Невроз - Воронцова Татьяна - Страница 18

Я спросил: «Что за работа?» Деньги мне были нужны, но в Москве я совершенно не представлял, где их раздобыть. Он предложил пройти наверх. Мне одному, Антон вообще делал вид, что все происходящее его никоим образом не касается. И я пошел. Меня разбирало любопытство, несмотря на легкий мандраж.

В своем рабочем кабинете, обставленном с патологической роскошью – бархатные гардины, ковры, громадные кресла, диван с кучей подушек, – он выложил передо мной альбом с фотографиями. Я посмотрел и молча покачал головой. Лео заметно приуныл. Несколько минут ушло на вялый торг, но было ясно, что это пустая трата времени. Я не оправдал его ожиданий. Но что я мог поделать? Кожаные корсеты, цепи, плетки – вся эта эстетика BDSM смешит меня до слез! Я не мог фотографироваться в таком виде. Ни за что, ни за какие деньги. К тому же кто знает, где и когда всплывут эти снимки. Нет, нет и нет!

– Позвольте уточнить, – мягко произнесла Рита. – Вы сказали «вся эта эстетика BDSM смешит меня до слез». В таком случае что означает браслет на вашей левой руке?

– Этот браслет мне надел и собственноручно запаял мой друг Колин Мастерс. Я надел ему такой же, с ним его и похоронили. Ни разу в жизни – ни до, ни после – у меня не было такого друга, как он.

– Насколько мне известно, он был наркоманом.

– Нет-нет. Наркоман – это человек, который не может обходиться без психотропных препаратов. Колин мог. У него не было метаболической зависимости. Но ему нравились наркотики, и время от времени он баловался ими. На той вечеринке, которая оказалась последней в его жизни, ему просто подсунули некачественный продукт.

– Ваши отношения можно было назвать любовными?

– Смотря что понимать под этим словом. До секса дело никогда не доходило.

– Вы до сих пор ощущаете духовную близость со своим погибшим другом?

– Да. Образно выражаясь, мы соединены тонкой серебряной нитью, протянутой от моего браслета к его браслету. Не важно, где он при этом находится. Не важно, где нахожусь я. Нить не порвана, значит, мы все еще вместе.

– До этого у вас были связи с мужчинами?

– Связи? – Губы его изогнулись в скептической улыбке. – Не уверен, что могу дать однозначный ответ на этот вопрос. Связь – это что-то продолжительное, что-то важное для обоих. Такого у меня не было ни с кем, кроме Колина.

– Но что-то все же было.

– Так, эпизоды.

– Как часто они случались?

– Время от времени, когда я особенно остро нуждался в деньгах.

– Вы торговали своим телом, Грэм?

– Ну, это сильно сказано. Я оказывал услуги.

– Интимные услуги?

– Да, пожалуй. Но они ни в коем случае не подразумевали половой акт.

– А что же?

– То, что любитель специфических удовольствий не может получить от своего постоянного партнера. Только от платного.

Он отвечал быстро, не задумываясь. Говорит правду? Хорошо, если так.

– Понятно. Вернемся к вашему рассказу. Вы отказались сниматься в костюме раба. Что было дальше?

– Лео достал из бара бутылку «Наполеона». Я понял, что сейчас последует еще одно предложение, и не ошибся. Он выразил желание употребить меня прямо на этом диване за три сотни баксов. Я осторожно поставил рюмку на стол и направился к двери. Он схватил меня за руку. Козлить не имело смысла, прогуливающиеся по коридору ребята могли запросто взять меня за горло и держать до тех пор, пока хозяин не натешится вволю, поэтому я без возражений дал припереть себя к стенке и приготовился вытерпеть все, на что толкнет его неудовлетворенная похоть.

Не сводя глаз с моего лица, он медленно выворачивал мне запястье. «Полторы штуки за одну ночь. И без глупостей, понял?»

Я сказал: «Не пойдет».

«А сейчас?»

Я уже почти смирился с мыслью, что из клуба мне придется двигать прямиком в травмпункт, но тут мужик разжал пальцы, поцеловал меня пылко, как девицу, и подтолкнул к столу.

«А теперь поговорим о деле».

«Это все?» Я ощупал запястье.

