Путница - Громыко Ольга Николаевна - Страница 40

– И соседям объяснять не придется, почему мы сюда переехали, – подхватил Жар. – Скажем, что дома Рыска постоянно болела, вот и решили в более здоровое место перебраться.

– Почему сразу я? – суеверно испугалась девушка. Худенькая и хрупкая с виду, хворала она редко, не хватало еще сглазить!

– Мне не поверят, а этого лечить все равно бесполезно. – Жар мстительно покосился на спутника.

– Я слыхал, – вкрадчиво сказал саврянин, – что на вершине одного из этих холмов есть яма с особо целебной грязью. Называется «Бычий корень». Если начнешь о ней расспрашивать – поверят.

– Альк! – возмущенно одернула его девушка. – Ты же клялся!

– А я разве задираюсь?! – очень правдоподобно удивился белокосый. – Просто подкинул хорошую идею.

Жар выразительно показал саврянину шиш. Альк ответил еще более неприличным жестом.

– Это тоже хорошая идея?!

– Терпеть чужие оскорбления я не клялся.

Рыска безнадежно сжала руками виски, горько жалея, что ее власть над Альковым языком распространяется только на крысу. Впрочем, спутники оказались достаточно умны, чтобы не ругаться при посторонних – впереди на обочине в рядок стояли несколько детей и стариков. При виде подъезжающей компании они оживились, высыпали на дорогу, пихаясь за лучшие места, и наперебой загорланили:

– Две комнаты с печкой! Чердак с окном на главную площадь! Подвал с кроватью! Три места на полу! Сто шагов до Хольгиной купели! Три щепки пешим ходом до Молодильного котла! Со столом и стиркой! Горячий завтрак! Своя яма во дворе!

– Домик на холме, тихий и уютный, – прошамкал самый дряхлый, но на удивление бодрый дед, выразительно подмигивая Жару с Альком – видно, имелась в виду та самая сверхцелебная яма.

– Это они жилье сдают? – сообразила Рыска, сначала испуганно поджавшая ноги: зазывалы с такой горячностью за них цеплялись, что девушка решила, будто с нее пытаются стянуть башмаки. – А сколько чердак стоит?

– С человека по десять медек, за весь – серебрушка! – с готовностью откликнулся смуглый востроглазый мальчишка.

– За месяц?

– Ишь чего захотела! За день! – обидно рассмеялся пацан.

– Да ну, – одернул опешившую девушку более опытный Жар. – Надо самим искать, у бабки или вдовы какой-нибудь. На въезде всегда втридорога просят, на богатеньких дураков рассчитывают. Эй, пропустите! Ничего нам не надо!

Толпа с разочарованным ворчанием расступилась.

Вначале поехали в центр, осмотреться. Ничем особенным город не выделялся, разве что запахом да поразительным равнодушием жителей. Даже на Алька никто внимания не обращал. Рыска скоро поняла почему: в толпе довольно часто мелькали и белокосые, и какие-то рыжие, низкорослые, с неуловимо отличающимися чертами лица – то ли степняки, то ли из восточных тсарств. Был даже дядька с седой бородой, но в длинном женском платье, вот умора!

Цены на еду оказались такими же непотребными, как и на жилье. Пришлось встать в очередь к огромному котлу с вареной перловкой, которую в Макополе бесплатно раздавали нищим по праздникам. Здесь даже за нее пришлось платить, но хотя бы навалили с верхом, хватит утолить самый зверский голод.

Рассчитывался опять Жар, и Рыска строго напомнила:

– Ты обещал – больше никаких краж!

– Конечно-конечно, это я еще те трачу! – заверил ее друг.

– И много у тебя осталось?

Вор замялся. Скажешь – Рыска же запомнит и будет дотошно отслеживать все его траты! А соврешь, что больше нету, – немедленно работать погонит. Впрочем, Жар и сам понимал, что если ему шкура дорога, то придется изображать добропорядочного горожанина. Это только кажется, что вор работает незаметно, однако опытный глаз собрата выцепит его даже в плотной толпе. Обычно чужака вызывали на поклон к местному владыке, и если вор был учтив и понятлив, то его облагали данью, милостиво позволяя присоединиться к стае. Но снова связываться с «ночными» слишком опасно, у них гончая почта налажена ненамного хуже, чем у «хорьков». А то и общая, стукачей везде хватает – и в трущобах, и в тсарских покоях.

