Никола и его друзья - Семпе Жан Жак - Страница 25

Бульон сделал большие глаза, наклонился к моему лицу и сказал:

— Дай-ка я взгляну…

Тогда я вынул из кармана нос дяди Эжена и показал ему. Не знаю почему, но едва он увидел нос дяди Эжена, как пришел в ярость. Он выпрямился и произнес:

— Посмотрите мне прямо в глаза. Я очень не люблю, мой юный друг, когда надо мной смеются. В пятницу вы останетесь после уроков, понятно?

Я заплакал, а Жоффруа сказал:

— Но, мсье, он же не виноват!

Бульон посмотрел на Жоффруа, улыбнулся и положил ему руку на плечо:

— Вот это очень хорошо, дружок, взять вину на себя, чтобы выручить товарища.

— Ага, — сказал Жоффруа, — он не виноват, это Эд виноват.

Бульон весь покраснел, он несколько раз открывал рот, прежде чем заговорил, и, наконец, велел остаться после уроков Эду, Жоффруа и еще Клотеру, потому что Клотер засмеялся. Потом он пошел звонить на урок.

В классе учительница начала нам рассказывать историю Франции, когда в ней было очень много галлов. Альцест, он сидит рядом со мной, спросил, правда ли, что нос дяди Эжена сломался. Я ответил, что нет, только самый кончик немного помялся. И тогда я его вытащил из кармана, чтобы посмотреть, не смогу ли я его починить. Все оказалось очень просто: я надавил пальцем изнутри, и нос стал таким, как прежде. Я так обрадовался!

— Надень-ка, я погляжу, — сказал Альцест. Тогда я наклонился под парту и надел нос, а Альцест поглядел и сказал:

— Все в порядке, ничего не заметно.

— Никола! Повторите, что я только что сказала! — вдруг крикнула учительница, и я вздрогнул от неожиданности. Потом встал и уже собирался заплакать, ведь я не знал, что она там сказала. А учительница очень сердится, когда ее не слушают. Но тут учительница взглянула на меня, и глаза ее сделались круглыми, как у Бульона.

— Что это у вас на лице? — спросила она.

— Это нос, мне его папа купил, — объяснил я и заплакал.

Учительница очень рассердилась, она стала кричать на меня, чтобы я не смел паясничать, что школа не место для клоунов, а если я буду и дальше так себя вести, меня исключат, я останусь невеждой, и родители будут стыдиться меня. Потом она сказала:

— Дайте сюда этот нос.

Тогда я пошел и положил нос на стол учительницы, а она сказала, что отбирает его. Потом она дала мне задание проспрягать глагол в предложении «Я не должен приносить на уроки истории картонные носы, паясничать и отвлекать товарищей».

Когда я вернулся домой, мама посмотрела на меня и сказала:

— Что с тобой, Никола? Ты очень бледный. Тогда я заплакал. Я ей рассказал, что Бульон оставил меня после уроков за то, что я вынул из кармана нос дяди Эжена, а это все из-за Эда, потому что он расплющил нос дяди Эжена, самый его кончик. А на уроке учительница дала мне дополнительное задание на спряжение из-за носа дяди Эжена, и она его у меня отобрала. Мама посмотрела на меня как-то озадаченно, потом пощупала мой лоб. Она сказала, что мне нужно лечь и немного отдохнуть.

А потом, когда папа пришел со службы, мама ему сказала:

— Я никак не могла тебя дождаться. Я очень встревожена. Малыш пришел из школы какой-то нервный. Мне кажется, нужно вызвать доктора.

— Так я и знал, — сказал папа. — Я был уверен, что так случится, хотя я его предупреждал. Держу пари, что этот негодник Никола получил взбучку из-за носа Эжена!

И тут мы с папой очень испугались, потому что маме стало плохо и пришлось вызвать доктора.

Часы

Вчера вечером, когда я вернулся из школы, пришел почтальон и принес посылку. Для меня. Это был подарок от бабушки. Вот это подарок! Вам ни за что не догадаться какой — часы! И бабушка, и часы у меня отличные! Вот уж ребята обалдеют!

