Искупление Христофора Колумба - Кард Орсон Скотт - Страница 85

Ворота были тяжелые, и открыть их было нелегко. Ему показалось, что на это ушло много времени, хотя на самом деле прошло всего несколько секунд. Педро услышал выстрел из мушкета, но пуля пролетела где-то далеко – на таком расстоянии мушкеты не отличались особой точностью. Как только Чипа протиснулась в приоткрытые ворота, Педро тут же последовал за ней. Он слышал топот преследователей, но не решался остановиться и посмотреть, на каком они расстоянии от беглецов.

Чипа легко, как лань, перебежала поляну, нырнула в подлесок на опушке леса, почти не потревожив листвы. По сравнению с ней Педро бежал неуклюже, как бык, тяжело топая своими сапогами. Пот струился у него по телу под толстой одеждой. Шпага колотила по ноге. Ему казалось, что преследователи все ближе и ближе. Наконец последним рывком он кинулся в подлесок, где ветки и лианы обвились вокруг его головы, хватали за шею, как бы пытаясь отбросить его назад на открытое место.

– Тихо, – сказала Чипа. – Не шевелись, и они тебя не увидят.

Ее голос успокоил его. Он перестал бороться с ветками, а затем вдруг обнаружил, что, двигаясь медленно, гораздо проще продвигаться через лианы и тонкие ветки, цеплявшиеся за него. Чуть погодя они с Чипой подошли к дереву с низко расположенной над землей развилкой. Чипа легко взобралась на нее.

– Они возвращаются в форт, – сказала она.

– Нас никто не преследует? – Педро был слегка разочарован. – Им нет до нас дела.

– Нам нужно привести сюда Видящую во Тьме, – сказала Чипа.

– Уже не нужно, – послышался женский голос. Педро в испуге завертел головой, но не мог разглядеть, откуда доносится голос. Обнаружила ее Чипа.

– Видящая во Тьме! – крикнула она. – Ты уже здесь!

Теперь и Педро увидел ее темную фигуру в тени.

– Идемте со мной, – скомандовала она. – Для Колона настало очень опасное время.

– Вы можете помешать им? – спросил Педро.

– Помалкивай и иди за мной, – последовал ответ. Но он мог идти только за Чипой, потому что стоило Видящей во Тьме тронуться с места, как он потерял ее из виду. Вскоре они оказались у подножия высокого дерева. Взглянув вверх, он увидел Чипу и Видящую во Тьме, устроившихся на его верхних ветвях. В руках Видящая во Тьме держала какой-то странного вида мушкет. Но что толку от оружия, когда цель находится на таком большом расстоянии?

Дико смотрела через прицел ружья с транквилизирующим зарядом. Пока она спускалась, чтобы перехватить Педро и Чипу, бунтовщики успели раздеть Кристофоро до пояса и привязать его к угловому столбу одной из хижин. А сейчас Могер уже занес над ним плеть.

Кто же они, чей гнев сплотил толпу? Конечно, Родриго де Триана, а также Могер и Клавихо. Кто еще?

Позади нее, вцепившись в другую ветку. Чипа тихо сказала:

– Если ты была тут. Видящая во Тьме, почему не помогла Перышку Попугая?

– Я наблюдала за фортом, – ответила Дико, – и ничего не знала о случившемся, пока не увидела, как Мертвая Рыба прибежал и потащил тебя за собой. Но знаешь, ты ошиблась. Перышко Попугая не умерла.

– Я не слышала, чтобы ее сердце билось.

– Оно билось очень слабо. Но после того, как все белые люди ушли, я дала ей лекарство, которое поможет. И я послала Мертвую Рыбу за женщинами из деревни, чтобы они тоже оказали ей помощь.

– Если бы я не сказала, что Перышко Попугая мертва, тогда все остальное…

– Это все равно бы случилось. Вот почему я оказалась здесь, и стала ждать, что будет дальше.

Даже невооруженым глазом Чипа видела, что Колона стегают.

– Они бьют его, – сказала она.

– Молчи, – прошептала Дико.

Она тщательно прицелилась в Родриго и нажала курок. Раздался негромкий хлопок. Родриго дернулся. Дико прицелилась опять, на это раз в Клавихо. Еще один хлопок. Клавихо почесал голову. Прицелиться в Могера было труднее, потому что он все время двигался, поднимая и опуская плеть, однако, когда она выстрелила, то опять не промахнулась. Могер остановился и почесал шею.

