Рыцарь в черном плаще - Капандю Эрнест - Страница 96

— Ядра, ядра! — закричала Урсула. — Ты разве боишься ядер?

— Конечно, — наивно отвечал Рупар.

— Разве ты не мужчина?

— Да…

— Иди! Немедленно!

— Милая моя, я не могу пошевелиться, — сказал Рупар жалобным голосом.

— Трус!

— Подведите меня к окну! — крикнула Сабина.

— Боже мой! — воскликнула Урсула. — О Боже мой! Что такое случилось? Бегут… солдаты на мосту…

— Отец! — закричала Сабина, вставая.

— Вон он! — сказала Урсула. — Он возвращается, он бежит сюда, в дом. Тебе нечего беспокоиться, — обратилась она к мужу, — ты похож на индейку, привязанную за лапу!

Рупар не отвечал; он все еще лежал в кресле неподвижно, как существо, лишенное чувств. Дверь отворилась, вошел Даже.

— Отец! — с радостью воскликнула Сабина.

— Что там? — спросила Арманда.

Даже был очень бледен, брови нахмурены, лицо горестно.

— Боже мой! — произнес он, как бы отвечая самому себе. — Я не знаю, чем все это кончится.

— Что? Что такое? — встревоженно спросила Урсула подходя к нему.

— Что-то с Роланом? — спросила Сабина с беспокойством.

— Нет, нет! — ответил Даже. — Я не имею о нем никаких известий.

— Но что же вы имеете в виду?

— Ничего, дочь моя, ничего! Я находился под впечатлением этого чудного сражения, — продолжал Даже с вымученной улыбкой. — Все идет хорошо… очень, очень хорошо… и я пришел сказать тебе, что скоро все кончится…

Сабина взглянула на отца. В его поведении было что-то странное, но она в самом деле подумала, что тот находился под впечатлением, произведенным на него сражением.

— Идите же и взгляните, что там происходит, — сказал Даже, взяв за руку Рупара и потащив его к окну.

— Я не хочу этого видеть! — плача ответил Рупар, отступая назад и закрывая глаза левой рукой.

— Надо все приготовить к отъезду, — сказал Даже очень тихим голосом.

— Что? — спросил Рупар, испугавшись таинственного тона Даже, глаза которого блестели.

— Надо иметь возможность бежать, если это окажется необходимым!

— Бежать?

— Шш! Не говорите так громко!

— Бежать… — повторил Рупар шепотом. — Ах! Святая Дева! Неужели мы разбиты?

— Молчите!

— Я так и думал! Мне никогда не везет! Мое первое сражение — и мы побеждены!

— Нет! Я предполагаю такой исход, но наверняка ничего не знаю.

— Ах, Боже мой, святой Варнава, все святые! — запричитал Рупар плачущим голосом. — Погибнуть в моих летах! Такая прекрасная будущность!

К счастью, грохот сражения не дал возможности Сабине уловить смысл слов Рупара, но Урсула подошла близко, услышала стенания мужа, и, хотя к ним давно привыкла, ее поразил их особенно плачевный тон.

— Что такое? — спросила она с нетерпением и ужасом.

— Англичане, с утра проигрывавшие, теперь вдруг начинают одерживать победу, — ответил Даже.

— Ах, Боже мой!

— Опасность так велика, что маршал прислал сказать королю, чтоб тот оставил поле сражения и переехал через мост.

— Он приедет сюда?

— Да.

— Мы погибли!

— Я этого и боюсь! — со вздохом сказал Даже.

— Если так, надо ехать…

— Да. Но говорите тише, чтобы Сабина не услышала.

— Да-да! Я вас понимаю! Как вам тяжело! — прибавила Урсула. — Ваш сын там, ваша дочь здесь!

Даже поднял глаза к небу, как бы призывая его в свидетели своей горести.

— Надо ехать! — продолжал он. — Надо велеть запрячь карету и посадить туда Сабину, чтобы иметь возможность бежать в случае опасности.

— Мой муж вам поможет!

— Ваш муж ничего не хочет!

— У меня нет сил! — пробормотал Рупар, опустив голову.

Послышался громкий шум, смешанный с криками, стук экипажей и топот лошадей. Даже и Урсула высунулись из окна.

Калоньский мост был полон солдат, которые несли носилки с ранеными.

— Боже мой! — ужаснулась Урсула, сложив руки. — Сколько раненых!

— Раненых? — спросила Сабина, услышав эти слова.