Он чуть усмехнулся: «Расслабься. Ты хороший мальчик. Как раз такой, какой мне нужен. Садись и слушай».

В течение следующих десяти или пятнадцати минут я узнал, что у него есть клиент (старый и о-о-очень надежный клиент), который в прошлом не раз оказывал ему услуги, так что теперь Лео считает себя его должником и стремится во что бы то ни стало ему угодить. Клиент этот – солидный мужчина, отличающийся несколько... э-э... своеобразными вкусами. Ничего такого, и тем не менее. Он готов платить, а я должен буду выполнять все его требования. Во-первых, полная анонимность. Никаких вопросов, никаких разговоров по душам. Встреча, во всяком случае первая, состоится у него на квартире, но адрес я должен забыть сразу же, как только за мной закроется дверь. Во-вторых: перед началом сеанса хозяин передаст мне записку, содержащую четкие инструкции относительно того, как мне следует себя вести. Никакой содомии, если я этого не люблю. Никаких увечий. Он не агрессивен, однако покорность поощряется. Оральный секс? Да, возможно. То есть он вправе потребовать этого, а я вправе согласиться или отказать – в последнем случае размер вознаграждения будет изменен не в мою пользу. Клиент – личность довольно известная, но даже если я узнаю его, не стоит подавать виду. На то короткое время, которое он будет щедро оплачивать из своего кармана, нам предстоит перевоплотиться в хозяина и раба, без лиц и без имен.

Я спросил о размере вознаграждения, и ответ меня удовлетворил. Оплата на месте? Наличными? Безусловно. Только так и никак иначе. Что ж, я дал Лео номер своего мобильного и спустился в бар.

Вытянувшись на диване, Рита рассеянно скользила взглядом по потолку. На животе у нее лежала раскрытая и перевернутая обложкой вверх книга Грэма Мастерса «Великое молчание» – о человеке, который, подобно библейским праведникам, без конца вопиет к богу, но, в отличие от большинства из них, не получает ответа. Тогда, чтобы привлечь к себе внимание равнодушного божества, он начинает чудить. Совершает один смертный грех за другим... и ничего не происходит! Молния с неба не сходит, земля под ногами не разверзается. Обитатели небесных чертогов даже не думают превращать его в соляной столп. Осмелев, он решает продолжить эксперимент и в течение многих лет с восторгом попирает все существующие нормы и правила, преступает все законы, божественные и человеческие. Никаких признаков недовольства со стороны высших инстанций. Наконец, совершенно отчаявшись, парень порывает с монотеизмом своих сородичей и соплеменников и впадает в махровое язычество. Отныне он живет как хочет, без оглядки на всякие там священные заповеди. Не мучается совестью, не задумывается о смысле жизни, спасении души, извечном противостоянии добра и зла... И вскоре с удивлением замечает, что потерял вкус к эпатажу. Для того чтобы быть сильным и уверенным в себе, ему уже не нужно никому ничего доказывать. Для того чтобы получать удовольствие от каждого прожитого дня, не обязательно окружать себя роскошью и предаваться разврату. Он живет в большом городе, но чувствует себя отшельником и ведет себя соответственно. Нет необходимости грешить, нет необходимости получать отпущение грехов. Живи! Все просто. Как у Алистера Кроули: делай что пожелаешь – таков да будет весь закон. И в конце концов, когда человек этот уже лежит на смертном одре, к нему является Ангел Господень и сообщает, что тот прожил весьма неплохую жизнь. «Как же так? – вопрошает наш герой. – Ведь я грешил». «Да, – невозмутимо отвечает Ангел. – И мы знаем, сколько для этого требуется мужества. Чтобы прийти к истинному пониманию человеческой природы, ты использовал все средства, какие были в твоем распоряжении. Ты пропустил через себя всю сладость и горечь этого мира. Не бойся вечных мук. Их не существует. И рай, и ад – суть изобретения человека, продукты его рефлексирующего сознания».

Человек может жить скромно, почти незаметно и чувствовать себя как в раю. Но он же может ввергнуть себя в ад кромешный. Никто не делает этого с ним – ни бог, ни дьявол. Все происходит по его собственной воле, и только он в состоянии положить этому конец.