Книгоедство - Етоев Александр Васильевич - Страница 100

100

У

Указы императрицы Екатерины

Женщина, сама себе создавшая «бессмертную славу, какую она приобрела во всем мире»

Закавыченная характеристика императрицы Екатерины принадлежит Андрею Тимофеевичу Болотову, писателю и естествоиспытателю, одному из основоположников русской агрономической науки.

Страннейший же панегирик императрице я нашел в очерке Василия Ключевского, историка, чей критический взгляд на деятелей отечественной истории порою парадоксален и вызывающ:

Екатериною восторгались, как мы восторгаемся артистом, открывающим и вызывающим в нас самим нам дотоле неведомые силы и ощущения; она нравилась потому, что чрез нее стали нравиться самим себе. С Петра едва смея считать себя людьми (курсив мой. – А Е.) и еще не считая себя настоящими европейцами, русские при Екатерине почувствовали себя не только людьми, но и чуть не первыми людьми в Европе. За это не ставили ей в счет ни ошибок ее внешней политики, ни неудобств внутреннего положения, ни поступков с Арсением Мацеевичем или Новиковым, не достойных ни ее ума, ни сана, ни приемов «маленького хозяйства», в котором, по тогдашним рассказам, платилось 500 рублей за пять огурцов для любимца и выходило угля для щипцов придворного парикмахера на 15 000 рублей в год Общее настроение сглаживало эти неровности, вследствие которых империя последних лет представляла по закону, по общему впечатлению стройное и величественное здание, а вблизи, в подробностях, – хаос, неурядицу, картину с размашистыми и небрежными мазками, рассчитанными для дальнего зрителя.

Ключевский наверняка прав: классические потемкинские деревни тому примером И все же екатерининский век представляется нам неким золотым периодом русской истории – возможно, оттого, что на троне сидела женщина Не зря же несколько лет назад питерские пиарщики сделали ставку на Валентину Матвиенко исключительно как на женщину И – выиграли

Екатерина же сделала свой главный «пиар» на Просвещении. Эпоха Просвещения в России (правда, несколько припозднившись по отношению к европейским странам) прочно связана с именем Екатерины Второй «Прежде надобно облагородить ум и сердце людей, а потом улучшить их жизнь, сперва выучить человека плавать, а потом пускать его в воду»

Лучшим из последних исторических сочинений о веке Екатерины я считаю роман В Аксенова «Вольтерьянцы и вольтерьянки» Правда, он не совсем исторический – роман скорее принадлежит к жанру альтернативной истории, в нем фантастики (впрочем, как всегда у Аксенова) хоть отбавляй, чего стоят хотя бы уходы персонажей в «спокойное настоящее», когда топор палача уже касается шеи положительного героя, а он – шасть – и сидит себе спокойно в каком-нибудь параллельном мире и поплевывает на себя другого, чья головушка в этот момент прощается с грешным телом

«Уловка водорастов» Белоброва – Попова

Водорасты – это не пидорасты Это такие инопланетные существа, которые заматывают в себя чужую энергию, как в кинофильме «Джентльмены удачи» заматывают в ковер Доцента-Леонова и как аналогично в фильме «Приключения Шурика» заматывают в обои артиста Смирнова Короче, они очень плохие, чем в корне отличаются от других инопланетных существ, хвостонуев, которые дружественные и хорошие, а еще они придумали пиво и научили разумных обитателей космоса его пить Водорасты же придумали разбавлять пиво водой, чем вызвали во Вселенной разброд и смуту Писательский дуэт Белобров – Попов рассказывают нам трагический случай, когда обыкновенный московский житель отправился по осени по грибы, а в результате стал жертвой коварных водорастов и попал сначала в милицию, а затем в дурдом.

