Рыцарь в черном плаще - Капандю Эрнест - Страница 76

— Да, я готов заплатить такую сумму за этот камешек!

Маркиза обернулась к графу де Сен-Жермену и сказала:

— Вы и в самом деле чародей!

Сен-Жермен опять улыбнулся.

— Вы умеете уничтожать пятна на драгоценных камнях, — продолжала маркиза, — а умеете ли вы делать большие бриллианты из маленьких?

— Это трудно.

— Но все-таки возможно?

— Все на свете возможно, маркиза. Но жемчуг увеличить легче, чем бриллиант.

— Неужели? Вы знаете этот секрет?

— Давно знаю.

— Вы можете увеличить жемчужины и сделать их красивее?

— Да, маркиза.

— И как много времени это потребует?

— Самое меньшее — один год.

— Как сильно может увеличиться жемчужина за год?

— На пятую часть объема. Через три года жемчужина сделается вдвое больше.

— А какие средства вы используете для этого?

— Самые естественные средства, маркиза, самые лучшие, что бы ни говорили мнимые адепты.

— Вы можете открыть тайну — что это за средства?

— Я обещал тому, кто открыл ее мне, не открывать более никому.

— По крайней мере, нельзя ли узнать имя этого человека?

— Барам-Бори, самый великий ученый из ученых Багдада.

— Один из ваших друзей?

— Мы путешествовали вместе много лет и занимались ловлей жемчуга. Это очень интересно.

— Вы были в Персидском заливе? — спросил король.

— Был, государь. Я провел лучшие годы в этом великолепном климате, в краю Евфрата, в настоящем земном раю.

— И ловили жемчуг? — спросила маркиза Помпадур.

— Да, маркиза. Эта ловля нелегка и очень опасна, поэтому ловцы редко доживают до старости. Через несколько лет работы тело их покрывается язвами, многие лишаются зрения. Я видел ловцов, которые оставались под водой четыре, пять и даже шесть минут.

— Боже мой! — вскричала маркиза Помпадур.

— Чтобы научиться хорошо нырять, они всю жизнь проводят в море. Они смазывают маслом отверстия ушей, а в нос надевают рог, чтобы дольше выдерживать без воздуха. Мои пловцы питались только финиками, чтобы стать тоньше и легче. Между ними был один замечательный ловец — Джонеид. Ловя жемчуг на берегу Карака, он искал устриц на глубине восемнадцати-девятнадцати саженей, что соответствует глубине 126 футов, и приносил мне раковины с великолепным жемчугом. Джонеид никогда не ошибался, он был одарен удивительной проницательностью. Когда я взял его к себе, он ловил жемчуг уже семьдесят лет.

— Семьдесят лет! — повторила маркиза Помпадур с удивлением.

— Да, маркиза.

— Сколько же ему было в ту пору?

— Кажется, сто пять лет.

— Сто пять лет?

Все гости короля переглянулись с удивлением. Граф де Сен-Жермен выражался так просто и ясно, что ему нельзя было не верить.

— В Персии, в Индии и в Китае живут гораздо дольше, чем в Европе, — продолжал граф, по-видимому не замечая произведенного им впечатления. — На севере Азии, в русской Сибири, в европейской Лапландии можно часто встретить людей, живущих полтораста, сто шестьдесят, сто восемьдесят лет. Многие убивают себя сами из-за усталости от жизни, другие умирают от несчастных случаев. В Монголии я имел честь провести несколько лет при дворе короля Минощера, царствованию которого тогда наступил сто второй год.

— И вы долго у него оставались? — спросил Людовик XV.

— Десять лет.

— До самой его смерти?

— Нет, он умер через восемь лет после моего отъезда.

— Выходит, он царствовал сто двадцать лет?

— Он царствовал бы еще дольше, если бы последовал моим советам, но он не хотел меня понять.

— Какие же советы вы ему давали?

— Насчет приготовления эликсиров из сока некоторых растений. Он не стал лечиться у меня и умер.

— В котором году?

— В 1515-м, 1 января, в тот самый день, когда во Франции его величество Франциск I вступил на престол. Этот год я провел в Париже и имел счастье присутствовать при вступлении на престол великого короля. Энтузиазм парижан был чрезвычаен, хотя и горе их было велико, потому что Людовик XII был очень любим народом.

Все присутствующие были поражены, услышав, что этот человек присутствовал при вступлении на престол Франциска I. Чтобы поверить в эти слова, надо было допустить, что ему было более двухсот тридцати лет.

— Вы присутствовали при вступлении на престол Франциска I? — спросил король серьезным тоном.

