Кофейня (СИ) - Горовая Ольга Вадимовна - Страница 44

Но реальность не была с подобным согласна.

Резко, грубо нарушая тишину квартиры, наполненную только шумом воды и их возбужденным дыханием, заиграл телефон. Где-то, совсем рядом.

Она замерла. Это была не мелодия ее мобильного.

Не обратив на звук ни малейшего внимания, Алексей начал покрывать порхающими поцелуями лицо Лены. Веки, брови, кончик носа. Он потерся носом о ее скулы, а потом поцеловал бледные щеки, на которых лихорадочно горел румянец. Лена не удержалась и сильнее выгнулась, вдавив затылок в мягкий матрац, чтобы плотнее соприкасаться с этими жадными, нежными, чувственными губами.

Мелодия настырно продолжала требовать к себе внимания.

Губы Леши спускались ниже.

Он поцеловал один уголок ее рта, потом другой. Дыхание Лены оглушало ее саму, и она тихо застонала, прося большего. С хриплым, резким вздохом он подчинился этой мольбе-требованию.

Она почувствовала, как влажная ласка спустилась ниже, оставляя горящий след на шее.

Звук прекратился.

Лена облегченно выдохнула, и тут же захлебнулась всхлипом - рука Леши уже подняла край футболки, и его рот… О, да! Наконец-то!

- Ох,… ох…, Леша, - Лена бессвязно бормотала его имя, крепче прижимая темную голову к своей груди. А его губы мучили, терзали удовольствием острую, напряженную вершину, перекатывая, обводя сосок языком, зажимая его губами.

Отпуская. И опять начиная эту игру заново. Пальцы на ее ногах поджались от наслаждения, разбежавшегося по нервам от подобного. - Леша…

Он замер, казалось, пораженный звуком своего имени, произнесенного ее хриплым, полным нужды и желания голосом. Но тут же, с еще большей жадностью, возобновил эту ласку, переходя ко второй напряженной вершине.

Звонок телефона заиграл опять.

У Лены сжались пальцы, которые она погрузила в волосы на затылке Алексея, от желания прибить навязчивого, глупого, недалекого человека, непонимающего, что с ним не желают разговаривать.

Чертыхнувшись, Леша отстранился от ее груди на пару сантиметров и потянулся одной рукой к заднему карману джинсов, в котором и трезвонил телефон. Но даже сейчас, словно не мог удержаться, он потерся щекой о ее кожу, не позволяя Лене выплыть из дурмана желания.

Поднеся телефон к лицу, с явным намерение отключить аппарат, Леша вдруг, напряженно застыл.

Лена замерла вместе с ним, не имея сил отпустить, но и не понимая, что происходит.

Он молчал. И смотрел на дисплей.

Прошла секунда, вторая, третья.

И наконец, выругавшись так грубо, что Лена вздрогнула, Алексей нажал на прием и поднес телефон к уху. Но его рука не отпустила ее, все так же сильно, а может и с большей, какой-то исступленной неистовостью, прижав Лену к себе.

- Да, - коротко, холодно бросил Алексей в трубку, поднеся ту к уху.

Лена не слышала слов, произнесенных в ответ на такое нелюбезное приветствие, только громкий, почти истеричный тон говорившей.

Настал ее черед чертыхаться. Хотя в уме Лена произнесла слова гораздо крепче обычного проклятия.

Только один известный ей человек имел привычку так со всеми разговаривать. С претензией, с обвинением, будто каждый встречный был ей лично обязан.

Она попыталась отстраниться из объятий, но Леша не отпустил. Пристально посмотрел на нее и просто покачал головой, невнимательно что-то слушая в трубке.

- Нет, чистая правда, - наконец, устав, очевидно, от высказываемого, грубо прервал он звонившего. - Именно так я и сделал, мам, и меня не волнует, как он собирается с этим разбираться.

Лена закрыла глаза, и попыталась глубоко вздохнуть, чтобы прояснить разум.

Дурман желания рассыпался прахом, окатив ее холодом.

Стало зябко и страшно. И горько.

И показалось, что прошлое накатывает, наваливается на такое хрупкое, зыбкое ощущение чего-то настоящего, что стало между ними появляться…

Он почувствовал, как напряглась и попыталась отстраниться Лена.

