Дьявол в бархате - Карр Джон Диксон - Страница 64

— Увы, да, — вздохнул дьявол. — Но, говоря мне «сделайте то-то» или «не делайте того-то», вы сами должны были понимать, что не в моей власти противостоять истории. Однако, дорогой сэр! — с обидой добавил дьявол. — Я честно предупредил вас, что изменить историю не может никто.

— Никто?

— Ни я сам, ни мой… Оппонент, — самодовольно ответил дьявол, бросив взгляд наверх. — Давным-давно, в то время, которое находится (простите меня) за пределами вашего сознания, мой Оппонент и я планировали историю этой очень маленькой планеты. Разумеется, мы противостояли друг другу, но изменить историю нельзя. Я уже почти забыл об этом плане, который, словно старый пыльный чертеж архитектора, свернут в трубку и засунут в какую-нибудь дыру в дебрях времени.

Голос дьявола звучал успокаивающе и почти гипнотически.

— Послушайте, профессор! — заговорил он, кашлянув, и изменив тон. — Раз я сделал из вас сэра Ника Фентона, чего же вам бояться? Абсолютно нечего, пока я не… пошлю за вами в момент вашей смерти. Давайте побеседуем о более приятных вещах, например, об этой молодой леди…

Дверь открылась, и на пороге появилась Мег.

В левой руке она держала горящую свечу в медном канделябре. Блестящие темные волосы свободно падали на плечи. Правая рука придерживала желтый халат, который она носила, когда Фентон впервые увидел ее в качестве Мег Йорк.

Даже при свете свечи она не могла заметить неопределенные очертания сидящего в кресле. И тем не менее, Фентон понимал, что она знает о его присутствии.

Свечное пламя, возможно, от сквозняка, заколебалось, вспыхнуло голубоватым светом и погасло. Перед его исчезновением Фентон заметил странные изменения в лице Мег, которые, однако, уступили место ее привычной красоте, прежде чем комната погрузилась во мрак, нарушаемый лишь тлеющими огоньками в камине.

Мег стояла в ужасе; колени ее словно одеревенели.

— Можете не стесняться, дорогая, — любезно промолвил визитер. — Присоединяйтесь к нам, если хотите.

Он говорил тоном пожилого дядюшки, собиравшегося дать шиллинг восьмилетней девочке.

— Нет-нет, дорогая моя! — предупредил дьявол с той же любезностью. — Вы не должны занимать тот же стул, что и мой добрый друг, профессор Фентон, Думаю, широта моих взглядов известна всем. Но это помешает… как бы это выразиться яснее?.. концентрации ваших и профессора мыслей. Так что, дорогая, садитесь на оттоманку.

Мег, отвернувшись от Фентона, нетвердым шагом двинулась к оттоманке и села, запахнувшись в желтый халат.

Охваченный ужасом Фентон прочистил горло.

— Могу я задать один вопрос? — спросил он у дьявола.

— Ну разумеется, друг мой!

— Когда я по глупости просил, чтобы вы перенесли меня в семнадцатый век, Мэри Гренвилл предложила вам продать свою ду… присоединиться к вашим домочадцам, если она сможет сопровождать меня?

Визитер ответил вопросом.

— Что, если так? — осведомился он, словно лавочник из Чипсайда.

— Сэр, — продолжал Фентон, — моя душа не представляет особой ценности. Но я предлагаю вам ее по доброй воле взамен души Мэри.

Мег резко выпрямилась.

— Нет! — крикнула она Фентону. — Он не властен заключить подобную сделку, даже если захочет этого! Не слушай его!

Закрыв лицо руками, она съежилась на диване, как будто ее ударили. Однако ни Фентон, ни его посетитель не двинулись с места.

Фигура в кресле, казалось, обернулась к Фентону.

— Девушка абсолютно права, — промолвил дьявол. — Она стала, как вы деликатно выразились, одной из моих домочадцев, когда ей было около восемнадцати лет — по-моему, в 1918 году — потому что находила мир невыносимо скучным и слишком любила мужчин.

Фентон попытался заговорить, но не смог.

— Она уже давно прошла испытательный срок, — заверил его дьявол. — В целом мисс оказалась весьма сговорчивой девушкой, великолепно исполняющей поручения. — Его тон снова стал мягким и успокаивающим. — Но по причинам, простите, неприятным даже мне, ее привязанность всегда была сосредоточена на вас. Когда она умоляла отправить ее в путешествие вместе с вами, разве могло мое чувствительное сердце отказать ей?

