Камбрия — навсегда! - Коваленко (Кузнецов) Владимир Эдуардович - Страница 34

Гулидиен едва устоял. Сида, несмотря на маленький рост, оказалась тяжелущей! А в уши уже лез свистящий шёпот:

— Что стоишь? Возьми за уши, расцелуй в обе щеки, и тащи в шатёр совещаться.

— Но…

— И обними. Крепко. Руки устали. Грохнусь… Ну!

Король сделал, как сказано.

— Молодец. Теперь за уши и в щёки. Сам только что назвал меня младшей сестрой… Так и веди себя, как старший брат!

— А-а! — громко и облегчённо выдохнул Гулидиен, взял сиду за уши. Не удержался, почесал за одним, как кошку. Безнаказанно. Та только прищурилась хитро. Шепнул:

— Стратегия?

— В шатре. Теперь в щёки, троекратно…

Король исполнил. После чего торжественно объявил, что зовет любезных братьев, сестёр и легатов на совещание. Которое произойдёт у него в шатре немедленно.

— Что это было вообще? — спросил он у Немайн по дороге.

— Любовное зелье, — хихикнула та, — и немного стратегии, да. Ты же просил привадить Кейндрих? Теперь у неё появился повод ревновать. Поверь, мужчина, рядом с которым дева из холма, земной красавице покажется стократ привлекательнее. Так что, если ты ей хоть немного в сердце запал, явится отбивать. В то же время ты вёл себя хотя и вольно, но именно как старший брат. Никаких упрёков — только что я признала себя твоей младшей сестрой, по должности. Ну, ты и повёл себя так, чтобы закрепить мой сомнительный статус: я ведь не совсем королева. Этого хватит даже отцу…

Сида грустно вздохнула. Весёлая часть закончилась. Теперь пора оставить на время прекрасную ирландку и заняться саксами. И, для начала, успокоить короля.

— Их не может быть очень много.

— Они разбили Гвент. А это не мирный Дивед. Это настоящие воины…

— Они умылись кровью в Гвенте! Настолько, что не посмели добить. Это означает — сил у них не слишком много. Ещё сражение, ещё осада — и саксы потеряют надежду нанести нам поражение. Теперь — смотри: как давно ты собираешь войска? Насколько это незаметный процесс? А у саксов было куда меньше времени. Так что там идёт дружина, приезжие с континента, да те немногие, кого Хвикке успел поднять — явно не всё ополчение. Хорошо, если треть. Уэссекс? Этот осадил у Пенды аж три города. И что, смог развернуть на Дивед осадные армии? Нет. Они послали, что всегда под рукой — крупный кавалерийский отряд. Это и решило дело. Мейриг не ждал у Хвикке сильной кавалерии, погиб в конной сшибке, его люди растерялись. Бывает. Кстати, тебе урок: вождь не должен подставляться без крайней необходимости. А саксов… Их тысяч шесть. Сейчас. Было больше. Но Мейриг дрался. Гвентцы дрались. Даже потерпев поражение. Даже в безнадёжном положении. У нас оно получше — мы уже знаем, с кем имеем дело. Потому, что Мейриг, умирая, в первую очередь подумал не о сыновьях, не о королевстве, а о всей Камбрии.

Утром конница Диведа ушла в собственный, отдельный поход. Полторы сотни конных бойцов, полторы сотни ездящих пехотинцев — защитить при неудаче, построить лагерь. Во главе — сияющий лицом и римским пластинчатым доспехом принц Рис. Собирался-то, как все, идти в бой вовсе без лат — но жена настояла. Приказ у него был — выбить конницу, задержать противника беспокоящими атаками. И при этом, по возможности, не дать себя перебить. Привычная камбрийская тактика! Особую уверенность в успехе придавали стремена. У саксов-то их нет. Даже гвентцы пока не переняли сидовскую манеру. Иначе их не перебили бы саксы. В рядах ехал и умиротворённо-спокойный Кэррадок. Рыцарь был очень доволен возможностью выступить против моря врагов. Только косился на едущего рядом сакса. Воин из охраны мерсийского посольства вёл себя невозмутимо. Он-то привык ездить бок о бок с бриттами. А чуть позади командира диведцев ехал посол. Такую решил развести дипломатию. Ничего лучшего не придумал. И теперь хвалил себя за то, что мозгов хватило посоветоваться с Неметоной. И рассудить спор с королём. Впрочем, сперва он нарвался на отповедь. Вполне заслуженную.