Леше захотелось опять выругаться. Черт, как же все плохо вышло! Ну почему он не потерял этот треклятый телефон?!

Не стоило брать трубку. Но мать была настырной. И глядя минуту назад в экран аппарата, он понимал, что, не ответив на вызов сейчас, поспособствует только тому, что та позвонит на городской. А если и так не достанет его - приедет.

Меньше всего ему сейчас здесь была нужна мать. Леша не был уверен, что вообще хочет ее видеть. Он и разговаривать с ней не хотел. Тем более о Витьке. Но у матери было свое мнение.

Пожалуй, впервые в жизни, он был близок к тому, чтобы накричать на нее.

Лена уперлась ему в плечи ладонями и попыталась выбраться.

Леша не позволил. Просто не мог, не хотел лишаться тепла ее тела. Ощущения Лены под собой.

Упершись локтем руки, в которой держал трубку, в матрас, он погладил любимую по щеке, взглядом прося не уходить, не отстраняться.

Она застыла, глядя ему в глаза, вот только Леша чувствовал, видел, как она закрывается, опять прячется за стену своей осторожности и прошлых страхов. Мог ли он обвинят ее в этом? Алексей не считал, что в праве. Итак, счастье, в общем-то, что она расслабилась и осталась с ним…

Мама что-то продолжала говорить. Если честно, он не особо слушал. Его раздражал этот тон, который она выбрала. С претензией и требованием.

- Ты должен немедленно позвонить брату и сказать, что пошутил, - голос матери был непререкаем. - Ты хоть понимаешь, как Витя переживает?

Должен?! Алексей ничего не был должен Витьке и, несмотря на все материнские упреки, знал, что поступил верно. Может и жестоко, но в его сердце закончилось понимание и прощение. Не осталось, даже для брата, который оказался худшим врагом, чем только можно было представить.

- Да мне плевать на его переживания, - Леша не выдержал, и резко сел, чтобы не кричать над ухом у Лены. Но так и продолжал обнимать ее лицо свободной ладонью.

- Я ничего Витьке не должен, и не буду в этот раз решать его проблемы. Квартиру я продаю, пусть сам думает, как будет выкарабкиваться, и долги его я больше покрывать не намерен, мам. Хочет - пусть идет на работу. Витька уже взрослый, пора за ум браться.

Лена повернулась на бок, одернув футболку.

Жаль, ему гораздо больше нравилось, как все было до этого. Леша заметил, как она нахмурилась и пристально посмотрела на него. Спасибо, хоть не ушла. Он боялся, что она может так сделать. Но Лена, казалось, не собиралась подниматься.

Подтянув колени к животу, и подперев рукой голову, она внимательно прислушивалась к его ответам. Правда, стоило Леше посмотреть ей в глаза, как Лена тут же их спрятала, отвернувшись.

Господи! Как же все не вовремя! Алексей был уверен, что ему почти удалось до нее достучаться.

Пока он думал, в трубке повисло молчание. Похоже, мать удивилась такому резкому отпору.

- Лешенька, ты что? Как так можно? Он же твой брат. Ты не имеешь права не помочь ему. А тем более, не можешь выгнать, - мать говорила с явным сердитым упреком.

А ему было безразлично. Гораздо больше Алексея в данный момент волновало, что за мысли скрываются за непроницаемым выражением, которое появилось на лице Лены.

- Мам, я все сказал. Хочешь - бери его к себе. Только карточку его я заблокировал. Так что, если Витька не пойдет работать - он просто умрет с голоду.

Но мне уже все равно. Можешь содержать его сама, но я не буду увеличивать сумму, которую ты получаешь каждый месяц.

Алексей знал, что говорил жестоко. Все это можно было сказать другим тоном.

Иначе. Вот только, его не заботило смягчение правды. О нем никто не подумал побеспокоиться.

Мать охнула.

- Да как ты смеешь говорить такое?! - она начала задыхаться. К ее несчастью, он знал, что со здоровьем у матери сейчас все совсем не плохо, только неделю назад сам возил ее на обследование и разговаривал с врачом. А нервы… что ж, у нее имелись таблетки от нервов. - Разве так можно поступать с родным братом?!

- А ему можно?! Ему ты все готова простить? - Алексей постарался себя сдержать.