— Значит, невозможно вернуть ей.. ?

— Невозможно.

— Даже если…

— Стоит ли оскорблять моих слуг, сэр? Девушка вполне счастлива среди них.

В тоне дьявола внезапно зазвучала насмешка.

— Однако ваше предложение, профессор, было более чем великодушным! Впрочем, вам вообще присуще донкихотство. Вы предлагаете мне собственную душу? Но почему я должен платить за то, чем и так обладаю?

Казалось, что мысли в голове Фентона говорят вслух.

«Пришло время нанести удар!»— шептали они.

— Нет! — заявил Фентон громко и четко.

— Прошу прощения?

— Вы не обладаете моей душой, никогда ею не обладали и, с Божьей помощью, не будете обладать!

Огонь потрескивал в камине. Фентон приготовился к взрывной волне эмоций, вызванной тем, что злой мальчик одержал верх над вежливым философом. Но тяжелое молчание казалось еще более угрожающим.

— Чем вы можете подтвердить ваше заявление, профессор Фентон?

— Подтверждение ищите в богословии.

— Думаю, вам следует высказаться более определенно.

— С удовольствием. Сэр Николас Фентон родился 25 декабря. Если вы позабыли, то напомню вам, что я тоже, а 25 декабря — это день Рождества.

Фентон склонился вперед.

— Из книг, — продолжал он, — мне стало известно, что мужчина или женщина, рожденные в день Рождества, не могут продать душу дьяволу, если только они не преподнесут вам ее по доброй воле или не поддадутся на ваши уловки, а я не сделал ни того, ни другого. Так что любой договор, заключенный между нами, не имеет законной силы. Вы будете это отрицать?

— Вы принимали от меня услуги и должны за них заплатить.

— Безусловно. Согласно правилам, каждый год 25 декабря я должен делать вам рождественский подарок. Когда в этом году наступит упомянутая дата, я с радостью преподнесу вам серебряную вилку или иллюстрированную Библию. Неужели вы об этом не знали?

— Разумеется, знал. Но меня интересовало, известно ли это вам.

— Интересовало? — переспросил Фентон. — Разве вам не известно буквально все?

— Известно. О чем вам вскоре предстоит узнать с глубоким сожалением. Но временами, когда я имею дело с глупыми донкихотскими душами, вроде вашей, — дьявол почти огрызнулся, — на моих глазах появляется повязка.

— Ее надевает Тот, кто более велик, нежели вы?

— Не более! — сердито ответил дьявол. — Предупреждаю вас, профессор Фентон, что такие речи опасны!

— Вы признаете себя побежденным?

— О, я не могу получить вашу душу по своей воле. Вас будет судить мой Оппонент, а Он, как я слышал, не особенно снисходителен в подобных делах… Но вы перехитрили меня, профессор Фентон — вот чего я не могу вынести! Почему вы это сделали?

Фентон снова подался вперед, вцепившись в подлокотники стула.

— Потому что вы величайший мошенник в истории, — ответил он. — Вы не в состоянии вести честную игру даже с больной собакой! И я решил перехитрить вас! — Теперь Фентон почти кричал. — Мне это удалось, потому что вы круглый дурак!

Взрыв наконец произошел. Мег завизжала, корчась на оттоманке, хотя ее он едва коснулся.

Волна гнева, безмолвная, но смертоносная, ударила Фентона, словно пушечное ядро. Он как будто слышал оглушительные удары злого мальчишки в жестяной барабан и явственно ощущал грозное присутствие самого Сатаны. Физически это истощило его. Бормоча молитву, он глядел туда, где, по его предположению, находились глаза посетителя.

Посмотрев на Мег, Фентон пришел в ужас. Огонь, теперь ярко горевший в камине, освещал ее лицо, ставшее таким же, каким он увидел его в первую ночь своей новой жизни: хитрым, насмешливым и злым. Поистине не следует называть дьявола дураком — это единственное, что может вывести его из себя.

Все же мощная волна гневных эмоций не причинила ему вреда.

Взрыв прошел, но угроза осталась в комнате, словно символизируясь злобной гримасой на лице Мег. Сам дьявол казался задумавшимся. Когда он, наконец, заговорил, в его голосе звучали неподдельные веселье и интерес.