатом отсеке закончены и, назвав курс, скомандовал: «Полный вперед». И, пока не вернулся папа, Рольт и Орик связались со всеми группами повстанцев на берегу, куда мы шли, и сообщили, что вскоре может быть высадка с моря войск противника и пересадка их на летательные машины. Все решайте по ситуации, но на земле свои летные машины скройте и ждите их пополнения.

Тут же вернулся папа, тщательно скрывая довольную улыбку.

— Благодарю вас, уль Владимир, — сказал капитан Рольт.

— А я — вас, — сказал папа. — За возможность хоть как-то помочь вам. Ки-лан сказал капитану Рольту:

— Уль Владимир обнаружил две лишних детали и даже один лишний узел в сварочном аппарате, не просто лишних, но несколько снижающих эффективность устройства.

— Что я тебе говорила? — строго сказала мне Пилли. — Со стороны виднее. С Земли. Разные подходы в технике, чужой взгляд свежее.

— Пожалуйста, Пилли, переведи мне текст на чертеже крыльев «планирования», который мне подарил Ир-фа, а Оли сохранила, — сказал я.

— Переведу, — сказала Пилли. — Сложись ситуация при отлете благополучной, мы вообще подарим вам с папой два комплекта крыльев. Кстати, видишь: идея крылышек проста, а вы на Земле их не придумали. Другой взгляд. Обратная ситуация.

— Пилли! — заорал я, не сумев сдержаться. — Это же гениально — подлинные образцы! Ты — добрая фея, Пилли!

— Я добрая — «кто»? У нас вроде нет эквивалента.

— Фея, это, ну, такая… фея. Как мне кажется — хорошенькая женщина… Волшебная.

— Я — красивая женщина! Еще чего — «хорошенькая».

— Да. Фея — это красивая и хорошенькая женщина из сказок, и, по-моему, она иногда живет в лесу. Хотя в лесу, скорее, живут маленькие сказочные существа — эльфы и гномы…

— Но я — фея, да? Волшебная? Волшебница?

— Да! Сверхволшебница!

…Еще в Калихаре, собираясь в это путешествие и вынимая коммуникатор из сумки шпиков, я обнаружил книжку. Да, книжку. Они, эти шпики, стояли с сумкой и книжкой для меня, и в одного из них летел нож Олуни. Но все могло быть по-другому. Не найди меня Оли и будь у меня лазер, думаю, я вынужден был бы пустить его в ход. Чик-чик — и тех двоих нет. А они мне книжку принесли! Я понимал, это была их игра в добрых повстанцев, но все же они могли бы ее и не принести, а принесли, а я бы их… Что-то в этом сочетании было для меня едким каким-то, с оттенком нытья в душе, неуютным.

— Кажется, не один я ломаю голову над машиной в квистории, — сказал мне Ир-фа, и я забыл о шпиках.

— Если идти не от захода Орика к квистору, а от другого политора, то от кого, как? — сказал я.

— Надо думать, — сказал Ир-фа.

— Если дверь в кабинете — в стене, в сейфе, то, скорее всего, она явно связана с сигнализацией.

— В этом можно не сомневаться, — сказал Ир-фа.

— А как вы думаете, Пилли, — сказал папа, — если машина несколько разлаживается, но влияние ее поля на геллов так же сильно в Тарнфиле, то не может ли оно ослабнуть на больших расстояниях настолько, что геллы почувствуют, скажем, половинное раскрепощение?

— Нет. Если поле все же сильное, передатчики его сохранят.

— Машины-передатчики не имеют такого «ухода» за ними, как главная, та имеет, так сказать, двух ученых-«врачей», а армия передатчиков — нет. Почему?

— Я думаю потому, что передатчики, как устройства, значительно проще, грубее и надежней.

— Но они соединены между собой, чтобы охватить всю Политорию? Они не только автономны, но связь идет и от одной к другой? — спросил папа. Пилли кивнула. — Значит, случись поломка одной из них, это может привести к нарушению всей цепи? Всего луча?

— Думаю, да, — сказала Пилли.

— Уль Орик, — сказал папа. — На рудниках, на этом берегу, работают геллы?

— Да, это богатый район, и геллы там обязательно работают.

— Значит, на каком-то расстоянии от рудника должна находиться машина-посредник?

— Разумеется, — сказала Пилли. — Но — поди знай — на каком.

— Орик, — сказал папа. — Есть ли здесь один-два ближних рудника, которые связаны с повстанцами?

— Да, конечно, — сказал Орик. — Рудники — это стационары? Маленькие поселки?

— Да. В них живут и рабочие-геллы.

— А ваше появление на руднике нормально?

— Как члена правительства и при наличии аппарата управления рудником — вполне.

— А вы что, допускаете, что в каком-то руднике аппарата управления нет? — спросил папа.

— Да, я это допускаю. Теперь — вполне.

— Тогда вывод такой: там, где на руднике есть начальство, можете появиться и вы, и я. — Орик кивнул. — А ваша связь с квистором с помощью малого коммуникатора возможна?

— Да, но достаточно ослабленная по силе.

— Ясно. А передатчик Рольта, с помощью которого он говорил с другими подлодками, у него всего один?

— Уверен, что не один.

— Очень хотелось бы «обнаружить» такой рудник, где начальства, возможно, уже нет.

Орик улыбнулся:

— Я намерен кое-что выяснить завтра.

— И заодно поклянчите у Рольта сильный коммуникатор. — Ир-фа, — спросил я. — А в лесах, там, куда мы плывем, — есть кольво?

— Да. И крупные, — сказал он. — Здесь поглуше.