— Граф Роксетерский, — вместо приветствия сказала крещёная богиня, прижав уши, — если ты ещё раз попробуешь сократить или дополнить мои слова так, что это вывернет их смысл… Или, тем более, использовать тайную беседу как довод в разговоре с кем-то третьим — тебя спасёт от смерти разве статус посла. Но ни одного слова, предназначенного тебе, ты от меня не услышишь! Ясно?

Пришлось виниться. Окта не вполне понял, за что. Уяснил только — богиня, хоть и крестилась, норов сохранила. Любое упоминание всуе бесит! Но, когда, наскучив пространными извинениями, перемешанными с комплиментами, Неметона велела говорить прямо или убираться, перешёл к делу.

— Я решил выступить вместе с вами, — сообщил он, — и попросил разрешения поднять над своим небольшим отрядом знамя Мерсии. Король был зол, не лучше тебя, и отказал. Я полагаю, он всё-таки неправ.

— Почему? Или у тебя в кармане армия?

— Нету армии, — Окта развёл руки. — Но мы мерсийцы, мы здесь. Я ведь не виноват в том, что случилось! Если бы знать, что нас предадут и Хвикке — Пенда прислал бы армию. И он её пришлёт! Уверен, уже сейчас он снимает из Нортумбрии всё, что вообще можно снять…

— Но мы пока не видим ни одного человека. А знамя… Граф, это же просто недостойно — поднимать знамя державы над таким маленьким отрядом. Что подумают ваши последние оставшиеся друзья — что в случае беды Пенда пришлёт на помощь десять человек?

— Нас — двадцать три.

— Хорошо, двадцать человек. На фоне тысяч врагов это будет смотреться очень красиво. И в слухах, и в песнях…

— Но и не дать показать себя союзнику — тоже неверно.

Богиня задумалась.

— А вот здесь ты прав… Слушай, а ведь у тебя тоже есть знамя! Твоего города. Так и честь Пенды не пострадает, и все увидят, что некоторые из мерсийцев на поле боя были. Ты — граф, тебе не зазорно придти на помощь другу и с небольшим отрядом.

Оставалось уломать Гулидиена. На сей раз посол говорил с голоса Неметоны: осторожно, слово в слово. А то, чего доброго, обидится! Это была нелёгкая работа словами — но именно такую он и любил, не меньше, чем головоломную скачку по непролазному лесу или пляску мечей.

— Нас мало. Но, я слышал, ты собираешься отправить передовой отряд? У меня два десятка всадников в доспехах! Скажи, что будет, если окольчуженная конница Уэссекса сумеет перехватить твоих конных лучников? Резня… А если их закроют собой мои люди? Битва. И поверь, если будет нужно, мы поляжем все. Но знамя королевства не посрамим.

Гулидиен задумался. И Окта ловко направил его мысли в нужном направлении. Показать врагу мерсийское знамя в передовом отряде — крепко испортить Хвикке настроение. Пусть гадают — успела прийти помощь от Пенды, или ещё нет? И как это нет, когда знамя — вот оно, и сражаются под ним натуральные мерсийцы, уж это бывшие вассалы поймут — и по виду, и по повадке. То-то им весело станет, если начнут вместо «когда?» гадать «сколько?». И как-то незаметно вышло, что король разрешил графу присоединиться к передовому отряду. Но под знаменем Роксетера. Или Кер-Гурикона, как называли город камбрийцы.

— Это не совсем саксонское знамя, — заметил тогда Окта. — Пусть навершием на древке и посажена лошадь, под нею — всё тот же дракон.

— Так и ты сакс не больше, чем наполовину, — отрезал король. — И чтобы напомнить тебе о твоей камбрийской крови, я, пожалуй, поделюсь с тобой маленьким секретом…

Которым оказалось фактическое разрешение выкупить редкого качество оружие. Окта непроизвольно сжал пальцы вокруг рукояти меча. Нового меча, который не терпелось испытать.

Идея заказать себе в Диведе хороший меч не давала графу покоя с тех самых пор, как он взялся за миссию в Камбрии. Раз уж этот край славится кузнецами — грех не использовать путешествие с толком! А слава о камбрийском оружии доходила до Норвегии. Эти мечи хотя бы не нужно выпрямлять ногой после каждого удара, как приходится поступать с изделиями тех краев, где бриттов под корень извели. Или где их отродясь не водилось, как в тех же норманнских краях.