Папы не было дома, потому что в этот вечер он задержался на службе из-за делового обеда. И мама показала мне, как надо заводить часы, а потом надела мне их на руку. Хорошо, что я уже умею узнавать, который час, не то что в прошлом году. Тогда я был еще маленьким, и мне пришлось бы каждый раз спрашивать у взрослых, сколько времени на моих часах, а уж это было бы совсем глупо.

Лучше всего в моих часах — это третья, самая длинная стрелка. Она бежит гораздо быстрее, чем две другие, на которые надо долго смотреть, чтобы увидеть, как они двигаются. Я спросил маму, для чего эта длинная стрелка, и она сказала, что с ее помощью удобно следить, чтобы яйца сварились всмятку.

Жалко, что в 7 часов 32 минуты, когда мы с мамой сели ужинать, не надо было варить яйца всмятку. Я ел и глядел на свои часы, а мама велела мне немножко поторопиться, потому что суп остынет. Тогда я налег на суп и управился с ним прежде, чем длинная стрелка закончила третий круг. В 7 часов 51 минуту мама принесла кусок вкусного пирога, он остался еще с обеда, а встали мы из-за стола в 7 часов 58 минут. Мама разрешила мне чуточку поиграть перед сном, а я все время прижимал часы к уху, чтобы послушать, как они тикают. Потом мама велела мне идти ложиться. Я радовался точно так же, как в тот раз, когда мне подарили авторучку. От нее еще повсюду были кляксы. Я попробовал не снимать часы, когда ложился в постель. Но мама сказала, что для часов это вредно. Тогда я положил часы на тумбочку так, чтобы хорошо их видеть, когда повернусь на бок. В 8 часов 38 минут мама потушила свет.

И тогда, вот здорово: оказалось, что цифры и стрелки на моих часах в темноте светятся! Даже если бы я ночью захотел сварить яйца всмятку, не нужно было бы зажигать свет. Спать мне совсем не хотелось, я все время смотрел на часы. И тут я услышал, как внизу открылась дверь: это пришел папа. Я очень обрадовался, что смогу показать ему бабушкин подарок. Я встал, надел на руку часы и вышел из комнаты.

Папа на цыпочках поднимался по лестнице.

— Папа! — закричал я. — Посмотри, какие замечательные часы мне подарила бабушка!

Папа так удивился, что от удивления чуть не упал с лестницы.

— Тсс, Никола, — сказал он мне, — тише, ты разбудишь маму!

Тут зажегся свет, и из спальни вышла мама.

— Мама уже проснулась, — сказала она. Лицо у нее было сердитым.

Потом она спросила, неужели деловые обеды кончаются в такое время.

— Ну, — сказал папа, — ведь еще не так поздно.

— Сейчас 11 часов 58 минут, — сказал я гордо, потому что очень люблю помогать маме и папе.

— Твоя мама всегда придумывает прекрасные подарки, — сказал папа маме.

— Сейчас как раз самое подходящее время, чтобы поговорить о моей маме, тем более при ребенке, — ответила мама, и было видно, что она не шутит. Потом она мне велела идти в постель и поскорее заснуть.

Я вернулся к себе в комнату, а папа с мамой еще немного поговорили. Засыпать я начал в 12 часов 14 минут.

Я проснулся в 5 часов 7 минут. Было уже светло. И очень жаль, потому что из-за этого цифры на моих часах почти перестали светиться. Но я не спешил вставать. Ведь сегодня занятий в школе не было. И тут я подумал, что мог бы помочь папе: он жалуется, что его начальник все время ворчит, будто папа опаздывает на службу. Я немного подождал, а в 5 часов 12 минут пошел в спальню к папе с мамой и крикнул:

— Папа, уже светло! Ты опоздаешь на службу! Папа очень удивился, но теперь это было не опасно, постель ведь не лестница, с нее не упадешь. Только вид у него был чудной, как будто он и вправду упал. Мама тоже сразу проснулась.

— Что случилось, что такое? — спросила она.

— Это часы, — сказал папа, — кажется, уже светло.

— Да, — сказал я, — 5 часов 15 минут и большая стрелка приближается к 16.

— Браво! — сказала мама. — Теперь возвращайся в постель, мы уже проснулись.

Я снова лег, но мне пришлось сбегать к ним еще три раза: в 5 часов 47 минут, в 6 часов 18 минут и в 7 часов 2 минуты, чтобы они наконец встали.