Новые приключения Незнайки: Снова на Луне - Карлов Борис - Страница 64

Знайка топнул ногой и щёлкнул выключателем:

– Да что это такое, в конце концов! Кто это такой – его сиятельство? Что это за Пупс ещё такой, выискался, которого все слушаются?!

В это время профессор Злючкин, который плохо понимал происходящее, а потому потерял к нему всякий интерес, затеял шумную перепалку с академиком Ярилой. Их торопливо оттеснили в глубину пещеры и велели переключить рации в режим двустороннего диалога. Ярило отказывался и требовал, чтобы совсем отключили от связи одного Злючкина. От такой наглости последний потерял дар речи и с силой толкнул своего оппонента в грудь. Впрочем, он тут же опомнился и сказал «извините». Но было поздно: Ярило оступился, взмахнул руками и с криком «Ах!» провалился в сквозную расщелину. В последнее мгновение он ухватил Злючкина за болтающийся на его поясе альпеншток, и Злючкин с отрывистым возгласом «Что?!» провалился следом, хватаясь за Пончика. Пончик потянул за собой Незнайку, тот хватил рукой воздух… И все четверо, голося каждый на свой лад, посыпались вниз.

Знайка и Огонёк подбежали к краю расщелины и, держась друг за дружку, заглянули внутрь. Внизу, в самой глубине, слабо мерцала полоска света. Знайка отступил и в ужасе обхватил руками гермошлем.

Глава седьмая

Правитель и его Тайный министр. Банда Ханаконды начинает действовать. Дом, принадлежащий г-ну Еноту

– Итак, господин Бигль, – пропел своим медовым голоском г-н Пупс, недобро поглядывая на своего Тайного министра. – Итак, вы допустили побег опаснейших преступников.

Бигль молчал, понимая, что оправдания и объяснения могут лишь только ещё больше раздражить его сиятельство.

– Вы злоупотребили, да! Злоупотребили моим почти безграничным доверием к вам. Разве я не освободил вас от какого бы то ни было контроля и надзора с моей стороны? Разве я не предоставил вам невиданные доселе, беспрецедентные полномочия? И к чему же это привело, господин Бигль?

Тайный министр молчал, опустив голову.

– Вы молчите! Хорошо, я скажу сам: из неприступной, как вы меня уверяли, надежно отдаленной от цивилизации местности на самом краю земли сбежали трое опаснейших, трое самыхопасных преступника! Бежали с удобством и комфортом, в мягких сиденьях вертолёта, не опасаясь погони и нагло посмеиваясь над нами. Я так и вижу их самодовольные рожи, как они ухмыляются и говорят: «Если этих лопухов (а это нас с вами, господин Бигль), если этих лопухов ничего не стоило обвести вокруг пальца на болоте, то на свободе мы заставим их лизать себе пятки!» Так они говорят, господин Бигль?

Тайный министр молчал.

– А я знаю, что именно так они и говорят. И заставят, дорогой мой, непременно заставят, если меня будут окружать недальновидные, да-да! недальновидные коротышки! При всём моем уважении к вашим способностям я вынужден сказать вам именно это.

Бигль молчал, опустив голову.

Пупс ещё немного походил взад-вперёд по кабинету, раздувая ноздри, что являлось у него признаком чрезвычайного возбуждения, уселся наконец в кресло и произнес устало:

– Итак, они знают тайну порошка и они на свободе. Что вы намерены делать, Тайный министр?

Бигль поднял голову:

– Агент Тихоня все ещё с ними. Как только он сумеет выйти на связь, мы их возьмём.

– Мне хочется верить, что так оно и будет. Вы свободны.

Бигль поклонился и вышел.

Агент Тихоня находился в растерянности и страхе.

В первые же часы пребывания на свободе банда успела обезоружить нескольких полицейских и совершить налёт на магазин местного спецраспределителя. Уложив на пол охранников и оглушив их разрядами электрических дубинок, налётчики, не отходя от прилавка, набросились на еду, разрывая куски руками, набивая рот и хрипя. В течение долгих мучительных недель ссылки на комарином болоте каждую ночь им снились жирные борщи, свежая булка, намазанная сливочным маслом, и какао пополам со сгущённым молоком.

