Горько-сладкие шестнадцать - Каргман Дж. - Страница 22

Уитни послала Софи убийственный взгляд, но Софи в ответ только широко улыбнулась. Снова раздался пронзительный свист, и мисс Рэнд бросила мяч Уитни. Подруга подалась вперед и изо всех сил швырнула орудие убийства в Софи – у той с лица сразу же сползла улыбка.

– Мисс Рэнд!!! – закричала Софи, прижимая руку к щеке. Уитни довольно улыбнулась.

– Уходите! Обе! Отправляйтесь в душ! – приказала мисс Рэнд. – Устроили здесь бои!

Уитни и Софи молча вышли из зала. Интересно, что они будут делать в раздевалке вдвоем? Наверно, устроят поединок. Мои размышления прервал звонок. Мы отправились в раздевалку вслед за Уитни и Софи. Уф! Пережить бы только последний урок, потом начнутся недельные каникулы в честь Дня благодарения.

– Счастливого всем Дня благодарения! – пожелала нам мисс Рэнд хриплым голосом. – Увидимся на следующей неделе.

Мы вышли из зала. Все очень волновались – представляли кровавое побоище в раздевалке. Но там было на удивление тихо. К этому времени наш класс уже разделился на два лагеря. Разделился в прямом смысле слова: половина ушла к Уитни, другая половина окружила Софи. Две королевы собрали своих сторонников, и только я металась между двумя партиями. Напряжение росло, оставалось надеяться, что меня не убьют за такое подвешенное состояние.

Половину Дня благодарения я провела с Уитни и Софи. Обе занялись подготовкой к вечеринкам, и обеим одновременно понадобился мой совет. И к тому же обе, разумеется, выспрашивали, на чей день рождения собирается пойти Джейк. Неудивительно, что к обеду мне больше всего на свете хотелось поскорей очутиться дома и что-нибудь съесть. Я подошла к входной двери и улыбнулась: мама повесила на нее смешную индюшку из папье-маше, которую я сделала во втором классе. Да, на каждый праздник мама вывешивает какие-нибудь мои детские поделки. Так я важные даты и запоминаю, в органайзере ничего отмечать не нужно.

– Детка, это ты? – закричала мама.

– Привееет! Да, это я. Извини, что опоздала.

Я сняла с плеч рюкзачок, набитый дурацкими альбомами для вечеринки (цитируя Уитни, «домашнее задание»), и принялась стягивать верхнюю одежду. В коридоре было слышно, как в комнате кто-то разговаривал, до меня доносился запах вкусной едой.

– Я ходила с Софи на примерку платья, а потом смотрела вместе с Уитни альбомы с фотографиями. Сколько же людей работают в День благодарения! А у меня такое чувство, что я веду двойную жизнь.

Я зашла на кухню. И застыла. За столом сидел Джейк Уоткинс.

– А вот и она! – Папа поцеловал меня в щеку. Я молча смотрела на Джейка – у него руки по локти были измазаны в начинке для индейки. Какой же Джейк красивый, в голубой рубашке и в мамином фартуке поверх! Ой-ой-ой! Плохая мысль! Прочь, прочь, прочь! Я сейчас ему все равно что сестра.

– Привет! – Я была как во сне.

– Финниган! – Он улыбнулся.

– Джейк – потрясающий повар! – радостно заявила мама.

– Правда? – Я все еще не могла понять, почему яблоко раздора Уит и Софи сидит у меня на кухне.

– Не поймешь, как я сюда попал? – спросил Джейк. (Да он просто мысли читает!) – Позвонил пожелать тебе счастливого Дня благодарения, а твоя мама спросила, какие у меня планы на каникулы...

– И ужаснулась! Джейк остался на праздник совсем один! Я потребовала, чтобы он немедленно пришел к нам.

– Очень мило с вашей стороны, миссис Финниган, – сказал Джейк. – Ужасно не хотелось снова покупать в магазине сэндвич с индейкой и целый день смотреть телевизор.

– И еще он сказал, что любит пюре из репы! – сообщил папа – большой любитель корнеплодов. – Для нас это как бальзам на душу.

– Наконец-то нашелся смелый едок на твое варево, пап, – пробормотала я.

– А кстати, тебе опять звонил тот молодой человек. – Папа посмотрел на висящий на стене листочек с заметкой. – Джош.

