Израиль. История Моссада и спецназа - Капитонов Константин Алексеевич - Страница 83

Казалось, что бездействие так и будет продолжаться, но пришел черед второй «интифады». И о «Дувдеване» снова вспомнили… Сжав зубы, спецназовцы ловили бандитов ХАМАСа и «Исламского Джихада». Они должны были доказать, что смерть трех их товарищей — ни что иное, как случайность, а не низкий уровень профессионализма, в чем их обвинили.

Но трагические эпизоды являются скорее исключением в боевой жизни этого подразделения. Об этом, в частности, свидетельствуют цифры.

Так, в 1990 году на учете израильских спецслужб было около 800 активных участников террористических организаций, скрывавшихся в местах компактного проживания палестинцев. Стараниями «Дувдевана» к 1995 году их осталось не более четырех десятков. Большая часть из них убита при задержании, поскольку палестинские боевики обычно отстреливаются до последнего, предпочитая смерть израильскому плену.

С 1989 по 1995 год — в самый напряженный период «интифады» — не проходило ни дня, чтобы бойцы «Мистааравим» не проводили операции по обезвреживанию террористов. Разумеется, подобный ритм службы, необходимость постоянно выдавать себя за другого человека — все это не слишком благотворно влияет на здоровье личного состава. Увы, психотравмы, срывы — достаточно частое явление среди спецназовцев. Многие из уволившихся в запас «оборотней» не могли найти себя в мирной жизни. В лучшем случае они шли на службу в спецподразделения полиции или охранных структур, в худшем — садились на иглу или спивались.

Как бы то ни было, вклад «Дувдевана» в умиротворение оккупированных территорий и начало переговорного процесса (нарушенного в последние два года) очень велик. Помимо сокращения количества террористов, результатом его деятельности стало серьезное психологическое воздействие на оставшихся и потенциальных экстремистов, которые теперь не могли чувствовать себя в безопасности даже среди своих собратьев.

Другой результат — взаимное недоверие, разрушающее палестинскую солидарность. Этому в немалой степени способствовал прием, появившийся в арсенале отряда в середине 90-х годов, когда палестинская полиция начала масштабно действовать на оккупированных территориях. «Оборотни» стали наряжаться в ее форму.

С одной стороны, окружающие спокойно наблюдали за проведением операций: полиция задерживает преступника или израильского агента. С другой стороны, близкие и соратники задержанного были убеждены: полиция автономии работает на Израиль. Понятное дело, своим «убеждением» они делились со всеми. Полиции и властям автономии палестинцы перестали доверять, подозревая их в предательстве и тайном сговоре с Израилем.

Кроме операций по задержанию экстремистов, «Дувдеван» нередко привлекают для выполнения задач по освобождению заложников. Очень часто при этом «оборотням» приходится работать бок о бок с сотрудниками таких знаменитых подразделений, как «Сайерет маткаль» и «Яамам».

Удачный опыт «Дувдевана» был перенят почти всеми силовыми структурами Израиля. Пограничная охрана создала у себя аналогичное подразделение — «Яамам». Районом его действия стала зона вдоль границы с арабскими государствами. Здесь служат главным образом представители национального меньшинства — друзы, для которых арабский — родной язык. В полиции Израиля создана своя версия «Мистааравима» — «Гидеоним».

Приходится часто слышать, что контртеррористические мероприятия Израиля не дают результата: бомбы, как взрывались, так и взрываются. Но это абсолютно не верно, и главный результат налицо — существование самого Государства Израиль, для которого современные теракты, не являются смертельной угрозой. Думается, что и нынешняя «интифада» не продлится вечно…

«НАХШОН» — СИЛА ПРОТИВ БУНТА

Спецподразделение «Нахшон» действует в структуре Управления тюрем Израиля. В пенитенциарных учреждениях часто случаются беспорядки и бунты. Когда конфликт не удается урегулировать мирным путем, приходится принимать силовые меры. Вот эти силовые меры — прерогатива и специализация бойцов «Нахшона».