Белобров и Попов хороши на малых дистанциях Первая их печатная книжка «Арап Петра Великого – 2», маленькая повесть с картинками, просто великолепна Потом был пародийный роман «Красный бубен», бесконечная история шайки вампиров, терроризирующих население маленькой тамбовской деревни Читать роман устаешь, после нескольких десятков страниц веселье перерастает в скуку, и я думаю, что редкий читатель добирался до середины его течения

«Уловка водорастов» – возвращение писателей к малой форме, и возвращение удачное Лакированная кобылка кича, умело понукаемая авторами, весело подмигивает читателю то призраком утопленницы Муму, то личиком королевы космического секса Татьяны Николаевны Рукавишниковой, а то и откровенным оскалом какого-нибудь очередного вампира, объявившегося на пляже в Крыму.

Картонные масскультовые сюжеты умело препарируются авторами, и незаметно как-то так получается, что смех переходит в слезы, пародия делается трагедией, а газон с искусственными цветами превращается в настоящий луг И главное – незаметен шов, граница этого превращения

Конечно – это литература, а не подделка, как скажут некоторые А название – ну что же название? Ничем не хуже какого-нибудь «Прощания с телом», «Войны и мира» или «Укуса ангела».

«Устные рассказы» М Ромма

Михаил Ромм о своей работе и жизни сказал так: «Я – человек очень редкой профессии, я – кинорежиссер Профессия эта необыкновенно занимательна. Она очень трудная, но необыкновенно разнообразна и, следовательно, водит человека по очень забавным, странным и необычным тропкам И на этих тропках встречаются забавные и необычные явления. Как бы ни казались эти явления иногда незаметными, маленькими, но в них, как в капле воды, отражается наша жизнь, отражается время».

О хождениях по жизненным тропкам и о необыкновенных встречах, на них случавшихся, и рассказывает эта очень живая книга.

Чтобы дать о ней представление, вкратце перескажу рассказ Ромма о том, как показывали в 1949 году его фильм «Ленин в Октябре» Были юбилейные ленинские дни, и в Большом театре по этому случаю готовился праздничный концерт для правительства и избранных почетных гостей Когда Сталину дали на одобрение программу концерта, он предложил во втором отделении заменить чтение стихов Маяковского и фрагменты из балета «Пламя Парижа» на какое-нибудь кино про Ленина. А раз про Ленина, то, значит, «Ленин в Октябре», и поэтому срочно вызывают режиссера Ромма в сопровождении министра Большакова и председателя Комитета по делам искусств Храпченко к генералу МГБ Власику, отвечавшему за безопасность Сталина Тот дает установку, что, мол, фильм нужно сократить до 40 минут и в типографии перепечатать программу будущего концерта. «А как назовем? – спрашивает Большаков. – Фрагменты или, значит, отрывки?». – «Фрагменты… – издевательски отвечает Власик. – Кто это поймет эти твои “фрагменты”? Кто там будет сидеть-то? Секретари райкомов будут сидеть Что они, понимают, что такое фрагменты?» Короче, разобрались с «фрагментами», и уже все собираются расходиться, как Ромм вспоминает, что у него нет билета на концерт Большаков говорит, что все билеты уже распределены, лишних нет. Тогда Власик достает из кармана билет с печатью «Службный» и передает Ромму.

В нужный день Ромм приходит в Большой театр, опаздывает, дает билет капельдинеру, спрашивает: «Где тут ложа номер такой-то?». – «Это вам к товарищу полковнику», – отвечает тот и направляет к соответствующему лицу в погонах МГБ Полковник тщательно Ромма осматривает, особенно приглядываясь к заднему карману брюк Затем говорит: «Молодец Хорошо. Твоя ложа № 13 Сядешь на свободное место. Рядом будет сидеть академик в шапочке. Твой объект». Только тут до Ромма дошло, что с билетом от генерала Власика его приняли за секретного агента, который должен вести наблюдение над древним старичком-академиком в ермолке и с трясущимися руками В том смысле, что ежели академик задумает стрелять в товарища Сталина, то он, Ромм, должен опередить убийцу и задушить его собственными руками А похвалил его полковник за то, что пистолета у агента не видно, ордена и Сталинские премии настоящие, костюм пошит хорошо, и сам агент нисколько не похож на агента