Путница - Громыко Ольга Николаевна - Страница 75

Палочка с крысой несколько раз перевернулась в воздухе и шпилькой воткнулась в пышную прическу еще одной претендентки на левую руку господина Полтора Клинка. Вокруг закричали от ужаса и омерзения, дама с визгом затрясла головой, стряхнув крысу на пол, – и миг спустя тоже улеглась рядышком.

– Убили-и-и! – истошно крикнул кто-то от стены.

Видеть, что в точности там происходит, паникер не мог, но стражники, и так нервно напрягшиеся от воплей, сорвались как стрелы с тетивы. Невралий прервался на полуслове и закрутил головой, пытаясь понять, что происходит. Для знатока шести видов оружия лицо у него слишком побледнело и вытянулось – видно, дабы ввести врага в заблуждение. В зале началась паника: кто поотважнее, проталкивались вперед, преодолевая напор более трусливых. Самые сметливые «спасали дам», в спешке не выбирая мест, за которые их можно увести в безопасный уголок.

К счастью, недоразумение быстро прояснилось. Крысиных жертв привели в чувство, подняли, отряхнули и засыпали извинениями и утешениями. Одна, возмущенная до предела, потребовала немедленно отвезти ее домой, вторая избрала роль великомученицы и полулежала на спешно составленных в ложе стульях, наслаждаясь всеобщим вниманием и сочувствием.

Господин Шарак раздраженным взмахом руки отослал стражников обратно и распорядился поскорей сменить блюда. Поднял палочку с крысой, задумчиво повертел.

– Найду этого шутника – сделаю с ним то же самое, – емко пообещал он.

Глава 21

В каждой крысиной норе имеется великое множество входов и выходов.

В галерее было темно. Два факела на всю ее длину не в счет, особенно после стосвечных люстр. В стены слепыми щенками тыкалось эхо голосов из зала – а потом и веселой музыки. Прием продолжался.

Под музыку воры пошли быстрее – она глушила шаги. На углу под факелом Жар остановился, вытащил из-за пазухи тарелку.

– На ней ведь только замок снаружи, – удивленно прошептала Рыска.

– Окошки-то насквозь. Так, мимо трех квадратных со ставнями и семи бойниц мы уже прошли, сейчас нам направо, чтобы попасть в южную башню. – Тарелочка и впрямь оказалась бесценной, подробно расспрашивать слуг было слишком опасно. А так – у одного выведал, в какой башне, у другого – на каком этаже, третий проговорился, что на такой высоте это единственная комната с решетками на окнах.

Альк осторожно выглянул из-за угла:

– Никого. Поднимаемся.

Лестница, поначалу прямая, закрутилась винтом. Пришлось красться со ступеньки на ступеньку, выжидая перед каждым шагом, чтобы не столкнуться лоб в лоб с внезапно вынырнувшим из-за поворота слугой или охранником.

Рыска наступила на край подола, раздался треск.

– Приподними его! – шикнул саврянин.

Девушка, спохватившись, задрала платье выше колен. К такому длинному она не привыкла, хуторские кроили на полторы ладони короче, чтобы не цепляли росистую траву и не пачкались навозом.

На площадке Жар снова сверился с тарелкой.

– А почему нигде никого нет? – дрожащим голосом спросила Рыска, подозревая какой-то подвох.

– А кто тебе нужен? Стража двор и зал охраняет. Слуги на кухне суетятся. – Саврянин вел себя как-то странно. Уверен, расчетлив, спокоен… Слишком уж спокоен, будто это давалось ему огромным напряжением воли. Лицо Алька на миг исказило судорогой, но белокосый двинул бровями, и Рыске начало казаться, что ей просто померещилось.

– А жена Шарака? В зале ее не было!

– Она в другой башне живет и до утра оттуда не выйдет, – ответил за саврянина Жар, наслушавшийся сплетен между гостями. – Больно приятно ей глядеть, как муженек себе молоденькую деваху выбирает! Так что не порть лопухи.

– Чего?!

– Не трусь, – поправился вор. – Нам туда.

В этом коридоре факелов вообще не было. Видно, господин Шарак рассудил, что другим обитателям замка ходить сюда незачем, а сам он и светильник взять может.

Рыска вздрогнула: Альк внезапно поймал ее ладонь и болезненно стиснул.

