Девятое кольцо, или Пестрая книга Арды - Аллор Ира - Страница 119

– Не жалуемся, – усмехнулся Аллор, но улыбка быстро сошла с его лица. – Но, наверное, все еще может обернуться к лучшему. Ведь если Валар помирились, так и на Арде смогут навести порядок…

– Эти наведут! С Морготом – порядок?! С ним, только и думавшим, как помешать выполнению Замысла?! Все из-за него! Ведь Я задумал мир, свободный от зла, а он…

Волнение овладело Творцом – словно плотину прорвало, слетела маска величаво-высокомерного спокойствия. Он осушил кубок и с грохотом поставил его на стол. Эльдин вновь подлила вина.

– Все было продумано! – Творец уже расхаживал широкими шагами по комнате, сжимая кубок в руке. – Я хотел сохранить, оградить – от горя, от ужаса, от всякой скверны… А ему, видите ли, любопытно! Не терпится! Дерзкий глупец! Нельзя было допускать эти его вылазки – он же не отличал добро от зла! – Эру сжал кулаки. – Да-да, есть за Гранью, за Чертогом – бескрайнее, вечное, Свет во Тьме, бесконечная Песнь бесчисленных миров – Эа… Ну и что?!! Красиво, видите ли! А что за этой красотой скрывается, не видел?! Да там, в этих распрекрасных мирах, такое… Никому на Арде в дурном сне не приснится! Грязь, кровь, безумные толпы у власти, механизмы-убийцы, средства, что полмира в одно мгновение в порошок сотрут, пеплом развеют! Я-то знаю, видел!

Эру запустил длинные пальцы в огненную шевелюру. Недомайар не верили глазам и ушам – неужели вместе со зримым обликом Он обрел возможность опьянения? Уж очень горяча эта страстная исповедь – воистину, их гость оправдывал Свое имя – Пламя, да и только… И это было все же лучше, чем рассудочно-презрительный гнев. Они почтительно внимали Творцу, исправно подливая в кубок вино, хотя перепады настроения гостя могли быть небезопасны. Ладно, пусть выговорится, если уж снизошел. Создавалось ощущение, что это чуть ли не первый у Него открытый разговор – во всяком случае, в этом мире…

– А он вылез, насмотрелся по верхам, наслушался урывками и давай болтать почем зря! Говорил Я ему, чтобы заткнулся, – раз не понимает…

– Может, если бы Ты ему объяснил, он бы понял и промолчал? – пискнула Эльдин.

– Как же! – огрызнулся Творец. – Ничего слушать не желал, возомнил себе, что Я все специально выдумываю, чтобы сотворенных в повиновении держать! Да дай им волю…

– Так другим бы объяснил – чтобы не смущались и не тыкались вслепую.

– А куда им уже тыкаться – самых шустрых удалось к Арде привязать…

– А потом – до отчаяния довести, как того же Манвэ… – Аллор запоздало прикусил язык: только Манвэ сейчас помянуть не хватало…

Эру вскинулся, став подобен языку пламени, гневному и неистовому, – недомайа ощутил, впрочем, не только злобу, но и горькую обиду:

– Бесстыжий предатель и лицемер! Тот, кому вверил Я Арду, дабы хранил ее от лиха Моргота! Внешне был готов исполнять Мою волю, а сам камень за пазухой прятал! Видите ли, обрыдло ему все! Видите ли, страдает он, больно ему!.. Верил и Свет хранил – как же… Сколько волка ни корми… Таков же, как его братец!

– Так Ты же его таким сотворил! – прошептала Эльдин.

– Он Тебе четыре эпохи слова поперек не молвил, Тебя во всем правым считая – и всем ради Замысла пожертвовал: от Песни до сотворенного, потому что верил Тебе! – Недомайа всерьез обиделся за Манвэ.

– Да как ты можешь судить об этом?!

– Мы уже полгода знакомы!

– Полгода… А Я его творил! Я ему тоже верил, думал, он от Меня ничего не скрывает! Что, пожаловаться не мог, раз ему так тошно?

– Один раз пожаловался – на Нуменорэ…

– Опять ты про Нуменорэ!

– Потому что нуменорец. Это не исцелить. Так что давай оставим эту тему. Между прочим, и в этом случае Валар с Манвэ во главе во всем винили себя, Тебя полагая непогрешимым!

– А что ты так за Манвэ переживаешь? Ты же на стороне Моргота выступил!

– Не выступил, а вступился за него, потому что он не мог сражаться. Это не значило, что я против Манвэ. Они оба – мои друзья!

– От начала Арды они были врагами!

