Путница - Громыко Ольга Николаевна - Страница 50

– И как теперь с мельничихой объясняться? Не копать же в самом деле.

– Надо днем ее сюда привести и… Тихо! – Альк замер.

Где-то вдали, за кустами, взмыкнула корова.

– Может, на лугу за жальником пасется? – предположил Сива, разом перейдя на шепот.

В это никто не поверил. Да и наемник быстро вспомнил, что там лес.

– Хорошо б его, гада, с лопатой поймать, – зловеще сказал саврянин. – И эту лопату с особым цинизмом использовать. Так что тихо давайте.

…Могилы грабили не подряд, а по какому-то непонятному плану. То совсем неухоженную, почти сровнявшуюся с землей, расковыряют, то богатую, обкопанную и засаженную цветами, пройдя мимо десятка таких же. Порывшись в могиле, воры старались привести ее в прежний вид, но Рыска отчего-то точно знала – вон та и та. Альк тоже. И, что еще паршивей, саврянин понимал: именно с этих он бы и сам начал.

Вывод был неутешительный.

Сива вздрогнул, споткнулся, судорожно ухватился за меч:

– Ё-моё…

Остальные тоже остановились, замерли: впереди, в десяти ладонях над землей, неподвижно висело что-то белое, длинное, едва колышущееся на ветерке.

– Кто-то простынь на кол накинул, – не очень уверенно предположил Жар, и тут «простынь» встрепенулась, развела рукава и превратилась в саван. Да не просто повешенный на палку.

– ПРО-О-ОЧЬ, СМЕ-Е-Е-ЕРТНЫЕ!!!

Голос был тонкий и въедливый, по-комариному зудящий в ушах и леденящий кровь.

– Саший меня за ногу, – ахнул Сива, пятясь. – Да это никак Муняшева дочка, что зимой на пожаре в головешку сгорела…

Оторопел даже Альк, чье зрение вступило в отчаянный спор с чутьем и здравым смыслом. Ни головы, ни рук, ни ног из савана не торчало, тем не менее шевелился он так, будто тело внутри все-таки было. И как оно умудряется выть без горла, ведь голос доносится явно от беспокойницы?!

Зато Рыска, углядев главное, такими вопросами не задавалась.

– Мое платье!!! – возмущенно заверещала она, и накрывший охотников купол потусторонней жути лопнул, как пузырь в лохани. – А ну сымай, воровка!

Девушка ринулась вперед. Беспокойница, не ожидавшая такого неуважения со стороны смертных, отшатнулась и… упала спиной вниз, с уже совершенно девчачьим визгом, на полпути исчезнув. Рыска с разгону чуть не врезалась в большой, черный, почти невидимый в темноте камень, обогнула его и увидела вполне себе живую девчонку лет тринадцати. Затравленно прижавшись спиной к глыбе, «беспокойница» размазывала по щекам слезы пополам с сажей. Ею было вымазано не только лицо, но и руки, и ноги ниже колен. Перепало и платью.

– Тетенька-дяденька, не бейте, я больше не буду! – заголосила она, не дожидаясь обвинений. – Я ничего, мне просто на страже стоять велели, у меня дома мама больная и братик маленький!

– У-у-у, дура! – Сива замахнулся на нее локтем, отведя меч за спину. Девчонка завизжала и заслонилась руками, но наемник лишь легонько подпихнул ее ногой и приказал: – Рассказывай, кто тут жальник потрошит?!

– И платье пусть отдаст! – настаивала Рыска. – Это мое, свадебное! Его еще в Зайцеграде вместе с коровами украли!

– Да? – Сива очень скептически поглядел на испачканный землей и сажей «саван». – Слыхала, соплячка? Раздевайся, я же вижу, что у тебя под ним другое поддето!

Воровка, скуля и всхлипывая, неловко потянула платье через голову. Торжествующая Рыска уже вцепилась в его край, как вдруг между ней и наемником мелькнула стрела, клацнула по камню и отскочила.

Жар и Альк, стоявшие чуть поодаль, бросились на выручку. Вор повалил Рыску на землю, Сива упал сам, и саврянин залег рядом. Девчонка свернулась калачиком, скуля как щенок. К счастью, стрелок бил не с дерева, иначе только порадовался бы такому раскладу. Высокая трава играла лежащим на руку, врагам придется приблизиться, чтобы увидеть мишень.

– Лук или арбалет? – шепнул саврянин.

– Вроде арбалет, короткая. – Сива напряг слух и, как ему показалось, различил потрескивание ворота – стрелок спешил заново взвести тетиву. – Там?

– Ага. Пойду сниму. – Альк ловко сдал назад и за охоронец.