Три года второй «интифады» значительно обострили и без того непростую ситуацию в израильских тюрьмах. Стремительно возросло число заключенных-палестинцев. Большинство из них задержаны не за участие в вооруженных акциях против ЦАХАЛа и израильских граждан, а за незаконное пребывание на территории еврейского государства.

Но дела это не меняет: камеры переполнены, и атмосфера в них взрывоопасна.

В таких условиях значение подразделения «Нахшон» трудно переоценит. Главной его функцией является подавление беспорядков и бунтов в тюрьмах и в следственных изоляторах.

Кроме того, бойцы «Нахшона» ежедневно конвоируют заключенных из тюрем в суд и обратно, охраняют высокопоставленных сотрудников Управления тюрем, когда есть сведения о намерениях злоумышленников совершить покушение. Реже, но все-таки случается участвовать в этапировании в Израиль арестованных за рубежом израильтян, подозреваемых в совершении тех или иных преступлений.

Бойцы «Нахшона» отрабатывают на тренировках различные сценарии. Еще недавно казалось, что отработка действий подразделения при подавлении бунта в тюрьме — вариант маловероятный, скорее теоретический. В последнее время бунты или некое подобие их в израильских тюрьмах — не такая уж редкость. Так что навыки, полученные бойцами «Нахшона» на занятиях, оказались полезными.

Несколько лет назад вспыхнули беспорядки в тюрьме Шикма, расположенной в городе Ашкелон. Заместитель начальника тюрьмы вошел в одну из камер, чтобы побеседовать с ее обитателями, и вдруг заключенные набросились на него с кулаками.

— Именно после событий в тюрьме Шикма, — рассказывает начальник отдела безопасности Управления тюрем Эли Габизон, — было окончательно решено: в таких ситуациях основной ударной силой будет «Нахшон». Дело в том, что уже немало лет велись споры о том, какое из имеющихся в нашем распоряжении подразделений использовать для силового решения инцидентов такого рода. После беспорядков в тюрьме Шикма, повторяю, мы приняли стратегическое решение: нашим авангардом будет «Нахшон».

Силовой прорыв в тюремное крыло или в камеры — это последняя мера. К ней прибегают лишь тогда, когда не остается иного выхода. Вот что рассказывает командир «Нахшона» Авраам Лазарьян:

— Когда в тюрьме начинаются беспорядки, администрация учреждения, прежде всего, пытается решить дело миром, успокоить страсти, не прибегая к услугам спецподразделений. Офицеры управления тюрем беседуют с заключенными, объясняют, что тем есть, что терять. Бывает, наступает такой момент, когда становится ясно: заключенные не настроены и не намерены урегулировать конфликт мирным путем. Тогда на помощь администрации тюрьмы приходит спецподразделение.

Сначала спецназовцы пытаются воздействовать на заключенных определенными предупредительными средствами. В частности, в тюрьме Эшель были применены водометы. Чаще всего такие средства оказываются эффективными и заключенные успокаиваются.

Если водометы не помогают, прибегают к более внушительным средствам. В камеры вбрасываются гранаты со слезоточивым газом, а также шумовые и световые гранаты, после чего туда врываются спецназовцы.

Бойцы «Нахшона» проводят тренировки в военной тюрьме № 4 и в некоторых следственных изоляторах. Закрытая несколько лет назад тюрьма Дамон стала, по существу, главным учебным центром и полигоном «Нахшона». Для каждого конкретного сценария событий имеется специальный устав, предписывающий бойцам «Нахшона» тот или иной порядок и принципы действий.

К примеру, если заключенные всего крыла или отделения устроили беспорядки в коридоре, бойцы «Нахшона» врываются в коридор и применяют силовые меры. Если взбунтовались заключенные в камерах, бойцы спецподразделения поочередно врываются в каждую камеру и действуют там, причем, начинают обязательно с тех камер, где сидят зачинщики беспорядков.

Случается, что внутри камер дело доходит до рукопашной. Резиновая дубинка в руках бойца «Нахшона» против ножки стула в руках заключенного, электрошокер против куска провода, кулак против кулака.