«Потому что кто-то все время их стравливал!» – заявил было Аллор, но промолчал – незачем сообщать Эру то, что Он и Сам прекрасно знает; а случай нарваться на неприятности еще неоднократно представится. Так что вслух он сказал:

– И все же они смогли помириться. А если уж они поверили друг другу, то и остальные смогут договориться, и на Арде наступит этот самый долгожданный, предусмотренный Замыслом мир!

Эру собрался было с достойным ответом, но в это время в дверь постучали.

– Аллор, Эльди, вы дома? Мы не помешаем? – раздался из-за двери голос Мелькора.

Эру аж подскочил в великом гневе. Огненные глаза метали искры.

– Сознавайтесь, вы специально все подстроили?!

Аллор виновато развел руками – мол, хоть в душу загляни, хоть в мыслях поройся – не хотел!

– Что-то случилось? – В голосе Мелькора появились тревожные нотки.

– Ну что же, пусть зайдет… – прошипел Эру.

Аллор открыл дверь. В комнату ввалились Мелькор с Ауле и Гортхауэр с Курумо.

Черный Вала понял, что ощущения не подвели его. То, что разум отказался принять, подтвердило зрение: Сотворивший стоял перед ним лицом к лицу. Да еще в облике!

– Ты?!! – одновременно выдохнули Эру и Мелькор.

Курумо отшатнулся и прижался к Ауле. Ауле, бросив на Творца выразительнейший взгляд, сгреб ученика в охапку.

Эру пожал плечами:

– Что зверем смотришь из-за чужого сотворенного?!

– Не чужого! Сам мне его вручил. И вообще…

– Вот видишь, они до сих пор майар поделить не могут, – примирительно обратился Аллор к Эру.

– Сами как-нибудь разберемся! – фыркнул Мелькор.

Эльдин наполнила еще четыре кубка:

– Лучше выпейте. И вообще: у нас в доме не дерутся. Вот отношения выясняйте сколько угодно.

Мелькор покосился на изрядно опустошенную бутылку, наполовину съеденный пирог и с почти суеверным восхищением воззрился на недомайар: «Надо же, столько с Эру прообщались – и все еще живы. Удивительно».

– А ты, Моргот, вечно суешься не в свое дело – еще с Песни! Только и умеешь, что огрызаться – и это при том, сколько Я в тебя всего вложил! И никакой благодарности!

– У Тебя Манвэ на это был! Ты же благоволил к нему, самому удачному Твоему произведению!

– Он хоть слушался и верил!

– Именно – верил, а Ты его веру… – Мелькор сопроводил фразу выразительно-грубым жестом.

– Я его короной Арды одарил!

– А потом и второй наградил – обручем!

– Нечего своевольничать было – сидел бы тихо, как все эти эпохи, ничего бы с ним не случилось!

– Конечно, Ты же благ… – горько процедил Мелькор. – И Манвэ любя, по-отечески в грязь втоптал – для его же пользы…

– Знать должен был свое место – как все!

– Да что вы о нем за глаза говорите?! – не выдержал Аллор. – Давайте уж и его заодно позовем, пусть сам скажет!

– И верно! – воскликнул Мелькор. – Ты же столько говорил с ним, о Единый, снизойди еще раз – уж коли снизошел до визита сюда! Ведь Тебе нечего бояться этой встречи – за Тобой Сила и Правда…

Аллору с Эльдин подумалось, что Эру в гневе Своем разнесет весь покой с самими Залами в придачу, но Творец, судя по всему, и впрямь желал высказаться, и немедленно.

– Что же, зови своего драгоценного братца – пусть скажет при всех, чего ему не хватало и чем Я его так мучил все эти эпохи!

– И позову! – Мелькор резко замолчал, прикрыл глаза. – Он скоро прибудет, – сообщил он.

– Не один, конечно, – со всем семейством, – ехидно заметил Эру.

– Естественно, – невозмутимо заявил Мелькор.

Разговор не клеился – все по-своему готовились к встрече. Эльдин достала новые кубки, а Аллор поставил чайник: «Жаль, пирога мало сотворили». «Ничего, еще варенье где-то было», – успокоила его майэ. Наконец раздался негромкий стук в дверь.

– Заходите! – позвал Аллор, закончивший расчищать кровать от книг и бумаг.

Дверь открылась, и на пороге возникло царственное семейство: Манвэ с Вардой и Эонвэ со Златооким. Лицо Владыки Амана было непроницаемо-спокойным – добротно сделанная личина. Супруга, стоявшая с Королем плечо к плечу, была ему под стать.