– Ты в порядке? – обеспокоенно шепнула девушка.

– Да. Темно просто. Не спеши.

Впереди раздался мягкий негромкий удар.

– Что?!

– Тупик, – досадливо прошипел Жар, потирая лоб. – Значит, нам нужна вторая дверь по правой стороне.

– Сходить за факелом? – предложил Альк.

– Не надо. Щас нащупаю. Во, вроде оно. – Друг легонько потянул за ручку. В косяке неподкупно брякнуло железо о железо. – Заперто.

Рыска разочарованно выдохнула, но миг спустя внизу что-то тускленько, голубовато засветилось, слабо очертив профиль сидящего на корточках вора.

– Ой, что это?

– Стружка болотного корня. – Жар веревочкой прикрепил стеклянный пузырек к ручке чуть повыше замочной скважины. – Эх, подвыдохся уже… Его лучше бы перед самым выходом крошить. Ладно, справлюсь. – Следующим парень вытащил из-под рясы кольцо с отмычками.

– Откуда они у тебя? – Девушка помнила, что богатый Жаров набор отобрали в зайцеградской тюрьме. Этот был поменьше, но тоже впечатлял.

– А, приходил к нам один вор каяться. – Парень, не отрывая взгляда от скважины, пробежался пальцами по связке. – Молец его пожурил и велел торжественно отмычки в крапиву выкинуть.

– То-то ты потом весь вечер чесался, – припомнил Альк.

– Зачем же добру пропадать?

– Хозяйственный ты наш, – ухмыльнулся саврянин.

– А то! – Жар наконец остановился на длинном тонком щупике с крючком и осторожно ввел его в скважину.

Рыска впервые видела друга так упоенно работающим. Он глядел в замочную скважину, как влюбленный в окошко своей избранницы, пытаясь и так и эдак уломать ее на прогулку под луной – упаси Божиня, без шума и насилия, только терпением и лаской! Да-а-а, это вам не заборы чинить…

Когда штук десять отмычек было перепробовано, а Жар, сладострастно высунув кончик языка, орудовал внутри одиннадцатой, в замке наконец щелкнуло, и вор поспешил потянуть ручку на себя.

– Готово! – с торжеством объявил он и первым скользнул внутрь.

В комнате было куда светлее – хозяин покоев полагался на частую решетку, оставив ставни открытыми: лето, душно. Луна смотрела прямо в окно, отражаясь в стеклянных глазах чучел – оленьи, лосиные, медвежьи, волчьи головы скалились на гостей со стен, как голодные беспокойники. Лисья вообще напомнила Рыске ту, бешеную. Возле стола стоял целый кабан, с двумя пролысинами на хребте, – очевидно, Шарак любил класть на него ноги.

Изнутри на двери обнаружился засов, который Жар тут же задвинул, и воры почувствовали себя куда увереннее.

– Вот сволочь, – хриплым от гнева шепотом сказал Альк, глядя на боковую стену. – Он бы и сюда голову приколотил!

Рыска повернулась и охнула. У стены стояла кровать, застеленная шкурами поверх перин, а над ней крестом висели два меча, короткий и длинный, и саврянский шлем. С наушей которого спускались две длинные белоснежные косы.

– Думаешь, он…

– Нет, что ты! Мы их по весне, как олени рога, сбрасываем, – издевательски возразил саврянин.

– Альк… – сочувственно прошептала девушка, но тот уже взял себя в руки.

– Давайте искать «тень». – Белокосый подошел к столу и стал один за другим выдвигать ящики. Все они оказались заполнены бумагами и безделушками вроде выточенных из кости фигурок животных, наконечников стрел – тоже, видать, памятно-трофейных, кусочков руды (наверное, господин наместник владел какой-то шахтой) и прочим хламом. На столе стояло несколько пузырьков, но на них Альк даже не глянул.

– Слишком короткие ящички-то, – тут же насторожился вор. – Вытащи-ка совсем, на пол!

Саврянин послушался и, присев на корточки, по локоть запустил руку в верхний проем и тут же что-то нащупал.

– Тяжелая, – заметил он, вытаскивая и ставя на стол большую квадратную шкатулку. Она тоже оказалась заперта, однако с этим замком Жар справился куда быстрее: чернила все-таки не такая драгоценность, чтобы прятать их от воров за семью засовами. Скорее чтобы слуги не лазили.