Манипуляция сознанием - Кара-Мурза Сергей Георгиевич - Страница 194

И еще одно методическое замечание. У моих критиков (и, похоже, вообще у большой части зрителей) происходит такой разрыв в мышлении: они переносят идеологическую и даже философскую, общественную концепцию Говорухина на отдельную личность. Мне так и пишут: «А вот доведись до Вас…». Это неверный ход. Если бы на Льва Толстого напал грабитель, он бы, скорее всего, не постеснялся стукнуть его чем-то тяжелым — оставаясь философом ненасилия. Как поведет себя та или иная личность, когда происходит трагедия, вопрос особый и из философии не вытекает. Это все равно как спрашивать человека, будет ли он есть человечину в случае крайнего голода. Пока ты сыт, этот вопрос не имеет смысла. Фильм и наш спор — о философии, об установках, о том, куда нам толкать телегу нашего общества. Так это мои критики и поняли — и в то же время такие сбои: «А разве Вы бы не достали 5 тыс. долларов на винтовку?».

Мысль третья. Она в том, что никакого правового государства в России нет, что у нас уже идет полномасштабная война, а своими рассуждениями я лишь подрываю мораль бойцов. «Правовое государство в России было расстреляно из танковых пушек…, Россия погрузилась в воровской беспредел» и т.д.

На мой взгляд, в этом видна утрата способности измерять явления. Легко используя метафору «беспредела», люди сами себя уверяют, что утрата права в России является абсолютной, а потому и нет никакого смысла пытаться сохранить и укрепить те остатки государственности, которые у нас еще сохранились. Мол, хуже уже не будет.

У этих людей просто воображения недостает, чтобы представить себе что-то более страшное, чем жизнь в России. Отсюда и тоталитаризм их мышления (он, между прочим, по типу своему схож с тоталитаризмом мышления демократов в 1991 г.: «Так жить нельзя!», «Иного не дано!» и т.д.). Но давайте привлечем здравый смысл. Как это «беспредел»? Да, государство подорвано, множество преступлений не раскрывается, но нелепо говорить, что хуже и быть не может. Вы же сами пишете, что в Чечне было то-то и то-то — отнимали дома, убивали среди бела дня, запросто похищали людей. Разве это не хуже? В 1999 г. в России совершено 1,8 млн. тяжких и особо тяжких преступлений. Установлено 1,5 млн. преступников (между прочим, среди них 945 тыс. безработных — не одни лишь богатые). За 9 тысяч изнасилований и покушений на изнасилование в тюрьму отправили 7,2 преступников.

Да, страшная картина. Но она может быть несравненно страшнее — как в той же Бразилии. Да, расстреляли Дом Советов из танков, погибли люди, забывать нельзя. Но когда в Колумбии лет шесть назад радикальное левое движение пошло на соглашение, приняло участие в парламентских выборах и выдвинуло своих кандидатов во всех округах, то «эскадроны смерти» убили всех до одного кандидатов. Всех до одного! Так что есть места менее правовые, чем в России. Значит, не беспредел, нечего словами кидаться.

«Русская кровь рекой потекла еще со времен Мишки меченого и не прекращает литься и по сей день», — пишет в газете читатель. А потому «тысячу раз прав С.Говорухин» — надо, надо вершить самосуд. Опять метафоры и опять нет меры. Раз кровь течет рекой — какая, мол, разница. Ведром больше, ведром меньше. Мне кажется, тут-то и есть «беспредел» в мышлении, симметричный мышлению «нелюдей». Слишком смело распоряжаются наши борцы чужой кровью (даже если лично они, возможно, герои).

Мне и кровь ларечников хотелось бы сохранить, но не буду уж раздражать моих оппонентов. Давайте говорить только о крови честных тружеников. Я в статье сделал четкое утверждение: слом нынешнего неустойчивого равновесия, отказ от укрепления нынешней пусть плохой, но еще живой правовой системы ударит по честным людям несравненно сильнее, чем по «нелюдям». Настаиваю на этом тезисе. Никто из моих критиков ни словом о нем не обмолвился. Они считают его неверным? Да нет, они считают, что на фоне и так уже текущих рек крови добавочные жертвы «честных» несущественны. Зато какая радость, если парочка самосудов удастся! «Надо будить в человеке чувство собственного достоинства». В чем же достоинство?