Тихоня тоже делал вид, что изголодался, хотя и там, на болоте, имел возможность питаться вполне прилично, получая вместе с Пфиглем свою долю «чистых» продуктов. Последние, столь стремительно и неуправляемо развивающиеся события совсем лишили его аппетита.

При этом он не имел ни малейшей возможности связаться с Биглем. Шайка постоянно держалась в единой связке, Ханаконда никому не доверял и пристально следил за каждым.

Набив сумки продуктами, бандиты сломали дверь, ведущую в один из подвалов нежилого дома, и расположились там для ночлега.

– Крабс, Мига, – устало сказал Ханаконда, устраиваясь на расстеленном поверх горячих труб ватнике, – снимите ботинки.

Мига и Крабс послушно опустились на колени, расшнуровали и сняли с шефа ботинки, поставили их сушиться.

– Завтра отправимся в Давилон, самолетом, поняли?

– Почему в Давилон, шеф? – испуганно возразил Хорёк. – Мы в розыске. Лучше бы нам отсидеться здесь недельку-другую.

– Молчать, – лениво ответил Ханаконда. – Скоро я сам буду объявлять розыск всякой сволочи. Вы – мелкие пакостники, а я – ваш император. Император всех на Луне коротышек… Нет, пожалуй, не только на Луне… И на этой… на Большой Земле тоже. Дойдет очередь и до них, дайте только здесь навести порядок… Новый порядок…

И разбойники все разом захрапели, не в силах бороться со сном, который буквально сковывал их после всех волнений и долгожданного обжорства.

Утром шеф отправил Хорька и Губошлёпа за новой одеждой и авиабилетами. Тихоня тоже вызвался пойти, но шеф всё ещё относился к новичку с недоверием, присматриваясь к нему и принюхиваясь. Запах, исходивший от этого коротышки, был каким-то особенным, не похожим на тот, который исходил от него самого и его ближайшего окружения. От них пахло болотом, по?том и давно не стиранным бельём. Но в особенности – чесноком, острый дух которого въелся в них, казалось, уже навсегда. А новенький не пахнул вообще ничем, и это казалось Ханаконде особенно подозрительным.

Никто из пассажиров авиарейса Клушка – Давилон не привлёк внимания полиции и снующих повсюду секретных агентов. Богачи, коммивояжеры, туристы – всё было как обычно. В розыске находились, судя по разосланным фотографиям, семь или восемь одетых в грязные телогрейки коротышек с неприязненными, озлобленными лицами. Никого хоть чуть-чуть похожего не было в холёных, респектабельных пассажирах лайнера.

И только очень наблюдательный коротышка смог бы отличить здесь кое-кого от других. Это были трое «новых богачей» в пёстрых цилиндрах, занявших места в бизнес-классе; два коммивояжёра в приличных костюмах и тёмных очках, расположившихся классом пониже; а также ещё трое пёстро разодетых туристов в общем салоне.

Кое-что определённо выделяло этих коротышек среди прочих. Хотя бы то, что их ближайшие соседи то и дело принюхивались, тревожно поводя носами, в их сторону. Виною тому был, конечно, запах чеснока, насквозь пропитавшего организмы этих пассажиров. Вытравить его не могла ни новая одежда, ни усиленное питание, ни щедро омытые одеколоном ноги и подмышки.

После посадки в давилонском аэропорту вонючие коротышки заняли два автомобиля такси и поехали в один из малонаселённых пригородов, где находился купленный когда-то Ханакондой и не проходивший ни по каким документам участок. За огороженным высоким забором домом присматривал сторож, содержание которому было выплачено на год вперёд.

– Какая радость, господин Енот, наконец-то вы прибыли! – воскликнул сторож, улыбаясь от уха до уха и низко кланяясь хозяину. – Какая радость снова вас видеть, господин Енот! Вы только посмотрите: вокруг чистота и порядок! Честное слово, господин Енот, вы не пожалеете, что наняли такого коротышку, как я, честное слово… И ваши письменные инструкции мне очень помогли – ведь государство, слава Правителю, требует теперь от нас всё делать по инструкциям, а мне только лучше от этого, ведь правда, господин Енот?..