Во власти желания - Камерон Стелла - Страница 72

— Ты голый, Макс Россмара.

— Да, — ухмыльнулся он. — Я голый, и это замечательно.

Макс подплыл к берегу. Теперь он стоял по пояс в воде. И теперь уже Керсти не стала отворачиваться — ей захотелось к нему. Она так давно не купалась в речке! И потом… надо было смыть с себя грязь.

— Отвернись, — сказала она.

— Зачем?

— Я разденусь. Я тоже решила искупаться.

— Голой?

— Ну уж нет, сэр. Я буду купаться в белье.

Сделав серьезное лицо, Макс отвернулся. Керсти сняла платье и нижние юбки и осталась в корсете, сорочке и панталонах. Сообразив, что в корсете не очень-то удобно плавать, она сняла его и бросилась в воду.

Проплыв мимо Макса к середине речки, она нащупала ногами дно и выпрямилась. Откинув за спину мокрые волосы, отжала их. И тотчас же сильная рука обхватила ее шею. В следующее мгновение Керсти увидела перед собой зеленые глаза Макса. Они были так близко, что она различала в них черные крапинки.

Свободной рукой Макс зачерпнул немного воды и осторожно плеснул ей в лицо.

— Что ты делаешь?! — закричала Керсти.

— Служу тебе. Ведь я твой раб, а рабы моют своих господ.

— Нет, ты не раб.

— Советую помолчать. Я должен вымыть тебя всю.

— Нет! — воскликнула Керсти, замирая от восторга.

— Ты знаешь, что я незаконнорожденный? — спросил Макс, проводя ладонью по ее щеке. — Виконт Хансингор и леди Джастин усыновили меня и удочерили мою сестру Эллу. Ты знала об этом?

— До меня доходили смутные слухи. Но ты ведь никогда об этом не говорил. Я понимала: придет время, и ты все расскажешь — если, конечно, захочешь.

— Так вот, в детстве я был в шайке воришек из Ковент-Гардена. Так называют ту часть Лондона, где много театров.

Впрочем, не важно… Я никогда не видел своих родителей. И не знаю, кто они.

Он положил руки ей на бедра.

— Тебя все уважают и считают джентльменом, — проговорила Керсти. — А виконт и леди Джастин считают своим сыном.

— Да, верно. Но я хочу сказать, что мы с тобой… в чем-то очень похожи. Ведь я не аристократ по рождению. Но нам обоим повезло в жизни. Потому что мы нашли друг друга. Ты не будешь возражать, если твой раб тебя поцелует?

— Нет, — ответила она, хотя и знала, что поцелуем Макс не ограничится.

Приподняв подбородок, Керсти обвила руками шею Макса. И тотчас же почувствовала, что его отвердевшая плоть упирается ей в живот. Она вздрогнула, но не отстранилась.

Он взял лицо девушки в ладони и целовал ее снова и снова. Наконец, подхватив на руки, поднял над водой. Вокруг его глаз и губ собрались веселые лучики-морщинки. Керсти же густо покраснела. Если бы она была голой, то, наверное, смутилась бы меньше. Тонкая, почти прозрачная ткань облегала ее груди, не скрывая твердых розовых сосков.

— Как красиво! — Макс лизнул один из сосков кончиком языка, потом поцеловал другой, и Керсти тихонько застонала.

— Ты еще не разучилась неподвижно лежать на воде? — Он тщетно пытался изобразить беспечную улыбку. — Помнишь, как мы раньше плавали?

Обняв девушку за плечи, Макс лег на спину.

— О-о!.. — выдохнула Керсти и тоже легла на спину; она не отводила глаз от его восставшей плоти. — Макс, что же мы будем делать?

— А ты полагаешь, нам надо что-то делать?

— Да.

— Что же?

— Я не могу этого сказать.

— Тогда молчи, любимая. Я хочу соединиться с тобой прямо здесь, в реке. Мне кажется, тут очень подходящее место.

Вода чистая, и мы тоже чистые. — Он приложил палец к ее губам. — Пусть это будет началом нашей новой жизни. Именно об этом мы мечтали, когда тебе было шестнадцать, — мечтали не разлучаться и наслаждаться каждым мгновением жизни.

Если ты согласна, просто кивни.

Она кивнула и почувствовала, как отчаянно колотится ее сердце.

Макс закрыл глаза и привлек Керсти к себе. Затем спустил с ее плеч сорочку и принялся покрывать поцелуями груди девушки.