Наемник переполз поближе к Жару с Рыской. Вор мелко и суетливо осенил его знаком Сашия:

– Да снизойдет на тебя Его благоволение!

Арбалет снова клацнул. Стрела черточкой пересекла луну и полетела дальше, высоко над деревьями. Позади послышалась какая-то возня, вскрики. Сообразив, что стрелять больше не будут, воодушевленный наемник вскочил на ноги – и почти нос к носу столкнулся с двумя гробокопателями. Оказывается, они не задали драпака под прикрытием арбалета, а сменили лопаты на мечи и, пригнувшись, успели подкрасться почти к самому камню.

– Сива, ты, что ль?! – удивленно окликнула одна из черных фигур, выпрямляясь.

Наемник вздрогнул – не от страха, от неожиданности. С этими типами он при встрече здоровался, но не дружил: парочка примелькалась в кормильне, хотя чем они промышляют и откуда у них деньги, никто не знал. В Ямах это не принято было спрашивать, платят, и ладно, тем более что люди обычно приезжали туда не работать, а отдыхать на скопленное.

– Вот уж не ожидали, что ты с белокосым свяжешься, – гадливо сплюнул второй. – Забыл, как он тебя в луже притопил?

– У вас тем же дело кончилось, – огрызнулся Сива, демонстративно пялясь на синяк на скуле противника.

– Но не в первую же щепку!

– В третью. И вас двое было.

– Зато мы при своем оружии остались!

– Зато вам за разломанный стол пришлось заплатить!

До всех троих одновременно дошло, что хвалиться, кто меньше опозорился в схватке с вышибалой, как-то не очень почетно и уж тем более неуместно.

– Ладно, не злись, – примирительно сказал первый гробокопатель. – Хочешь в долю? Тут на всех хватит, были бы крепкие руки. Указчик есть, копать не успеваем.

– Погоди кривиться-то, – подхватил второй, помимо гадливости уловив на Сивином лице тень интереса. – Скелетам побрякушки без нужды, а души давно по Хольгиным дорогам бродят, им тем более до земных богатств дела нет. Ей-ей, это так же безобидно, как пьяного под забором обшарить…

Соблазнитель понял, что допустил ошибку, но было поздно: Сива насупился и атаковал, метя в левый, более уязвимый бок и одновременно смещаясь вправо, чтобы прикрыться одним противником от другого. Тот тоже был не лыком шит и метнулся в обход, собираясь на пару с дружком зажать наемника в клещи, – но обо что-то споткнулся.

– Да снизойдет на тебя Ее сострадание! – злорадно прошипел Жар и, чтобы дать Богине повод, врезал гробокопателю кулаком по щиколотке.

Мужик с матюгами заскакал на здоровой ноге, одновременно пытаясь богохульно ткнуть Хольгиного служителя мечом, но вор, не принимая боя, кувыркнулся в сторону, вскочил и бросился в кусты, частью спасая свою невооруженную шкуру, частью отвлекая внимание от Рыски.

Кусты оказались высоки и колючи, но, к счастью, пробегаемы. Гонится ли за ним гробокопатель, парень рискнул проверить только по ту сторону зарослей, сделав на выходе олений прыжок в сторону и прижавшись спиной к толстенному стволу. В городе срабатывало, «коты» обычно проносились мимо, не замечая прильнувшего к стене вора.

Жар затаил дыхание, пытаясь оценить ситуацию по треску ветвей, однако звуки битвы остались позади кустов. Судя по ним, бойцы рубились добротно и равноценно, на износ, пока кто-то не допустит ошибку. Вор досадливо поморщился: похоже, этот гад за ним не увязался и продолжает доставать Сиву. Надо возвращаться, помогать и спасать Рыску!

Но тут раздался громкий вопль, и клацанье железа оборвалось, сменившись стонами. Жар похолодел, представив пробитого сразу двумя клинками наемника.

– А ну бросай меч, трупоед! – послышался суровый, прерывистый, но ликующий голос Сивы, и у вора отлегло от сердца. Снова продираться сквозь кусты не хотелось, и так все руки и щеки исцарапаны. Содрав с рясы горсть репьев, склеивающих подол, Жар пошел вокруг, уважительно обходя охоронцы, пока не увидел Алька, стоявшего к нему спиной. У ног саврянина кулем лежал оглушенный арбалетчик, но радостный окрик застрял у вора в горле: перед белокосым маячил кто-то еще. Его выдал взблеск меча, и, поднапрягшись, Жар разглядел темную, чуть перекошенную в плечах фигуру. Противники молча таращились друг на друга, что для Алька было весьма нехарактерно – разве что его уже убили, только упасть еще не успел.