Фильм Говорухина — типичный голливудский фильм (и там главная тема примерно половины фильмов — месть). В нем достоинство подменяется правом сильного. Три подонка изнасиловали девушку, ибо считали, что они — сильнее. Ан нет! Дед оказался сильнее, он купил винтовку и расстрелял подонков. К. пишет о нелюдях, что герой Говорухина восстал, «и все их всесилие рухнуло в момент». Это Говорухин так приятно нам дело представил, в жизни кончается по-другому (да и в фильме, если продолжить, такой идиллией кончиться не может).

Говорухин для простоты убрал из картины одну фундаментальную вещь, которая всегда присутствует в таких драмах как общественных явлениях. Она в том, что при этой праведной мести почему-то всегда приходится погубить и кого-то невинного. Убивал Раскольников старуху-процентщицу — подвернулась под топор безобидная Лизавета. Бросали народовольцы бомбу в царя — заодно взорвали мальчика из лавки. Когда латиноамериканские писатели описывают своих самоотверженных товарищей, которые ценой своей жизни уничтожают кровавого палача, то почему-то тут же гибнет то мальчишка-чистильщик, то старик-нищий. И в этом у них — главная трагедия. У Говорухина этим и не пахнет. А взял бы он и для реализма поставил за машину, которую взорвал зажигательной пулей его герой, незамеченного им ребенка. Пусть бы показал, как бежит этот охваченный пламенем ребенок. Тогда выше был бы накал «человеческого достоинства» героя-пенсионера.

В фильме Говорухина сильная личность наказывает за изнасилование. Это — обычный прием таких фильмов, связанные с таким насилием эмоции безотказны. Судя по всему, этот старик, если бы у него вытащили кошелек, расстреливать вора не стал бы — он не сквалыга. А для другого кошелек дороже невинности внучки. Где граница разрешенного? В «Дуэли» мой критик прямо предлагает Говорухину снять еще несколько подобных фильмов, даже дает резюме сценариев. Вот сценарий № 2. «Суд присяжных в небольшом городе оправдывает группу безработных юношей, убивших и ограбивших владельца Мерседеса-600, т.к. у них не было выбора — либо голодная смерть, либо смерть того, кто лишил их возможности честно зарабатывать себе на пропитание». Так сказать, «Берегись автомобиля — 2000».

Можно, конечно, считать, что это пишет провокатор. Но ведь газета это печатает. Если звезды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно. Не так это все примитивно.

Главный результат идеологической работы Говорухина и его сторонников — создание у наших терпящих социальное бедствие людей приятной иллюзии, будто у них всегда есть простой и безотказный выход — индивидуальный террор. Это — утешение сродни вере в награду на небесах. Это и есть аутизм — подмена реалистичного мышления грезами. Раньше угнетенные люди придумывали себе легенды о благородных разбойниках, которые накажут «владельцев Мерседеса-600».

К чему подталкивает идея индивидуальной мести (даже не террора, а всего лишь мести), которую вбросил в сознание фильм Говорухина, как идея общественная? Как идея, направляющая мысли зрителя в определенное русло. К тому, что усилия в организации людей для общего сопротивления не нужны и невозможны. Ни в фильме, ни в письмах моих критиков нет даже и намека на то, чтобы помогать другому, хотя бы мстить за другого. Уже это было бы движением к организации, но этого нет. Последователи Говорухина как бы говорят: «Молодец, старик! И вы, другие старики, поступайте точно так же. Может, и еще кому-нибудь повезет, а мы вам будем аплодировать».

У меня была статья «Революция или гибель». О том, что разрушение общества у нас зашло так далеко, что без революции из кризиса выйти уже невозможно. Мои критики ее, похоже, читали, но не желают о ней говорить, поскольку я доказываю, что в современном обществе успешная революция может быть только ненасильственной, а потому более сложной. И такие успешные революции мы наблюдаем в мире — хотя бы палестинскую интифаду или ликвидацию апартеида в ЮАР. Но об этом и слышать не хотят, потому что ненасильственная революция — для «козлов», а не для героев. «Никакие передышки, примирения, пространственные или прочие уступки здесь невозможны», — пишет К. Полезно было бы ему «Детскую болезнь левизны в коммунизме» почитать — сильное средство против аутизма.