Я покраснела. Джош? И чего ему надо? Он уже звонил накануне вечером, придумал глупый предлог – просил для кого-то телефон Авы. Как будто я не знаю, что он просто хотел поболтать. Я с ним быстро распрощалась. А он снова звонил! И теперь Джейк думает, что мы с Джошем общаемся! Фу! Я взглянула на Джейка, но лица его не увидела: он стоял ко мне спиной и резал овощи.

– Спасибо, – выдавила я. – Пойду отнесу вещи в комнату, сейчас приду.

Как раз когда я пыталась расчесать свою спутанную копну волос, в спальню зашел Джейк.

– М-м-м... слушай, если я тебе помешал, могу уйти, – сказал Джейк, смущаясь. – Или если тебе нужно перезвонить Джошу...

– Да ты что! Я рада, что ты пришел. Просто удивилась немного, – ответила я. Хотелось закричать: «Не уходи!»

– Правда рада? Не хочу портить вечер.

– Правда рада, – сказала я решительно. Наверно, даже слишком решительно. – Я люблю гостей. Все время быть только с родителями тоже надоедает.

– Но с ними лучше, чем без них.

Куда запропастились его родители, я спросить не успела, потому что Джейк сменил тему.

– Так вот где ты шьешь модные произведения искусств! – сказал он, рассматривая горы ткани, оборок и недоделанных вещей.

– Да. Именно здесь. Вот она, моя некрасивая серая фабрика, на которой надо трудиться не покладая рук.

– А где же твои рабочие? Маленькие одиннадцатилетние малазийцы? – пошутил Джейк.

Я рассмеялась. Но вскоре улыбку сменил яркий румянец: Джейк рассматривал стены, увешанные огромными черно-белыми плакатами. На одном целовались парень с девушкой, на другом они бежали, взявшись за руки, по Бруклинскому мосту, а на третьем, на Манхэттене, на Таймс-скуэр обнимались солдат и медсестра, встретившись после Второй мировой войны. Джейк подошел к кровати. Над ней висела моя любимая фотография: мужчина и женщина танцуют в Нью-Йорке на крыше. Повсюду мерцают рождественские огни, а сзади видны величественные очертания зданий. Эта сцена снилась мне по ночам, и я мечтала, что, когда влюблюсь, буду танцевать так же, как они.

– Мне нравится эта фотография, – просто сказал Джейк, рассматривая узкую полоску луны над небоскребом Крайслер-билдинг.

– Правда красиво? – спросила я. – Все мои подруги сходят с ума из-за вечеринок. А я смотрю на эту фотографию и понимаю, что для счастья совсем не нужен оркестр, толпа людей или фальшивый лоск. Достаточного одного такого тихого момента.

– Ты права, – сказал Джейк, глядя на плакат.

– К тому же, кажется, они живут как в раю.

– Ты живешь как в раю, – ответил Джейк.

– Я? – изумленно спросила я. – В смысле?

– Ну, у тебя ведь есть...

– Лора! Джейк! Идите ужинать! – прервал нас папа.

По дороге на кухню я обдумывала слова Джейка. Я живу как в раю? Он шутит, что ли? Да нашу хибару даже сравнивать нельзя с дворцами моих одноклассниц и с его собственными шикарными апартаментами.

Мы сидели за столом и обсуждали родителей Джейка. Они уехали за границу, потому что у папы было там собрание директоров. На столе стояли потухшие свечи, горы тарелок, шипящий сидр и тыквенный пирог. Папа спросил Джейка о школе, и Джейк рассказал нам, как давит на него семья.

– Такое впечатление, что я должен достичь всего, чего достиг папа. А может, даже большего.

– Никуда не деться от груза привилегий, – сказал папа. – На тебя давят самые разные обстоятельства. Люди считают, что ты должен быть не хуже отца, что ты пойдешь по его стопам.

– Кому много дано, с того много и спрашивается, – процитировала мама Священное Писание.

– Я должен играть за все спортивные команды и поступить в Принстонский университет, потому что там училась вся моя семья. Я всегда обязан быть самым лучшим, – признался Джейк. – Я объяснял родителям, что хочу стать архитектором, но они разозлились и сказали, что такая профессия для нашей семьи неприемлема. Ну что за ерунда?

– А на некоторых людей давят те же самые обстоятельства, только им еще постоянно нужно думать о деньгах, – возмутилась я. Снова детки богатеньких родителей рассказывают о своих «проблемах». Нет, я понимаю, они и правда переживают, но иногда это начинает раздражать. – Извини, Джейк, я знаю, для тебя это все действительно очень важно, но я учусь в Тейте по стипендии, и, поверь, мой груз куда тяжелее.