Это оружие предназначалось для критических ситуаций. Крохотные, направляемые лазером ракеты, попадая в цель, тут же отваливались, оставляя впившуюся в тело стрелу размером не больше жала пчелы. Всего через несколько секунд транквилизатор достиг головного мозга бандитов, быстро погасил их агрессивность, сделав пассивными и апатичными. Оружие не было смертельным, но когда вожаки внезапно теряют интерес к происходящему, толпа успокаивается.

Кристофоро до этого никогда так не били, даже в детстве. Боль от ударов была куда сильнее любой физической боли, которую ему когда-либо довелось испытать. И все же была слабее, чем он опасался, и он мог выдержать ее. При каждом ударе он непроизвольно кряхтел, но его гордость была сильнее боли. Они не дождутся, чтобы главнокомандующий просил пощады или плакал под ударами плети. Они запомнят, как он перенес их предательство.

К его удивлению, порка прекратилась всего после нескольких ударов.

– Ну, хватит, – сказал Могер.

Это было невероятно. Всего за несколько секунд до этого он, разъяренный, кричал, как Колон обозвал его убийцей, и как он сейчас узнает, каково это, когда Могер действительно старается причинить кому-нибудь боль.

– Отвяжи его, – сказал Родриго. Он тоже говорил более спокойным голосом. Почти скучающим. Похоже было, что вся их ненависть внезапно улетучилась.

– Простите, мой господин, – прошептал Андрее Евенес, развязывая узлы, чтобы освободить Колону руки. – У них ружья. Что мы, мальчишки, могли с ними поделать?

– Я знаю, кто мне предан, – прошептал Кристофоро.

– Никак ты, Евенес, нашептываешь ему, какой ты хороший? – насмешливо спросил Клавихо.

– Да, с вызовом – сказал Евенес. – Я не с вами.

– А кому до этого есть дело? – лениво заметил Родриго.

Кристофоро не мог поверить столь внезапной перемене в Родриго. Он был безразличен ко всему. Впрочем, так же выглядели Могер и Клавихо, у них было то же отупевшее выражение лица. Клавихо продолжал чесать в голове.

– Могер, ты постереги его, – сказал Родриго. – И ты, Клавихо. В конце концов вы больше всего потеряете, если он сбежит. А вы, ребята, заприте остальных в хижине Сеговии.

Они повиновались, но двигались медленнее, чем обычно, и большинство матросов выглядели угрюмыми и озабоченными. Теперь, когда ярость Родриго уже не подхлестывала их, многие опомнились и задумались. Что будет с ними, когда они вернутся в Палос?

Только сейчас Кристофоро понял, что даже эти немногие удары плетью дорого обошлись ему. Когда он попытался сделать шаг, то обнаружил, что у него кружится голова от потери крови. Его шатало. Он услышал, как несколько человек ахнули, а другие зашептались. Я слишком стар для такого испытания, подумал Кристофоро. Если мне суждено было познакомиться с плетью, это должно было случиться, когда я был моложе.

В своей хижине Кристофоро пришлось вытерпеть новую боль, когда лекарь Хуан накладывал на его раны отвратительно пахнущую мазь, а затем прикрыл спину куском тонкой ткани.

– Старайтесь поменьше двигаться, – сказал Хуан, как будто Кристофоро нуждался в таком напоминании. – Ткань защитит от мух, поэтому не снимайте ее.

Лежа в хижине, Кристофоро перебирал в памяти все происшедшее. Они хотели убить меня. Они были полны злобы. А потом совершенно неожиданно они утратили всякий интерес ко мне. Что же могло так внезапно повлиять на них, как не Святой Дух, смягчивший их сердца? Всевышний заботится обо мне. Он не хочет, чтобы я сейчас умер.

Медленно, осторожно, так, чтобы не сдвинуть ткань и не причинить себе слишком сильной боли, Кристофоро перекрестился и начал молиться. Могу ли я еще выполнить ту миссию, что Ты поручил мне. Господи? Теперь, после изнасилования этой девочки? Теперь, после этого бунта?

В мозгу его прозвучали слова, причем так четко, как будто он вновь слышит голос той женщины. “Одна беда за другой. Пока ты не познаешь смирение”.

О каком смирении шла речь? Что ему предстояло познать?