— Сотни и сотни, — подтвердил Рупар, — целый мост занят с одного конца до другого.

— Я хочу это видеть, — сказала Сабина, вставая. Отец подбежал к ней, поднял на руки и отнес к окну.

— Смотри, — сказал он, посадив ее на подоконник, — смотри, а пока ты будешь смотреть, я пойду с Рупаром взглянуть на раненых поближе.

— Да-да, идите, отец!

— Идем! — сказал Даже, взяв Рупара за руку.

— Как! — пролепетал Рупар, готовый лишиться чувств. — Вы хотите… чтобы… чтобы я пошел…

— Ступай же! — с нетерпением крикнула Урсула.

— Подружка моя… я не хочу расставаться с тобой…

— Я пойду с вами! — сказала Урсула.

Рупар потупил голову, как человек, приговоренный к смертной казни, перед эшафотом.

— Я не могу… — прошептал он.

— Вы хотите потерять все, что нам принадлежит, все, что спрятано в карете? — шепнула ему Урсула.

— Боже мой! — Рупар вдруг приободрился. — Там добра по крайней мере на восемь тысяч ливров! Пойдем! Пойдем! — Он потащил жену, крича: — Скорее, скорее! Веди меня! Спасем все!

Даже поцеловал свою дочь.

— Что бы ни случилось во время моего отсутствия, — сказал он, — оставайся в этом доме, чтобы я мог найти тебя. В доме короля тебе нечего опасаться.

— Это верно, — ответила Сабина. — А Ролана нет среди раненых. Я так молилась за него!

— Продолжай молиться, дитя мое, — сказал Даже, — и не уходи из этого дома, что бы ни случилось. Берегите ее, дорогая мадам Жонсьер.

Арманда вздрогнула и посмотрела на парикмахера, который сделал прощальный знак рукой и вышел из комнаты. Даже догнал Рупара и Урсулу, сходивших с лестницы.

— Не будем терять ни секунды, — сказал он порывисто. — Если то, что мне сказали, справедливо, мы погибли, англичане будут здесь через час.

— Кто это вам это сказал? — спросила Урсула.

— Человек сведущий, офицер графа де Шароле, которого я встретил на мосту и который был возле короля, когда маршал сказал, чтобы король оставил поле битвы.

— Погибли! Англичане! Бежим! — восклицал Рупар бессвязно.

Они вышли из дома. Улица была полна солдат, которые несли раненых, здесь были женщины, дети, крестьяне, фуражиры.

Поползли самые страшные и нелепые слухи — такие слухи, которые в некоторых обстоятельствах делают гораздо больше вреда, чем вред от самих обстоятельств.

XXII

Раненые

— Вот видите, Сабина, Ролана среди раненых нет, — сказала Арманда.

— Боже мой! — отвечала Сабина. — Я отдала бы десять лет жизни, чтобы увидеть его рядом с собой после этого сражения.

— Вы знаете, король говорил с ним вчера?

— Да, отец мой плакал, рассказывая об этом. Государь сказал Ролану, что нужно умереть, когда это необходимо, но не следует давать себя убить.

— Как добр король!

— Боже мой! Я опять слышу на мосту шум! — воскликнула Сабина. — Это, вероятно, раненые.

Арманда наклонилась вперед.

— Да, это раненые. Их стало гораздо больше!

Сабина наклонилась вперед, чтобы посмотреть.

— Это ужасно!

— Что же случилось? — продолжала Арманда. — Я вижу: бегут… люди… солдаты…

Крики слышались со стороны Шельды.

— Боже мой! Что это? — спрашивала Сабина.

— Мост полон людей, — продолжала Арманда, — сюда бегут солдаты… некоторые падают в воду…

— Ах! Они бегут, а офицеры пытаются их остановить…

Обе женщины переглянулись с выражением ужаса.

Крики усиливались, смешиваясь с постоянным громом пушек и выстрелами.

— Боже мой! Это похоже на поражение! — сказала Арманда.

— На поражение! — повторила Сабина, и сердце ее сжалось. — Да… как будто эти солдаты бегут.

Сабина сложила руки.

— Боже мой! Что с нами будет?

Раненых опять пронесли под окнами.

— У нас кончился материал для перевязок! — кричали солдаты. — У вас остался?

— Мы весь отдали.

— А белье?

— У нас больше нет, мы оставили только самое необходимое.

— Давайте, давайте все.

— И нам дайте белья! — послышался голос.