– Полтора сребра, – нехотя сообщил Жар, на всякий случай оставив столько же в заначке.

– Давай сюда! – протянула руку девушка.

Вор на ощупь отделил в кармане названную сумму и со вздохом отдал Рыске. Все верно, хозяйство должна вести женщина, а значит, деньги хранятся у нее. Но, однако, как быстро девчонка повзрослела! Неделю назад ей бы и в голову не пришло командовать другом, чего-то требовать – наоборот, свое золото отдать предлагала, толком не зная, что с ним делать.

– С такими ценами нам их только на два дня хватит, – озабоченно сказала девушка, пересчитав монеты. – Если с ночлегом.

– Ерунда. – Жар вспомнил, как впервые брел по Макополю, голодный, усталый и растерянный, не понимая, как здесь вообще люди живут. Но оказалось, что работа в городе оплачивается куда выше, чем в веске, а местные знают уйму местечек, где можно дешево и вкусно поесть, купить одежду и снять комнату. Наверняка и в Лосиных Ямах так. – Надо просто не в центре дом искать, а ближе к окраинам. Поехали вон туда? – Вор показал на второй по величине кусок поселка, частью вползший на холм.

– Поехали, – охотно согласилась Рыска, рассмотрев аккуратные домики с садами и огородами. А выше по склону даже скот пасется, совсем как в веске!

И до чего же здорово снова ехать верхом! Втрое быстрее, не говоря уж об удовольствии. Смешно вспомнить, с каким трудом и ужасом девушка взбиралась на корову в первый раз. Неужели это было всего две недели назад?! Сейчас Рыска даже не помнила, как очутилась в седле – вскочила, и все.

Похоже, так оно все в жизни и происходит: главное – единожды решиться и вскочить. На корову, на помост, на чужую шею… И если получилось – страх помаленьку отступает, и начинает хотеться еще большего.

Дома расступились, выпуская дорогу в холмы. Рыска ударила корову пятками, посылая в галоп. Впервые – по своему желанию, а не пытаясь кого-то догнать или не отстать от спутников.

По сравнению с центром поселка здесь как будто прокатилась чума: народу на улицах почти не было, одно старичье, едва переставляющее ноги, да девицы чахоточного вида, в дорогих платьях и со смертельной скукой в глазах. На некоторых дверях висели таблички «сдается», но Рыска даже прицениваться не стала – что-то подсказывало, что ответ ей опять не понравится. Спутники проехали поселок насквозь, до самого луга на склоне, и спешились у ручья напиться.

– Какие хорошенькие! – восхитилась Рыска. В Макополе козы были пегие, гладкие, а эти напоминали белые летние облачка, спустившиеся полакомиться сочной травкой. Даже козел, длиннорогий и чубатый, казался выходцем из личного Хольгиного стада.

– Глаза точь-в-точь как у тебя. – Жар ехидно показал на него Альку. – Да и вообще что-то общее есть.

Саврянин недовольно прищурился и стал похож на козла еще больше. Тот, в свою очередь, долго, задумчиво глядел на мужчин, пока не заключил, что они ему не нравятся. Альк еле успел увернуться от бодливой скотины, а вора она гнала по прямой еще шагов двадцать. Потом веревка кончилась, и козел разочарованно заблеял.

– Ой, а маленькие совсем как игрушки! – присев на корточки, продолжала восхищаться Рыска. Два месячных козленка спрятались за мать, зато третий безбоязненно подскочил к девушке и стал жадно обсасывать пахнущие перловкой пальцы.

– Кто тут моих козочек обижает, а?! – сварливо окликнула из-за забора круглолицая тетка в белом платке.

– Как же, обидишь их, – проворчал Жар. – Они сами кого хошь…

Козел гордо изогнул шею и топнул копытом.

– Извините, – смутилась Рыска, вскакивая и пряча руки за спину. – Я только погладить, чудные они у вас такие, пушистые…

Тетка рассмотрела девушку, смягчилась и уже дружелюбнее сказала:

– Не пушистые, а пуховые! Это еще что, зимой у них шерсть в два раза длиннее, почти до земли. По шали с каждой начесываю.

Козленок обошел Рыску, поднялся на задние копытца и снова уцепил губами ее палец.