Керсти снова застонала — пламя страсти волнами растекалось по телу.

Но Макс не торопился. Он стащил с нее сорочку, затем панталоны, а потом снова стал целовать ее груди и осторожно покусывать соски.

— Ты любишь детей? — спросила она неожиданно.

Он пристально посмотрел ей в глаза.

— Очень. Я хочу, чтобы у меня было много детей.

— Много? — Она нахмурилась. — Хм-м… По-твоему, дочь фермера может стать хорошей женой человека, воспитанного как джентльмен?

— Да, может, — сказал Макс, и его ласковая улыбка согрела сердце девушки. — А ты так не считаешь? — спросил он.

Она снова нахмурилась.

— Ты слишком много пьешь, Макс.

— Иногда.

— Это очень дурная привычка.

— Я пью, когда не в духе. Но если рядом со мной будешь ты, мне не потребуется бренди.

— И ты ужасно вспыльчивый. Макс Россмара. А я терпеть не могу вспыльчивых людей.

Макс поцеловал ее в губы, и она, почувствовав, как он возбужден, обвила ногами его бедра.

Надо быть самой собой и не подавлять своих порывов.

— Макс, я хочу задать тебе один… смелый вопрос, но, возможно, он тебе не понравится.

Его дыхание сделалось шумным и прерывистым. Уткнувшись лицом в шею девушки, он провел кончиками пальцев меж ее ног. Керсти содрогнулась, наслаждаясь этими ласками.

— Макс, выслушай меня, пожалуйста.

Он застонал и вновь принялся покусывать ее соски.

В следующую секунду Керсти забыла обо всем на свете.

Она затрепетала, вскрикнула — и затихла в объятиях Макса.

— Это удивительно. — проговорила она минуту спустя, и Макс едва заметно улыбнулся. — Я хочу доставить тебе такое же удовольствие.

Он засмеялся, превратившись в того беззаботного юношу, которого она знала.

— Не беспокойся, я предоставлю тебе такую возможность.

Но сначала задай свой смелый вопрос. И побыстрее — я с трудом себя сдерживаю.

Собравшись с духом, она сказала:

— Недавно ты спросил меня, выйду ли я за тебя замуж, и я ответила «нет».

— Да, я помню.

— А теперь я спрошу тебя. — Она торопилась выговориться, пока не пропала решимость. — Ты мог бы на мне жениться? Если ты откажешься, я пойму. Но мне надо знать — ведь я люблю тебя, Макс Росемара. И всегда буду любить.

Макс закрыл глаза и крепко обнял ее. Она вонзила ногти в его мускулистые плечи, и в следующее мгновение он вошел в нее.

Керсти вскрикнула — Не столько от боли, сколько от неожиданности.

— Тс-с, — прошептал он ей в губы. — Тише, любимая.

Скоро боль пройдет.

И боль действительно скоро прошла; ее сменили блаженство и восторг.

Макс двигался все быстрее и быстрее. Наконец он вздрогнул, застонал, и Керсти почувствовала, что в нее вливается его семя.

Потом Макс снова перевернулся на спину и положил Керсти себе на грудь. Обнимая ее одной рукой, другой он удерживался на плаву.

— Ну вот, любимая, теперь у нас нет выбора.

— Ты о чем? — Она поцеловала его в губы.

— Я женюсь на тебе.

Она подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Потому что жениться на мне — твой долг?

— Потому что мы доказали: сердце мудрее разума, и надо слушаться только его. Я люблю тебя. Давно люблю и буду любить всегда.

Эпилог

— На мой взгляд, это просто возмутительное своеволие, — ворчал Струан, заслоняя глаза от солнца и оглядывая окрестные холмы. Ветерок теребил его волосы. — Ушел почти две недели назад, ушел, даже не попрощавшись. А теперь присылает письмо, сообщает о своем возвращении и просит встретить — точно на бал приглашает! Надо бы сбить с него спесь.

— Ты говоришь глупости, — сказала леди Джастин, шагавшая рядом с мужем; она была очень высокая — почти такая же, как и Струан, а ее волнистые волосы на солнце казались рыжеватыми.

— Глупости? — переспросил Струан. — Я, должно быть, ослышался?

Все рассмеялись. Виконт, пребывавший в прекрасном расположении духа, присоединился к общему веселью.

— И все-таки он ведет себя возмутительно, и я непременно скажу ему об этом.