— Да, государь, — ответил Сен-Жермен.

— Вы должны предоставить доказательство правоты ваших слов.

— У меня нет никаких доказательств, кроме письма короля Франциска.

— Король Франциск вам писал? Зачем? Как? По какому случаю?

— По случаю погребения в Сен-Дени Людовика XII. В то время, государь, был обычай, что тело короля несли до первого креста Сен-Дени солевозчики. Там они передавали его монахам. По случаю похорон монарха поднялся спор между монахами Сен-Дени и солевозчиками. Я был тогда очень дружен с каноником Сен-Дени, которому я подарил кусок дерева от святого Креста, подаренный мне во время последнего крестового похода великим приором Мальтийского ордена, которому я оказал важную услугу. Каноник меня очень любил, и благодаря этой дружбе я смог прекратить спор, который грозил нарушить порядок при королевских похоронах. Было решено, что солевозчики будут нести тело короля до самого аббатства за вознаграждение от монахов. Король Франциск, узнав о случившемся, остался доволен и написал мне письмо собственноручно.

— Это письмо при вас? — спросил Людовик.

— Да, государь.

— Дайте его мне!

Сен-Жермен вынул из кармана жилетки портмоне удивительной работы, усыпанное бриллиантами. Он раскрыл портмоне, вынул пергамент с королевской печатью Валуа и подал его королю. Людовик XV развернул пергамент и пробежал его глазами, потом, обернувшись к маркизе Помпадур, прочел вслух:

— «Я доволен тем, что сделал мой верный подданный, граф де Сен-Жермен. ФРАНЦИСК».

— Это почерк, — сказал Людовик XV, обращаясь к графу, — действительно Франциска I. У меня есть его письма, которые я часто читал и которые не оставляют во мне ни малейшего сомнения. Я не понимаю только, как это письмо могло быть написано вам.

— Почему же, ваше величество?

— Потому что оно написано 10 января 1515 года, а теперь 26 апреля 1745-го.

— Государь, вот другое письмо, которое написал мне в 1580-м Мишель Монтень, шестьдесят пять лет спустя после письма короля Франциска.

Сен-Жермен подал Людовику XV другой пергамент. Король пробежал его глазами, потом подал маркизе Помпадур, которая прочла вслух:

— «Нет ни одного хорошего человека, который, если бы дал на рассмотрение законов свои поступки, свои мысли, не был бы достоин виселицы шесть раз в своей жизни; видеть такого было бы жаль, казнить — несправедливо».

— Месье де Сен-Жермен, — продолжал король после непродолжительного молчания, — если все это только шутка, я попрошу вас прекратить ее.

— Государь, — ответил граф с поклоном, — я не осмелился бы шутить в вашем присутствии. То, что я говорю, серьезно.

— Как же вы объясните ваш возраст? Вы принимаете эликсир долголетия?

— Эликсир долголетия выдуман шарлатанами и способен только обманывать глупцов.

— Однако вы единственный человек на свете, проживший столько времени.

— Нет, государь! Многие жили дольше меня. Ной прожил триста пятьдесят лет, как об этом говорит Библия; Мафусаил умер на девятьсот шестидесятом году. Есть много других примеров. Дженкинс, английский рыбак, который женился в третий раз на сто тридцать третьем году, овдовел в сто сорок семь лет и дал обет не жениться больше никогда, служит недавним и очевидным тому доказательством. В Европе живут мало, это правда, но на Востоке живут долго.

— Почему?

— Потому что в Европе живут скверно, а на Востоке умеют жить. В Персии и в Индии, этой колыбели человечества, торжествуют над смертью, потому что с ней шутят. Здесь нас убивают доктора, хирурги, аптекари. Там же борется природа и побеждает. В Персии люди, которые хотят укрепиться духом, велят хоронить себя живыми и откапывать через неделю. Люди, решившие привыкнуть к порядку в еде, не берут ничего в рот сорок дней. Те, кто хочет укрепить нервы и увеличить силы, остаются подвешенными по целым часам за одну руку или за одну ногу. Зачем отрицать продолжительность жизни животных и растений, чему служат доказательством деревья в наших лесах, живущие по нескольку столетий? Фонтенблоские карпы носят золотые кольца Франциска 1. Я был в Фонтенбло, когда король Франциск купил у монахов Матюрен грязный пруд, из которого сделал тот великолепный водоем, который окаймляет Ментенонскую аллею. Король велел пустить туда карпов, о которых я говорю, и эти карпы еще живут. Почему же я не могу жить?